Шептало море кораблю

Шептало море кораблю:

Я так люблю

Тебя и ветер

The Sasha

      Влад неспешно прогуливался по пляжу, подставляя бледные щёки под лучи солнца. Свободные шорты, голый торс, выступающие тонкие ключицы и стопы в воде по щиколотки — Влад мерил шагами длину пляжа, который, кажется, не заканчивался. Стричься в межсезонье — бред, поэтому сейчас волосы Влада ласково трепал ветер, то и дело сбивая солнечные очки с носа своими тёплыми потоками. Было хорошо. После неудачного сезона ему было жизненно необходимо отдохнуть, перестроиться и понять себя. Понять, чего он хочет сам. Чего ждёт от новых программ и к чему будет стремиться дальше.       Он впервые приехал сюда без Пети. В прошлом году они строили замки из песка, прыгали с пирса, брали напрокат катер и много-много смеялись, чтобы на полученном энтузиазме прожить весь следующий сезон. Но сейчас Петя — в Америке, и Влад был действительно этому рад. Петя — его близкий и родной человек, а потому для него всегда хотелось всего самого лучшего, даже если для этого приходилось чем-то жертвовать. И даже когда Петя рассказал Владу о своей симпатии к Илье, тот совершенно не расстроился: он видел, как Петя светился от одного упоминания Малинина. И сейчас, будучи на другом конце земного шара, не забывал присылать Владу смешные кружочки, где на заднем фоне переливается и искрится цветной музыкальный фонтан, а на переднем — довольный Илья, облизывающий мороженое.       Конечно, Владу было скучновато: он понимал, что иногда хорошо побыть в одиночестве, прислушиваясь к себе, чтобы вернуть душевное спокойствие, но видеть кого-то близкого рядом всё же очень хотелось. Дикиджи всё еще равнял песок пальцами ног, как вдруг вдалеке, словно мираж, появился силуэт, знакомый с детства. Этого не может быть. Он закрыл глаза. Открыл. Ещё разок взглянул на солнце и протёр лицо руками, но силуэт никуда не делся. Неужели правда. Женечка.       — Женечка… — произнёс он вслух, но всё еще недостаточно громко, чтобы его услышали. Ласково, почти нежно Влад словно впервые пробовал имя Семененко на вкус, не веря, что его мысли могли материализоваться настолько быстро. Женя.       — Жень! — Влад встряхнулся, сбрасывая накрывшее его от неожиданности оцепенение, и, захватываемый радостью, побежал вперёд, цепляясь за горячий песок и чуть ли не спотыкаясь от счастья.       Женя его не слышал — он смотрел на волны и солнце, погружённый в свои мысли.       — Семененко… — Дикиджи наклонился к уху и опалил его тёплым потоком воздуха. — Не спи! — Влад тряханул парня за обнажённые плечи, и тот дернулся, явно застигнутый врасплох чужим голосом.       — Блять, Влад! Напугал, блин! — В Жениных глазах отразился было лёгкий испуг, смешанный с замешательством, но спустя секунду он уже расплылся в улыбке, — Это ты? — он задал этот вопрос больше самому себе, чтобы убедиться, что перед ним живой, настоящий Влад, который сейчас улыбался лучезарнее всех на свете.       — Да, я! — Дикиджи выпрямился и бесцеремонно сгрёб Женю в свои тёплые объятия. — Как ты-ы, родной?! — он потрепал его по блондинистой макушке. — Какими судьбами?       — Теми же, что и ты, — Женя отстранился. — Давно сюда езжу, а что ещё надо? Хороший пляж, сервис на уровне, и народу не так много, как везде. Сам знаешь, сезон был не из лучших, — Женя звучал так, будто делился откровением, а Влад слушал его внимательно, не перебивая. — Травма эта ещё.       Женя посмотрел на Влада задумчиво и чуть оценивающе, словно решаясь, и наконец спросил то, что вертелось на языке с самой первой секунды их встречи здесь:       — А ты чего, один, без Пети? — эти слова прозвучали не язвительно, и не вызывающе, уже нет. Он говорил это обычно, как факт, которому нельзя было противоречить. Конечно, он знал ответ на вопрос, и причину знал тоже, но хотелось услышать это ещё раз. Зачем? Он и сам не понимал.       — Да… — Влад плюхнулся на горячий песок, вытянул ноги вперёд, опёрся на руки, подставляя тело солнцу, и похлопал по песку, приглашая Женю сесть рядом. — У него теперь Малинин. Тусят вместе в Америке, мороженое едят.       — Да ладно?! — Женя вскинул брови и задорно ухмыльнулся, хотя перед внутренним взором вспыхнули не самые приятные воспоминания. — Добро пожаловать в клуб брошенок, Владик!       Влад тряхнул волосами, смотря в песок. Посмотрел на волны и на Женю, не зная, что толком сказать.       — Всё ещё злишься?       — Нет. Злился я раньше, когда внезапно пришёл на КП в сентябре, а Петя ко мне даже не подошёл. Когда вы отдыхали вместе, на Байкале ходили, как два слипшихся пельменя, с моста прыгали. А сейчас? Уже нет. Пока колено лечил, было совсем не до этого.              Влад посмотрел на Женю, и перед глазами пронеслись все их моменты с Петей. Те видео, под которыми его отмечали фанаты. Тогда хэштег «Гумененко» сменился на «Гумеджи», и Влад понял, что так бывает: всегда кто-то третий уходит на второй план, хотя казалось, что они с самого детства и до конца. Петя часто обнимал Влада, а Женя косился на них грустным взглядом и иногда, казалось, сдерживал слёзы. Он не лайкнул ни одного видео с их совместного отдыха, хотя другие фото не пропускал. Он вообще не лайкал ничего, где мелькал Гуменник. Пытался спасти самого себя, оградить от лишней информации, от обиды и от предательства. Весь год Влад замечал состояние Жени, но ни разу не поддержал его; они даже не говорили об этом, и так странно было осознавать это сейчас.       — Прости.       — А тебя-то за что прощать? К Пете все притягиваются, как мотыльки на свет. Он тебя выбрал, в какой-то момент вы стали ближе. Не переживай, я всё понимаю, — Женя сам не знал, врёт он себе или нет, и отпустила ли его обида на Петю.       Дикиджи хихикнул. К Пете действительно тянулись абсолютно все. К нему бы даже медведь сам пришёл, чтобы поздороваться.       — Да, — Влад снова посмотрел на Женю. — Красивый наш Петька.       — Не то слово. Знаешь, вот я думал, что после Дориана уже красивее не будет. Но появилась Дюна, — Женя опустил руку в воду и зачесал ею волосы назад, будто так ему было легче вспоминать. — А потом появился Онегин. Помнишь, когда он её катал с распущенными волосами?       — Помню. Конечно, помню. Все красивые, когда катают Дюну, — Влад замялся, чтобы не уточнять, но слова вырвались сами собой. — Ты тоже.       Женя встретился взглядами с мгновенно смутившимся Владом и не поверил своим ушам.       — Правда?       — Конечно, — Влад заметил выбившуюся из общей копны прядку и заправил Жене за ухо, и этот жест был полон такой нежности, что Жене стало дурно. Он смотрел в карие глаза, и в мыслях зарождалось то, что он не мог озвучить.       — А… Петя?       — А Петя мой друг, Жень, брат, считай. А к тебе я всегда чувствовал нечто другое.       Влад положил руку совсем близко к сидящему рядом Жене и поджал пересохшие за день от ветра и солнца губы. Семененко считал этот жест мгновенно и едва уловимо провёл носом по загорелому плечу Влада, вдыхая его запах, а затем остановился рядом с грудью, желая, чтобы его сейчас просто обняли. И Влад это понял. Широкая ладонь Дикиджи прикоснулась к спине Жени, скользнула по позвонкам и притянула так близко, что было слышно сердцебиение. Море не стихало, и его запах смешался с запахом шампуня самого Семененко, оставляя на волосах запах соли.       — Можно? — Женя посмотрел в карие глаза парня напротив, положил большой палец на острую скулу и нежно прикоснулся к ней сначала губами, потом уткнулся носом и прикрыл глаза. Шершавые губы скользнули по щеке и соприкоснулись с губами Влада. Женя не верил, что это происходит. Что в свете закатного солнца, в самом начале его отпуска, губы Влада окажутся тем, ради чего он в эту секунду захочет существовать.       Начинало темнеть, и ветер становился прохладным. Влад в очередной раз выдохнул в губы Жени, приобнимая его за плечи.       — Пойдём? — Дикиджи встал на ноги и взял Женю за руку, утягивая его за собой.       Номер Влада встретил парней тишиной и запахом древесных духов. Они ничего не планировали и не знали, стоит ли продолжать разговор или перевести тему на что-то другое. Пойти выпить пива на балкончик или включить какой-то из местных каналов на телевизоре. Влад принялся зачем-то разбирать вещи на спинке стула, хотя ситуация к этому не располагала.       — Осматривайся пока, — между делом бросил Влад, но обернувшись, увидел Женю, сидящего на кровати и рассматривающего интерьер вокруг. Всё как обычно: пара тумбочек, стол, холодильник, но в этом интерьере Женя смотрелся очень непривычно, учитывая, что Влад привык его видеть одетым с ног до головы, до кончиков пальцев в очередных изящных перчатках, вооруженного коньками, посреди вечного холода катка.              — Хватит убираться там, иди сюда, — Женя открыто, как-то даже по-детски протянул руки Владу, и тот не нашел причин отказываться от такого простого и откровенного предложения; сел на широко расставленные ноги Семененко и наклонился ближе к нему. Язык скользнул по мощной шее Жени, вбирая в себя остатки тяжелого дня вместе с потом и солью, и Дикиджи совершенно не мог им надышаться. Он спустился ниже, целуя каждый сантиметр ещё бледного, не поцелованного солнцем тела.              — Женечка… Ты бы знал… — Влад судорожно вдохнул, проводя носом по кубикам пресса. — Как я давно хотел к тебе прикоснуться вот так, — ладони прошлись по ключицам, легли ниже; пальцы коснулись сосков, надавливая, сжимая, вырывая из Семененко первый лёгкий, едва уловимый стон.       — Ложись. Пожалуйста, — Женя опустил руку на заднюю часть шеи Влада и притянул его ближе, укладывая рядом с собой на покрывало, а затем утянул в очередной нежный, влажный поцелуй, в котором разгоралось желание раствориться друг в друге без остатка. Руки рисовали на коже невидимые узоры, языки сталкивались, но поцелуи всё ещё оставались до невозможности лениво-сладкими.       — Ты красивый. Ты красивый до ужаса, — вдруг выдохнул Семененко и ощутил, что эти слова прозвучали совершенно правильно. Такими, какими они и должны быть: сказанными в нужное время, в нужном месте и нужному человеку.       — Ты всё равно красивее, — Влад смотрел в серые глаза Жени и не понимал, когда он успел так пропасть. Было ли это в далёком детстве или сейчас, когда Семененко шептал ему на ухо всякие нежности, смешно прищуривая глаза.       Впрочем, подумать об этом можно было и позже; сейчас же Владу хотелось другого.              — Можно, я…? — он провел рукой по торсу Семененко и коснулся наполовину возбуждённого члена, а затем вновь взглянул в лицо разморённого от нежности Жени.       — Ради Бога.       Дикиджи спустился вниз по покрывалу и лениво стянул шорты, оголяя розовый член. Аккуратно провёл по нему языком, проходя по каждой выступающей венке, скользнул по головке, собирая полупрозрачную жидкость.       — Такой вкусный… Женечка, — с наслаждением пробормотал Влад и вернулся к члену, продолжая облизывать его и ритмично вбирая в рот. Торопиться совершенно не хотелось. Хотелось распробовать Женю полностью, не упуская ни единого миллиметра. Семененко мурчал от удовольствия, лежал с закрытыми глазами и вплетал пальцы в волосы Влада, нежно перебирая их и изредка направляя, увеличивая темп.       — Хорошо. Как же хорошо, — Женя снова притянул Влада за волосы к себе, увлекая в очередной поцелуй, и закончил несколькими быстрыми движениями ладони, изливаясь на рельефный живот. — Спасибо, — он ласково чмокнул Влада в нос и провёл своим аккуратным носиком по его.       Дикиджи спрыгнул с кровати, чтобы достать влажные салфетки, и осторожно обтёр Женю.       — А ты? Не закончил же.       — Успею ещё. А сейчас я хочу просто полежать с тобой, — Влад притянул к себе парня, нежно обнимая за талию, и уткнулся в плечо.       Они проспали так до утра, и их не волновало ничто и никто. Впереди было солнечное лето, самые лучшие две недели, а дальше — целый сезон, в который они войдут полностью отдохнувшими и до одури счастливыми.