Cis moll

Пред тем как нам с тобой расстаться,

Позволь склонить чело мне невиновно,

Позволь в твои глаза прекрасные вчитаться

Безмолвно.

      Этот дом определенно сводит меня с ума. Каждый шорох, каждая тень взвинчивают мои нервы до предела, разгоняют биение сердца на максимум. Я больше не могу нормально спать. Отсутствие замков на дверях одновременно успокаивает и пугает — я могу убежать из комнаты в любой момент, но что, если именно за дверью меня ждет что-то ужасное? Прыгать в окно? Пытаться спрятаться в шкафу в надежде, что мой недоброжелатель не услышит моего сбившегося дыхания? И вот я сижу, прижавшись спиной к стене, бесконечно прокручиваю в голове все возможные сценарии того, как в этом доме меня прикончат. Мне уже плевать, существуют ли на самом деле призраки или же кто-то методично загоняет меня в ловушку собственного разума, заставляя сомневаться в самой реальности. Я больше не чувствую себя в безопасности.       Тишину нарушает тихий стук в дверь. Раз, два. Я прижимаю ладонь ко рту, чтобы незваный гость не услышал, что я не сплю. Сохраняю бдительность. Стук повторяется, и я слышу знакомый шепот:       — Пирс, это я.       Романо, ну конечно. Пожалуй, он стал самым частым гостем в моей спальне после горничных. Черт… В спальне Лили.       — Ты откроешь или я сам зайду? — в его голосе слышатся нотки нетерпения.       Мне не нужно открывать дверь или обладать сверхъестественными способностями, чтобы представить его недовольную физиономию. Черт, он вообще может общаться со мной и не хмуриться?       Немного погодя я все же поднимаюсь с пола и иду к двери. Медленно отодвигаю стул, которым стала подпирать вход каждую ночь, кладу пальцы на ручку, но… все еще сомневаюсь. Да, Деклан кажется последним человеком, на кого могли бы пасть мои подозрения, но я ведь могу ошибаться. Я уже ошибалась.       — Пирс, я знаю, что ты стоишь за дверью, — он раздраженно вздыхает, но не нарушает ни физическую, ни метафорическую границы между нами.       — Зачем ты пришел? — отвечаю ему таким же шепотом.       — Ты знаешь.       — Нет, не знаю.       — Господи, Пирс, не начинай детский сад. Впусти меня.       Надежда берет верх, и я открываю дверь. Деклан стоит к ней практически вплотную, и теперь мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. В приглушенном свете лампы они кажутся не просто серыми, а прозрачными. От него исходит холод, от которого по моей коже бегут мурашки. И он это замечает.       — Ты опять открываешь дверь в одной ночнушке? — он внимательно осматривает каждую неприкрытую часть моего тела, и теперь уже меня резко бросает в жар.       — Я не собиралась никому открывать. Мы уже поднимали эту тему, — я позволяю парню зайти в комнату, затем коротко осматриваю коридор и закрываю дверь.       Не отрывая от меня взгляда, он беспардонно усаживается на кровать и, кажется, ждет, что я присоединюсь. Но хочу ли я быть так близко к нему?       — Как ты себя чувствуешь? — он спрашивает прямо, без прелюдий. Нам они больше ни к чему.       — Как видишь, — пожимаю плечами и обвожу рукой комнату. — Окна закрыты, дверь подперта стулом, свет включен. И я в одной ночнушке стараюсь не сойти с ума.       Последние слова вызывают у Деклана усмешку. Оно и не удивительно, ведь в последние дни я выгляжу так, будто уже сошла с ума. Под глазами наметились синяки от бессонных ночей, волосы растрепаны, кожа стала бледнее обычного. И вот передо мной сидит он — чертовски идеальный. Должно быть, я погорячилась, когда заявила ему, что выгляжу лучше даже в свой самый плохой день. Я тогда и понятия не имела о плохих днях. А ему, казалось бы, все ни по чем. Платиновые волосы лежат прядка к прядке, хотя он, наверняка, просто легко проходится по ним пальцами. Идеально выглаженная белоснежная футболка подчеркивает рельеф мышц. Даже тень от лампы не искажает черты его лица.       — Это все, что ты хотел узнать? — мой голос надламывается, выдавая волнение. Мне это сейчас ни к чему. Если он вдруг решит, что мне стало хуже, ничто в этом мире не избавит меня от очередной нотации.       — Просто хотел убедиться, что у тебя голова все еще на месте.       — Убедился?       — Пожалуй.       — Тогда спокойной ночи.       Делаю шаг в сторону двери, чтобы поскорее его выпроводить, но стоит мне только коснуться дверной ручки, как его ладонь ложится на мою. Как он вообще оказался рядом так быстро? Или, может, это я стала такой медлительной?       — Постой, — его голос звучит прямо над ухом, но подчиняться ему я не собираюсь. — Райли!       Его шипение еле различимо, но я все равно слышу и вздрагиваю. Назвал меня по имени…       Оборачиваюсь и вижу в его глазах тихую ярость, немую борьбу с самим собой. Конечно, Деклан Романо никогда не признается, что переживает за меня, до последнего будет врать и мне, и себе самому, но его участившиеся визиты по ночам говорят громче любых слов. Как и его встревоженный взгляд за завтраком, когда на моем лице вновь оставляет отпечатки беспокойный сон. Конечно, он не признается, но и я ему уступать не собираюсь.       — Ну что ты хочешь от меня, Романо? — я буквально отталкиваю его от себя и иду вглубь комнаты.       — Перестань себя так вести.       — Теперь тебе еще и поведение мое не нравится? Сначала ты буквально затыкаешь мне рот. Потом следишь за каждым моим шагом, ввязываешься в драку. Заявляешься в эту чертову комнату посреди ночи с претензиями о моем внешнем виде. И все это по кругу. Ты уверен, что это со мной что-то не так?!       Я практически срываюсь на крик, что совершенно непозволительно в этом доме, тем более в такой поздний час. Но гнев, накопившийся во мне за последние недели, ищет выход.       — Я понимаю, что ты беспокоишься за свою драгоценную задницу, боишься, что я скажу что-то не то. Но разве ты не видишь, что меня здесь уже практически на цепь посадили?! — начинаю нервно наворачивать круги по комнате, попутно бросая злобные взгляды на Деклана. — Или ты пришел, чтобы лично застегнуть на мне ошейник? Затянуть эту чертову петлю, что душит меня изо дня в день! Знаешь, что? Давай! Сделай это!       Я подхожу к нему в упор, беру его руки и кладу на свою шею. Он же слишком шокирован, чтобы предпринять хоть что-то. В этом безумном порыве я осмелилась подойти так близко, что нам обоим понадобилось несколько мгновений для осознания этого непозволительно ничтожного расстояния между нашими телами. Я буквально ощущаю жар его кожи, его запах, и мое сердце начинает биться чаще. Деклан это чувствует. Его большой палец медленно скользит вдоль моей сонной артерии, поднимается по щеке, затем опускается, чтобы очертить линию губ, с которых срывается напряженный вздох. Я замираю, боясь пошевелиться, пока Романо пристально смотрит мне прямо в глаза. Его тонкие, изящные пальцы продолжают изучать овал моего лица, но неизменно возвращаются к губам. Тело начинает бить мелкая дрожь — оно больше не выдерживает взрывную смесь моих чувств, и это слишком очевидно не только для меня. Деклан снова усмехается, а гнев снова берет надо мной верх.       — Ненавижу тебя! — я практически выплевываю эти слова ему в лицо. — Ненавижу твою гадкую ухмылочку! Ненавижу твое долбанное высокомерие!       Пытаюсь вырваться, но Деклан держит крепко.       — Ты сюда за этим пришел? Снова меня унизить?!       — Пирс…       — О, нет, только не снова! Не надо мне твоих речей…       — Пирс, — его голос звучит требовательно, почти властно. Но он не может остановить поток невыраженных чувств и обид.       — Может, я и правда сумасшедшая! Об этом ты не подумал? Чокнутая, больная на голову! С того самого дня, как…       — Райли.       Теперь я слышу в чужом голосе угрозу, хотя тон остается спокойным. Взгляд прикован к моему лицу, руки крепко лежат на моих плечах. Таким я его не видела никогда. Какая-то неизвестная мне грань Деклана Романо только что проявила себя сквозь трещину в маске хладнокровия и педантичности. Цвет глаз стал темнее, между бровей залегла морщинка. В этот момент я ощутила себя несчастной ланью, обреченной на смерть в лапах льва. Сейчас он меня прикончит. Я резко закрываю глаза, отпуская ситуацию.       Сначала не происходит ничего, но спустя мгновение губы Деклана накрывают мои, утягивая в жаркий, грубый поцелуй, и я не могу ему сопротивляться. Его пальцы зарываются в мои волосы, а его язык проникает в мой рот. Наши дыхания сплетаются, за ними следуют и тела. Я не замечаю, как крепко Деклан прижимает меня к себе, как его руки уже скользят по голой коже плеч, слегка задевая бретели ночнушки, смыкаются вокруг шеи, чтобы мягко ее сжать. В этом диком, животном поцелуе мне совершенно не хватает воздуха, но это лишь усиливает ощущения от происходящего.       Деклан прижимает меня спиной к стене и поднимает вверх мои руки. Его губы жадно исследуют мои ключицы, прокладывают влажную дорожку к уху, чтобы он мог зубами мягко прикусить мочку. Мне становится все труднее сдерживать стон.       — Деклан…       — Ты все-таки можешь звать меня по имени, — чувствую, как его губы растягиваются в улыбке. — Продолжай. Мне нравится, как это звучит.       Будто назло ему, я затыкаю сама себе рот, прикусывая пальцы, лишь бы не издать ни звука. И Деклан принимает мой вызов. Он легко подхватывает меня на руки и укладывает на кровать. Открываю глаза и встречаюсь с ним взглядом. В нем больше нет привычного пронзительного холода. Сейчас в этом взгляде пляшут демоны ада, который уготован нам двоим.       — Одно твое слово, и я остановлюсь, — Деклан говорит серьезно. Даже во всем этом сумасшествии он остается джентльменом, не желающим порочить честь прекрасной дамы.       — Не останавливайся.       Больше нет дороги назад, нет тормозов, что способны были бы нас остановить. Наши чувства превращаются в разрушительный смерч, незнающий преград, лесной пожар.       Движением одной руки Деклан задирает ночнушку до самой груди, вторая крепко обхватывает мое бедро. Его губы скользят вниз по животу, и это едва ли можно назвать полноценными поцелуями. Романо будто пробует меня на вкус, ловит каждую капельку пота. Мое тело изнывает от его прикосновений, стремится навстречу в ожидании новой ласки. Хватаюсь пальцами за его волосы и мягко направляю, а он послушно следует. Одна только мысль о том, что этот заносчивый ледяной принц находится у моих ног, вызывает внутри странный, неправильный восторг. Деклан целует внутреннюю сторону моего бедра, прикусывает нежную, слишком нежную кожу, оставляя на ней красноватые следы. Никогда бы не подумала, что боль принесет мне удовольствие, что эта грань наслаждения мне тоже понравится. Деклан подхватывает меня за бедра, его губы касаются моего лона, и я вздрагиваю. Новая волна наслаждения накрывает с головой, а затем стекает к низу живота, превращаясь в тугой узел. Я почти готова закричать, когда язык Деклана нащупывает самую чувствительную точку. Пальцы сжимают простынь, а бедра — голову Романо. Теперь я ощущаю себя победившей в схватке хищницей: разве может жертва так отчаянно отдаваться своему убийце? Моя влага покрывает его губы, отчего прикосновения ощущаются приятнее вдвойне. Его пальцы легко скользят внутрь и практически сразу находят нужный темп и напор. Деклан читает меня, как открытую книгу, внимая каждому слову моего тела. Идеально выверенные движения снова и снова срывают с моих губ безмолвные вздохи. Романо практически доводит меня до предела, но затем отстраняется, оттягивая кульминацию. И еще раз. Еще, еще, еще. Я мечусь по кровати так, словно сгораю заживо. Я задыхаюсь.       — Деклан… — его имя срывается с моих губ мольбой.       Он получил свое. Его наградой стало не только имя, произнесенное вслух, но и мой оргазм, обрушившийся подобно лавине. И пока я прихожу в себя, Деклан уже избавляется от своей одежды. Открываю глаза, чтобы не упустить этот момент. Чтобы полюбоваться его красотой, идеальным подтянутым телом. Чтобы снова поймать его взгляд.       — Повернись.       Это не просьба — приказ. И я могу только повиноваться. Поддерживаю себя трясущимися руками, поворачиваюсь и встаю на колени. Ощущаю жгучую несправедливость, в очередной раз соглашаясь на игру по его правилам. Но с Декланом Романо не может быть иначе, и я готова заплатить эту цену. Он бережно утягивает меня в объятия, прижимает к себе, жадно вдыхает запах моей кожи и целует плечи. Его пальцы мягко сжимают грудь, цепляют соски, властно исследуют все мое тело. Я позволяю себе расслабиться в его сильных руках, чтобы насладиться нашей близостью. Деклан коленом разводит мои ноги в стороны, и я чувствую, как горячий член упирается в мою промежность. Я толкаюсь бедрами ему навстречу, и все вокруг на секунду замирает. Ощущение наполненности доводит до исступления, но мне этого мало. Кажется, теперь мне всегда будет его мало. Деклан перехватывает инициативу и задает темп. Он не торопится, знает: времени у нас достаточно. Только предательский рассвет нас разлучит, вынудит надеть привычные маски и играть уготованные нам роли в этом театре абсурда. Сейчас же, в это драгоценное мгновение мы самозабвенно отдаемся друг другу и чувствам, что все эти годы хранились под замком.       Одна рука Деклана вновь сжимается на моей шее, а вторая скользит вниз по животу, пока пальцы не находят клитор. Он играется небрежно, беспорядочно, и я понимаю, что разум Романо затуманен вспыхнувшей страстью так же, как и мой. Он больше не может все держать под своим безоговорочным контролем. Он не может удержать тихий стон наслаждения. Когда Деклан ускоряется, я теряю равновесие и буквально повисаю в его руках. Он резко подхватывает меня за волосы, и я выгибаюсь под таким углом, что каждый его толчок выбивает из моих глаз искры и слезы. Пытаюсь ухватиться за простыни. Шелковая ткань натягивается, но затем ускользает из моих влажных пальцев. Я же могу лишь уткнуться в нее лицом, пытаясь заглушить отчаянно рвущиеся крики наслаждения. Тело слабеет с каждой секундой под этим яростным напором, и Деклан это чувствует. Он отстраняется и тянет меня к себе за руку, помогая перевернуться на спину.       Теперь я могу видеть его во всей красе. Потерявший голову от возбуждения, от первобытной похоти, он возвышается передо мной, едва освещаемый светом тусклой лампы. Пот струится по его телу, и мой взгляд следует за каждой капелькой. Прекрасный, от кончиков платиновых волос до стройных атлетичных ног. Его обычно бледное лицо пышет румянцем, губы слегка подрагивают. На мгновение я даже начинаю сомневаться в том, что он реален. Но вот он передо мной, его рука плавно скользит по члену, однако стоит мне только потянуться своей, Деклан мягко меня отталкивает. Хочет закончить сам. Ну конечно. Спустя несколько секунд его семя стекает на мой живот, и парень выдыхает так, будто пробежал полумарафон.       Он опускается на колени перед кроватью, подает мне свою футболку и опускает голову на руки. Даю ему возможность немного восстановить силы. Беру футболку и осторожно, практически нехотя, стираю следы минувшей близости. Уняв дрожь в теле, тянусь к Романо, мягко кладу руку ему на голову. Он поднимает на меня уставший, но теплый взгляд.       — Иди ко мне, — шепчу ему и мои пальцы скользят к его плечу, чтобы мягко позвать.       — Хорошо…       Деклан ложится рядом, позволяет мне нырнуть под его руку и прижаться к груди. Завороженно слушаю, как ритм его сердца приходит в норму.       — Ко мне хоть на единый миг приди, — его голос подрагивает…

… Прими мой лоб в ладони благосклонно

И губы мне губами разбуди,

Всмотрись в меня — безмолвно.