Война Истока

‎Прошло несколько часов. Бои продолжались по всей арене. Арена Войны Истока представляет собой смесь локаций из реального мира. Это могут быть города, леса, пустоши, все, что угодно Богу. ‎ ‎Бог наблюдал за всем со своего трона, в центре мира Мертвых. Каждый мертвый мог наблюдать за Войной Истока из больших экранов на небе. ‎ ‎Бог наблюдал за боями в Лондоне, где за все время оказалось около пятидесяти человек, за всего три часа Войны осталось в Лондоне ровно двадцать. ‎ ‎Внешность и одеяния Бога показывали, что он выше человека и является идеалом красоты. ‎ ‎Черты лица словно вырезаны из мрамора скульптором, который знал, что никто не посмеет критиковать его работу. Высокие скулы, прямой нос, губы, которые никогда не кривились в гневе. Кожа бледная, словно ее никогда не касалось солнце. Глаза — почти бесцветные, в них ни тепла, ни холода, нет интереса к тому, на что они смотрят, — только анализ происходящего и оценка ситуации. Длинные серые волосы, прямые и тяжелые. Собраны в низкий хвост, перевязанный простым кожаным шнурком. ‎ ‎Одет он был в длинный сюртук из плотного белого шелка, приталенный, с высоким воротником-стойкой. Сюртук застегивался на блестящие золотые пуговицы. По бортам — едва заметная вышивка серебряной нитью. ‎ ‎Внизу черные брюки, заправленные в высокие сапоги из тонкой кожи. Сапоги без каблуков, с серебряными пряжками. ‎ ‎На плечах была ярко красная накидка, прикрепленная на две золотые прямоугольные застежки, которые на плечах лежали словно погоны. ‎ ‎На всем теле Бога были различные украшения. Перстни, кольца, ожерелье, все из драгоценных камней и золота. ‎ ‎Его глаза высматривали по Лондону только одного — партизана Первой Чеченской войны. ‎ ‎— Интересный. — размышлял Бог. — Мог использовать Дар, но не решил использовать. Странный — лучше пойдет ему. ‎ ‎Наконец, он заметил его. Спящего после ранения в доме. ‎ ‎— Хах, и правда странный. — ухмыльнулся Бог. — Тут все воюют, а он отсыпается. ‎ ‎Бог понаблюдал за ним, и решил посмотреть за кем-нибудь другим. ‎ ‎Он долго размышлял и придумал: ‎ ‎— Посмотрю-ка за тем грязным стариком, родом из трущоб Лондона. ‎ ‎Он нашел его. ‎ ‎Старое черное пальто, белая потертая рубаха с жирными пятнами. Цилиндр, напоминающий дуршлаг. Грязные брюки. В кармане пальто были сломанные карманные часы из латуни. ‎ ‎Морщины по всему лицу, заостренный нос, грязная кожа, черные сальные волосы, дряхлые руки. Постоянно сгорбившаяся спина, виной которой являлась жизнь в трущобах. А главное, улыбка демона. ‎ ‎Все это выдавало только одного, легендарного маньяка XIX века. Джека Потрошителя. ‎ ‎Он ходил по улицам Лондона. ‎ ‎— А ты изменился... — говорил с ностальгией Джек, смотря на родной Уайтчепел ‎ ‎Он вспомнил свое детство на этих улицах. Вырос в борделе, но даже не родился там. Его нашли проститутки в другом конце района. Хозяйка решила сделать из него коллектора, ведь мало кто возращал долги тому борделю. Но он сбежал в двенадцать лет. А все из-за странного желания. Будущий Джек постоянно чего-то хотел, но не понимал чего. Как наркоман хочет еще, так и Джек. Он искал это, пробовал все. Но один раз он затерялся в северной части Уайтчепела. ‎ ‎Он искал путь назад. Наткнулся Джек на алкаша, которому не хватало на пиво. В результате драки Джек забил ничего не соображающего пьяницу камнем и разбил череп вдребезги. Кровь стекала с камня, и в это время осознал Джек, он всегда хотел убивать. Он скрылся с места преступления и в возрасте двенадцати лет начал убивать. ‎ ‎Такова история Джека Потрошителя, страха всего Лондона XIX века. ‎ ‎Джек стоял посреди улицы и вдруг мурашки по коже, а глаза закатились смертью. ‎ ‎— Чувствую кровь. — произнес он и пошел на запах крови. ‎ ‎Тут закончился бой. Парнишка-индеец едва одолел скандинавского викинга. А помог ему Дар "Проклятие Бога войны". Каждый дротик духовой трубки парня — смертельно ядовит. Смерть наступает через некоторое время, суровому викингу удалось продержаться полчаса. ‎ ‎Джек подошел и из-за угла высматривал что произошло. ‎ ‎Викинг стоял на коленях, из его рта, носа, ушей, ногтей медленно текла кровь. Перед ним стоял во весь рост парень с виду лет семнадцати и кожей цвета красной глины. Прямой нос, широкие скулы, черные глаза — все указывало на коренного американца. Черные, заплетенные в две косы, волосы развевались на легком ветру. ‎ ‎Джек осмотрел одежду. На груди костяное ожерелье, темные штаны, мокасины, на плечах была накидка из кожи бизона. На лбу — красная повязка. ‎ ‎В руках была духовая трубка полтора метра в длину. Парень вытянул руку и в ней из воздуха появилась тонкая игла с фиолетовым оттенком. Он зарядил трубку и выстрелил прямо в лоб викинга. ‎ ‎— Умирай без страданий, как воин. — произнес индеец и подошел к упавшему викингу. ‎ ‎Он повернул его тело на бок и закрыл глаза, застывшие от неожиданного отравления. ‎ ‎Джек решил показаться перед индейцем и вышел из-за угла. ‎ ‎— Как тебя зовут, парень? — спросил Джек Потрошитель. ‎ ‎— Мое имя Кровавый Ветер. — сказал парень и быстрыми движениями создал еще один дротик. — Мой Дар — "Проклятие Бога войны", мгновенное отравление тела слабого и требует времени на более крепкое и здоровое тело. ‎ ‎— Ну и зачем ты это сказал, мальчишка неопытный. — начал Джек. — Ты же сейчас выдал свой главный козырь. ‎ ‎Джек смотрел глазами хищника в глаза Ветра, но ему было все равно. ‎ ‎— Это честь воина. — парень приготовился. — И я буду воином даже если второй раз умру! ‎ ‎Парень сделал рывок в сторону, в полете зарядив трубку, и выстрелил по стоящему Джеку. ‎ ‎— Эта честь обернется смертью! — сказал Джек, увернувшись от смертоносного дротика. — Умри же. ‎ ‎В руках Джека, словно из ниоткуда всплыл револьвер. Это была модель, которую использовали против индейцев на Диком Западе. Colt SAA 1873 года. По другому этот револьвер называют Миротворец. ‎ ‎Джек прокрутил его и навелся на юношу. Кровавый Ветер готовился отпрыгнуть, но тут в голову ударило то, чего он старался забыть. Глаз помутнел, а по телу прошла дрожь. Сердце начало биться сильнее. ‎ ‎Он вспомнил тот день. Двадцать девятое декабря, на ручей Вундед-Ни пришли американские солдаты и перестреляли все племя — даже женщин и детей не оставили. Его отца, легендарного охотника на бизонов всего Дикого Запада, убили как раз с Миротворца. Ветер собрал тогда последние силы и убил убийцу отца. Его схватили, переломали ноги и руки, а затем выстрелили из того самого револьвера, что недавно убил его отца. Перед смертью он услышал лишь "This is revenge for my father" и выстрел в голову. ‎ ‎— Судя по имени, ты быстрый? Тогда лишись своего второго козыря. — произнес Джек с издевкой и усмешкой. ‎ ‎Джек решил не убивать мгновенно. По пуле в каждую ногу. Ветер застонал от боли и упал на колени. Он стиснул зубы, презренно глядя на холодного маньяка. ‎ ‎Джек подвел револьвер ко рту и сдул едва заметный дымок. Джек прокрутил Миротворец и следующий выстрел попал в живот. Боль Кровавого Ветра была мучительной, но Джек только начинал. ‎ ‎— Расскажу-ка тебе что-нибудь. — начал Джек. — Вот только что? О, придумал. ‎ ‎Он начал ходить кругами около индейца и говорил, покручивая револьвер. ‎ ‎— Мой дар, "Мания Крови", я способен создать любой предмет, который когда-то был орудием убийства. ‎ ‎Чтобы подтвердить свои слова Джек протянул пустую руку. Появилась серая вспышка, напоминающая форму ножа. И через секунду в руках у него оказался охотничий нож. Холодной сталью он провелся по горлу парня и там остался неглубокий порез. Алая кровь потекла струей по мужественной шее и несколько капель упало на холодную брусчатку Уайтчепела. ‎ ‎Маньяк продолжил ходить кругами, но в его руке вместо ножа уже была обычная швейная игла, которая через мгновение ока вонзилась прямо в тело юноши. Джек отошел и прогремело два выстрела из все того же Кольта. Пули попали по плечам. Ветер уже не мог держаться и лишь орал и корчился от адской боли. ‎ ‎— Последняя пуля... — на лице Джека появилась улыбка дьявола. ‎ ‎Джек отошел на тридцать шагов от Кровавого Ветра. ‎ ‎— Если попаду, то я изуродую твое тело перед исчезновением, а если промахнусь... — улыбка не спадала с лица Потрошителя. — Я заживо закопаю тебя. ‎ ‎Ветер этого не услышал — острый индейский слух оглушен болью. ‎ ‎Джек взял револьвер двумя руками и навелся. Целик встал четко в голову. ‎ ‎— И так... ‎ ‎Тишина, а затем тяжелый удар ботинком о землю, сделанный  специально для привлечения внимания. Джек обернулся и навел револьвер в левую часть улицы. Оттуда сначала был топот, а затем, в полуприсяде, кто-то быстро, словно мышь, пробежал. ‎ ‎Маньяк заметил эту "мышь" и быстро осмотрел ее. На торсе была надет шалвар-камиз, Джек не знал, что это и видел просто длинную рубаху под легкой курткой. На ногах были горные ботинки и свободные штаны. На голове красовалась круглая шапка. Это был панджшерский пакуль. Поверх куртки — разгрузка с магазинами от АК и гранатами, а на плечах — АКС-74У. На лице красовалась густая темно-каштановая борода и усы, сливающиеся с бородой, волнистые волосы едва торчали из-под пакуля. ‎ ‎Джек навел на него Миротворца, этот неизвестный присел ниже, отскочил вправо и буквально за доли секунды сбросил с плеч автомат и снял его с предохранителя и перевел на одиночный огонь. Навелся он также быстро, видно, что он был мастером своего дела. Джек почти навелся на быстродвижущуюся цель, но его лоб прошила пуля 5,45 мм калибра. ‎ ‎Джек Потрошитель упал, обронив Кольт. Его тело и одежда пропали, но револьвер остался лежать. Незнакомец скинул автомат на плечо, посмотрел на страдающего парня, взял револьвер и подошел к нему. Глаза Кровавого Ветра были полны надежды, что его сейчас убьют, а его боль кончится. ‎ ‎Раны кровоточили, а в Войне Истока вряд ли найдется добрый хирург, который проведет операцию в полевых условиях боев. ‎ ‎Убийца Потрошителя подошел к парню и протянул револьвер. ‎ ‎— Т-т-вое... им-мм-мя? — спросил умирающий Ветер. ‎ ‎Незнакомец подвел рот к уху парня, прикрыл ладонью рот, чтобы никто не узнал и тихо произнес чистым афганским акцентом: ‎ ‎— Ахмад Шах Масуд. ‎ ‎В мире Мертвых все говорили на своем языке, но другие, даже те, кто не знал этого языка, понимали все с контекстом и без ошибок в переводе с языка на другой. ‎ ‎— Ясно. — говорил парень, подведя Миротворец ниже подбородка. — Я... Кр-во-в-авый Вет-е-р. ‎ ‎— Понял, запомню. — послышалось в ответ и Масуд ушел из этой улицы. ‎ ‎Прогремел выстрел. Тело индейца распалось на частицы, а револьвер упал на брусчатку. Улица Уайтчепела вновь стала тихой и пустой. ‎