Годовщина

Рассвет в Хогвартсе выдался тихим и туманным. Первые лучи солнца едва пробивались сквозь тяжёлые шторы в покоях Северуса Снейпа, когда дверь бесшумно приоткрылась — и в комнату, едва не задев головой притолоку, ввалился огромный заколдованный медведь. Северус, уже успевший встать и надеть свой обычный чёрный халат, замер с чашкой кофе в руке. Медведь, сшитый из мягкого тёмно‑синего бархата и украшенный крошечными серебряными звёздами, неуклюже переваливался на лапах. Его глаза — два блестящих топаза — светились тёплым светом. Едва заметив, что хозяин смотрит на него, медведь выпрямился и произнёс голосом — нежным, чуть дрожащим от волнения: — С годовщиной, Северус. Я люблю тебя. Северус на мгновение замер, затем уголки его губ дрогнули в редкой улыбке. Он осторожно поставил чашку на стол и протянул руку, чтобы погладить медведя по макушке. Тот тут же наклонился, подставляясь под ласку. — Передай ей, — тихо сказал Северус, — что я благодарен. И что она… слишком добра ко мне. Медведь кивнул, развернулся и, слегка покачиваясь, направился к двери. Северус проводил его взглядом, а затем, бросив короткий взгляд в окно, решительно направился к выходу. #### Виолетта, уже успевшая переодеться в лёгкое летнее платье цвета лаванды, стояла у окна своей гостиной и нервно теребила край рукава. Она отправила медведя несколько минут назад и теперь гадала: рассердится ли Северус? Или, что ещё хуже, останется равнодушен? Она отошла от окна, чтобы налить себе чаю, и в этот момент услышала приглушённые голоса за дверью. Виолетта замерла, прислушиваясь. Затем дверь осторожно приоткрылась, и на пороге появился Северус. В руках он держал небольшой свёрток, завёрнутый в тёмно‑зелёную бумагу и перевязанный серебряной лентой. — Северус… — выдохнула Виолетта, чувствуя, как сердце забилось чаще. Он вошёл в комнату и остановился в нескольких шагах от неё. — Я не мог оставить этот день без подарка, — произнёс он сдержанно, но в глазах читалось что‑то тёплое, почти уязвимое. — Знаю, что ты не ждёшь от меня пышных жестов… но всё же. Виолетта подошла ближе и осторожно взяла свёрток. Её пальцы слегка дрожали, когда она развязывала ленту. Внутри оказалась изящная шкатулка из чёрного дерева с инкрустацией в виде переплетённых змей и лилий. Виолетта открыла её — внутри лежал серебряный кулон в форме капли, внутри которого мерцал крошечный лунный камень. — Он зачарован, — пояснил Северус, глядя куда‑то в сторону. — Сохраняет тепло, когда ты рядом. И… немного светится в темноте. Напоминает мне о тебе. Виолетта подняла взгляд. В её глазах стояли слёзы. — Это… невероятно, — прошептала она. — Спасибо. Она вытащила кулон из шкатулки и протянула Северусу: — Поможешь надеть? Он молча кивнул, взял украшение и подошёл ближе. Виолетта повернулась к нему спиной и приподняла волосы. Северус аккуратно застегнул цепочку, его пальцы на мгновение коснулись её шеи — и оба почувствовали, как между ними пробежала искра. Когда он закончил, Виолетта развернулась и улыбнулась. — А теперь, — сказала она, — посмотри в окно. Северус обернулся. На изумрудной траве перед замком, будто выжженные невидимым пламенем, сияли слова, написанные размашистым, но чётким почерком: С годовщиной, душа моя! Он замер, глядя на эту надпись. — Ты… — начал он. — Нет, — Виолетта покачала головой. — Это ты. Ты сделал это магией, да? Я видела, как трава засветилась, а потом появились буквы. Это… самый прекрасный жест, который только можно представить. Северус слегка покраснел — что случалось с ним крайне редко. — Я хотел, чтобы этот день запомнился, — пробормотал он. — И чтобы ты знала… как много для меня значит. Виолетта рассмеялась и бросилась к нему. Северус на мгновение заколебался, а затем обнял её, осторожно, будто боясь сломать. — Спасибо, — прошептала она, уткнувшись носом в его плечо. — Это самый прекрасный подарок. — Гм, — Северус кашлянул, но не отстранился. — Рад, что ты так считаешь. Хотя, должен заметить, медведь был весьма… впечатляющим. — Он чувствует, когда тебе грустно, — Виолетта подняла голову и улыбнулась. — И говорит мои слова. Чтобы ты знал, что я рядом. Северус помолчал, затем тихо произнёс: — Я это и так знаю. Но… спасибо. Они стояли так ещё несколько минут, слушая, как где‑то вдалеке ученики восторженно обсуждают «волшебную надпись на траве», которая, кажется, будет сиять ещё долго. А медведь, вернувшийся в гостиную, уселся в кресло у камина и тихонько мурлыкал себе под нос какую‑то мелодию — будто знал, что сегодня всё будет по‑настоящему хорошо.