Часть 1
17 мая 2026 г., 14:55
*2 мая*
Ваня снова в город уезжает на учебу. Жалко мне, что еще долго Вани не увижу - он же нам с Саввой заместо отца просто. Но ученье человеку необходимо. Придет время - и меня учиться отправят, и Савву. Мы с братьями уж решили, как мы с Саввой семинарию кончим, поселиться всем рядышком и каждый день в гости друг к другу ходить. Вот это будет здорово! Соскучился по Ване или по Саввушке - и пошел сразу к нему! И Аленку с собой прихватим, непременно прихватим. Выдадим ее замуж за хорошего человека, который в жизни жену не обидит. А про дядьку нашего и вовсе забудем, только денег ему раз в месяц посылать будем - все-таки не дело старика без помощи оставлять, пусть даже злого. Мы же друг о друге заботиться должны в конце концов.
Боюсь только, как бы Ванюша в беду не вляпался: у него же талант просто, в гуще событий нехороших оказываться! Я ума не приложу, как он умудряется. Он же тихий, характером веселый да спокойный, ангел просто. А как что дурное случится - сразу и он в это втянут оказывается... ну, дай Бог все обойдется. Нельзя таким людям, как Ваня, пропадать. Нужны такие люди миру.
*4 мая*
Ночью проснулся от криков. Выскочил на лестницу, и вижу... мне до сих пор вспомнить страшно, что я увидел тогда!
Лежит Савва, бледный, как простынь, вокруг него люди вьются, кричат, ругаются... а он лежит, и только дышит тяжело, да на шее след страшный от веревки. Я узнал потом, что он повеситься хотел. "От излишней благости" говорят - Савва же за помешанного слывет, ровно как и я.
Дядька-то наш как гневался! Заставил бедного моего брата грех замаливать, поклоны класть. А за завтраком узнал я, что Саввушку нашего в монахи постричь хотят. Алена разрыдалась, да и я, как один остался, заревел. Бедный, бедненький Саввушка! Не будем мы с ним друг к другу в гости ходить, не поселимся рядышком. Не знаю даже, увидим ли мы еще своего братца...
Надо написать об этом Ване. Он, конечно, не Господ Бог, и не сможет все поменять так, чтобы Савву в монастыре не закрыли. Но всяко легче становится, когда человеку другому душу излил. Всяко легче...
*6 мая*
Ну, стало быть живу-здравствую, Алёнка тоже. Только вот по Саввушке тоскует больно, всё ей невмоготу, прямо смотреть не охота. Намедни кашлять опять наша девочка нехорошо начала, а дядька не велит доктора звать, деньги-то давно уж перевелись у нас. Да я пошёл на почту, думал, авось дадут что переписать, может наскребу немного деньжат. Ну, наскрёб в общем, думаю вот завтра с утречка сбегаю я к лекарю, да помолю его посмотреть Алёнушку нашу. Чтож еще-то...
Письмо отправил вот Ване с вечера вчера...
***
Здравствуй, Иван!
Спасибо, что не забыл нас, ждём писем твоих с нетерпением, рады что у тебя всё ладно. Живём мы хорошо, только вот Алёнка наша опять хворает, кашляет нехорошо. Я хотел за лекарем сходить, да не было его дома. А Саввушку в монастырь отослали, он намедни удавиться пытался, дядька разгневался и велел, чтоб духу его тут не было послать. Алёнушка тоскует по нему сильно, да и я тоже. Ну да ничего, пройдёт время - свыкнется. Как твоя учёба? Хорошо ли ты учишься, хвалят ли тебя? Как живётся тебе в городе одному?
Сильно скучаем и ждём ответа,
Лазарь и Алёна.
*7 мая*
Алёнку лекарь не осмотрел, поехал говорят куда-то, аж в другую губернию, так что вернётся, вестимо, не скоро. Письма от Вани нету. Весь день писал сидел, апосля бегал по дядькиным делам, умотался весь, сейчас отмолю и спать
*8 мая*
Ой, что-то Алёнке совсем худо сталось, как бы не слегла. Бог не велит роптать на старших, да только всё же грешно это, что дядька такое исполняет, выгнал её в который раз на улицу до колодца. А давеча у нас чудо прям случилось, снег как повалил! Это 8-го то мая! Ну Алёнушка и побежала, у дядьки то не забалуешь. Прибежала вся холодная, дрожит словно листик осиновый. Так ведь родителю нашему мало было воды, он ведро расплескал, ещё Алёну послал. А я то в то время печь топил, не слыхал ничего. Приходит ко мне Алёнка в слезах вся опосля, расписывает как её за водою гоняли. Как бы не сталось с ней ничего...
*10 мая*
Аленушка нашей все хуже и хуже - уж и не знаем, что делать! Я и за лекарем в соседнюю деревню бегал, и в аптеку за десять вёрст, и к монахам - ничто и никто не помогает.
Бедняжечка моя все на полатях лежит, дышит тяжело да в бреду мечется, бормочет что-то, будто полоумной вдруг стала. То в жар ее бросает, то в холод, то скидывает она с себя одеяло, а то дрожит и кутается - так хочется ей помочь, что на все я готов пойти, да только вот не знаю, что делать-то…
Это все тот проклятый майский снег и дядька, будь он неладен, пославший Алёну за водой!
Я уже и чёрту готов душу продать, только б ей легче стало!
*10 мая*
(много зачеркнутого текста)
(неразборчивый почерк)
Сегодня утром, часов около десяти преставилась наша Алёна
*12 мая*
Были похороны. Я плакал и выл, кидался пару раз с кулаками на дядьку - это все он виноват, он, он!!
Братьям не писал - не надо, да и сил у меня такое им написать не хватит.
Когда Аленушка, бледная вся, маленькая, без кровинки на лице, лежала в гробу, на столе, я, первый раз эту картину увидев, в истерику, говорят, провалился. И бил себя, и стены, и волосы на голове рвал, и кричал так, что поддержаний сбежалось. Плохо помню, что потом было, только всплывают чёрными пятнами моменты с похорон - больно и страшно.
Прощай, милый ангел!
