Часть 33
19 июня 2026 г., 08:57
Прошло еще несколько дней.
Подземное убежище окончательно превратилось в какой-то абсурдный гибрид больницы, общежития и детского лагеря для особо опасных шиноби.
И именно это наконец насторожило Кабуто.
Платиновый блондин лежал на своей койке, задумчиво глядя в потолок, пока Наруто и Дейдара в очередной раз спорили о том, кто из них быстрее выберется из комнаты, если снять браслеты.
— Это бесполезно, — вдруг спокойно произнес Кабуто.
Оба блондина замолчали.
— Что бесполезно? — подозрительно прищурился Наруто.
Кабуто поправил очки.
— Побеги. Они специально нас отвлекают.
В палате повисла тишина.
Даже Дейдара перестал крутить карандаш между пальцами.
— …Чего? — медленно переспросил он.
— Подумайте сами, — Кабуто говорил тем самым холодным аналитическим тоном, который появлялся у него во время медицинских расчетов. — Нас развлекают. Нам дают свободу внутри палаты. Игры. Карандаши. Разговоры. Даже эти… — он болезненно дернул глазом, — «дни парикмахерской».
Наруто медленно открыл рот.
Потом закрыл.
Потом снова открыл.
— Да ну нет…
— Да, Наруто.
— Саске… манипулирует мной?!
— Орочимару-сама делает это вообще со всеми живыми существами вокруг, — мрачно уточнил Кабуто.
Дейдара потрясенно выдохнул:
— Хм… а ведь реально…
И тут до всех троих одновременно дошло.
Их.
Успокаивали.
Как буйных пациентов.
Повисла страшная тишина.
А потом Наруто очень медленно сощурился.
У Дейдары появилась пугающая улыбка.
Кабуто снял очки и начал спокойно протирать стекла.
Это был плохой знак.
Очень плохой.
— Тогда, — тихо произнес Кабуто, — мы сделаем то, чего они не ожидают.
— Взорвем стену? — оживился Дейдара.
— Нет.
— Сломаем браслеты?
— Нет.
— Укусим Саске? — задумался Наруто.
— Ты и так это уже сделал.
— Справедливо.
Кабуто медленно надел очки обратно.
— Мы будем паиньками.
Повисла тишина.
Наруто моргнул.
Дейдара моргнул.
— …Чего? — синхронно переспросили они.
— Послушными пациентами, — невозмутимо продолжил Кабуто. — Без криков. Без драк. Без попыток побега. Мы заставим их расслабиться.
И тут до Наруто наконец дошло.
— А потом…
— А потом ударим в самый неожиданный момент, — спокойно закончил Кабуто.
Дейдара медленно расплылся в восхищенной улыбке.
— О-о-о… вот теперь я понимаю, почему Орочимару тебя так ценит.
Наруто тоже начал ухмыляться.
Очень нехорошо.
— Кабуто… ты страшный человек.
— Я медик, Наруто. Это почти одно и то же.
Так был создан План Абсолютной Покорности.
Первым неладное почувствовал Курама.
Девятихвостый уже два месяца находился в состоянии глубочайшего морального истощения.
Когда-то он мечтал уничтожать деревни.
Теперь он наблюдал:
— за косичками Итачи;
— за подушечными войнами;
— за тем, как Орочимару выбирает мягкость подушек для пациентов;
— и за тем, как Наруто спорит с Дейдарой о том, кто красивее рисует взрывы.
Это ломало психику даже древнему биджу.
А хуже всего были браслеты.
Мощные печати на руках Наруто подавляли чакру настолько сильно, что даже сам Курама ощущал себя словно связанным.
Он не мог нормально вмешиваться.
Не мог вырваться.
Не мог даже как следует рявкнуть.
И сейчас, наблюдая за тем, как Наруто с подозрительно ангельским лицом говорит Саске:
— Спасибо за еду, теме…
Курама почувствовал настоящий ужас.
— О нет, — пробормотал Лис. — Он начал думать.
Внутри клетки биджу обреченно закрыл морду лапами.
— Всё… всё кончено…
Потому что он слишком хорошо знал Узумаки.
Если Наруто вел себя тихо — жди катастрофы.
Брюнеты же, наоборот, начали расслабляться.
Слишком сильно.
— Наруто сегодня ни разу не пытался сбежать, — заметил Саске.
— Дейдара не кидался подушками, — добавил Итачи.
— Кабуто добровольно выпил лекарства, — подозрительно прищурился Орочимару.
Повисла тишина.
Трое брюнетов медленно переглянулись.
— Это подозрительно, — одновременно произнесли они.
Но когда вечером они зашли в палату, то увидели настолько мирную картину, что даже Орочимару немного растерялся.
Наруто спокойно читал свиток.
Дейдара рисовал.
Кабуто дремал с книгой на груди.
Никаких криков.
Никаких споров.
Никаких попыток побега.
— Добрый вечер, — вежливо сказал Наруто.
У Саске дернулся глаз.
— …Ты заболел?
— Нет, даттебайо.
— Тогда почему ты разговариваешь нормально?!
— А что, нельзя?
Курама в подсознании уже мысленно писал заявление о капитуляции Акацуки.
— Заберите меня, — трагично пробормотал биджу. — Я больше не могу. Я древнее воплощение ненависти, а не свидетель этого цирка…
