Блондины под прицелом

Наруто был уверен: что-то пошло не так. И это «что-то» носило имя Учиха Саске. Потому что нормальные нукенины, похитившие тебя, насильно прооперировавшие и державшие под надзором, не начинают внезапно вести себя как… заботливые мужья из дешевых романов Ируки-сенсея. — Ты заболел? — подозрительно спросил Наруто, когда Саске в очередной раз поправил ему сползшее одеяло. Саске спокойно посмотрел на него: — Нет. — Тогда почему ты ведешь себя так крипово?! — Крипово? — Да! Ты мне уже третий день еду нормально приносишь! И… — Наруто ткнул пальцем себе в щеку, яростно краснея. — И вот это вот! Прекрати делать это! Саске чуть склонил голову: — Поцелуи? Наруто подавился воздухом. На соседней койке Дейдара согнулся пополам от хохота. — ХА! Узумаки, ты сейчас цветом как помидор, мм! — ЗАТКНИСЬ, ВЗРЫВНОЙ ПРИДУРОК! — Сам заткнись, даттебайо наоборот! Кабуто, сидящий между ними с книгой, медленно закрыл лицо ладонью. — Я мечтаю хотя бы об одном дне тишины… Но хуже всего было то, что их план действительно работал. Или, точнее… начинал работать слишком хорошо. Сначала всё выглядело просто как игра. Блондины изображали «примерных пациентов». Меньше спорили. Реже пытались вскрыть замки. Перестали устраивать ночные диверсии с подушками. Ну… почти. А брюнеты в ответ начали ослаблять контроль. Чуть-чуть. Немного больше свободы по палате. Меньше фиксаторов. Больше разговоров. Больше прикосновений. И это било по нервам сильнее любых цепей. Особенно по Кабуто. Потому что Орочимару, заметив его «примерное поведение», внезапно стал… внимательным. Не пугающе внимательным. А по-настоящему. Он поправлял ему подушки. Приносил чай нужной температуры. Во время осмотров больше не шутил мерзости про «идеальные показатели инкубатора». А однажды ночью Кабуто проснулся от того, что Орочимару просто аккуратно убрал волосы с его лица. Без экспериментов. Без скрытого умысла. Просто потому что они мешали. Это было настолько ненормально, что Кабуто потом полчаса лежал с открытыми глазами и пытался понять, не началась ли у него горячка. — Ты слишком напряжен, Кабуто-кун, — тихо сказал тогда Орочимару. — Я не собираюсь причинять тебе вред. И именно это пугало сильнее всего. У Наруто всё было ещё хуже. Потому что Саске словно решил методично ломать ему психику. Он стал спокойнее. Тише. Почти мягким. И это был не тот Саске, к которому Наруто привык. Этот Саске мог сидеть рядом молча часами. Мог держать его за руку, пока Кабуто менял повязки. Мог без единого слова заплести выбившиеся пряди волос Наруто обратно в короткие косички. А потом — оставить легкий поцелуй на щеке и уйти так, будто ничего не произошло. После первого раза Наруто минут десять сидел с лицом человека, которого ударили техникой по голове. После третьего — начал подозревать гендзюцу. После пятого — перестал понимать самого себя. Потому что вместо привычного желания врезать Учихе… сердце начинало вести себя странно. Очень странно. И это бесило. — Курама, скажи, он точно сошел с ума? — мрачно спросил Наруто в подсознании. Лис лежал мордой вниз. — Я прожил сотни лет. Видел войны. Видел Мадару. Видел, как люди пытались запечатать меня чайником. Он медленно поднял глаза. — Но то, что сейчас делает этот Учиха… самое страшное психологическое оружие из всех. — Вот! Я же говорил! — Нет, сопляк. Я о том, что ты начинаешь к нему привыкать. Наруто застыл. — ЧТО?! — Ты уже не орешь на него каждые пять минут. — Потому что я устаю! — Ты перестал пытаться разбить ему нос. — Потому что фиксаторы! — Ты краснеешь, когда он тебя целует. — ЭТО РЕФЛЕКС! Курама посмотрел на него с таким выражением морды, будто хотел добровольно сдаться Акацуки прямо сейчас. А брюнеты тем временем прекрасно всё понимали. — Они начали расслабляться, — спокойно заметил Итачи вечером, наблюдая через приоткрытую дверь, как Наруто и Дейдара спорят из-за карандашей, а Кабуто пытается их разнять. Саске стоял рядом, опираясь о стену. — Угу. — Но они всё ещё планируют побег. — Знаю. Орочимару тихо усмехнулся: — Значит, стратегия работает идеально. — Мы буквально позволяем им манипулировать нами в ответ на наши собственные манипуляции, — сухо заметил Итачи. — Именно, — довольно протянул Саннин. — И в процессе они начинают ассоциировать безопасность, заботу и комфорт… с нами. Итачи помолчал. — Это очень нездорово. — Зато эффективно, — невозмутимо ответил Орочимару. Саске вдруг тихо сказал: — Наруто сегодня сам взял меня за руку. Наступила тишина. Орочимару медленно повернулся к нему: — О? Итачи прикрыл глаза, уже понимая, что младший брат пропал окончательно. А Саске, кажется, впервые за долгое время выглядел… счастливым. Пугающе счастливым.