Блондины под прицелом

Прошли годы. И Учихагакуре изменилась до неузнаваемости. То, что когда-то начиналось как скрытая лаборатория в горах, стало настоящей деревней. Живой. Шумной. До невозможности переполненной детьми. --- По улицам носились маленькие Учихи, Узумаки, клоны характера своих родителей и прочие стихийные бедствия. Кто-то гонялся с деревянным кунаем. Кто-то тренировался лепить чакру. Кто-то уже пытался поджечь академию. Ирука, которого Обито однажды «случайно» притащил в деревню в качестве учителя, уже давно смирился со своей судьбой. Хотя иногда всё ещё смотрел в небо с вопросом: «За что?» Особенно когда сразу трое маленьких блондинов с характером Наруто устроили соревнование по лазанью по крышам. --- Дом Саске и Наруто был самым шумным. Что неудивительно. Потому что их дети умудрились унаследовать: упрямство Наруто, характер Саске и энергию обоих сразу. Это была катастрофа. — НЕ БЕГАТЬ ПО СТОЛАМ! — орал Наруто. — ЭТО ТЫ В ДЕТСТВЕ ПРЫГАЛ ПО ХОКАГЕ! — ЭТО БЫЛО ДРУГОЕ! Саске спокойно пил чай. Потому что давно понял: сопротивляться бесполезно. Младшая дочка в этот момент совершенно невозмутимо сидела у него на коленях и заплетала ему волосы. И Учиха позволял. Потому что против детей он был абсолютно бессилен. Особенно против дочерей. Что Наруто считал величайшей справедливостью мира. --- У Итачи и Дейдары всё было… громко. Очень громко. Потому что их дети унаследовали талант Дейдары влипать в неприятности. И интеллект Итачи. Это было ужасающее сочетание. — Почему от сарая идет дым?.. — обреченно спросил Итачи. — Теоретически, хм… это не пожар. — Дейдара. — Да? — Почему ты сказал «теоретически»? И в этот момент за окном что-то взорвалось. Итачи очень медленно закрыл глаза рукой. Где-то рядом хохотали дети. Дейдара тоже смеялся. И, если честно… Итачи уже не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько живым. --- Орочимару и Кабуто стали самыми пугающе нормальными родителями. Что само по себе было ненормально. Орочимару оказался до жути заботливым отцом. Он: — лично следил за здоровьем детей, — заплетал волосы, — рассказывал сказки, — и абсолютно спокойно носил младшего сына на руках по лаборатории. Вся деревня до сих пор не могла к этому привыкнуть. Особенно потому, что дети обожали Орочимару. А Орочимару обожал детей. Кабуто однажды увидел, как Саннин с абсолютно серьезным лицом помогает маленькой дочке красить ногти… И просто молча вышел из комнаты переваривать реальность. --- Какаши и Обито жили чуть дальше остальных. У них дома всегда было удивительно спокойно. Ну… относительно. Потому что их дети почему-то унаследовали привычку исчезать в самых неожиданных местах. — Где они? — Не знаю. — Ты отец. — А ты папа. — Это не аргумент. В этот момент с потолка свесился вниз один из близнецов. — Мы тренируем скрытность! Какаши тяжело вздохнул: — Слишком хорошо тренируетесь. Обито же только смеялся. Потому что всё ещё иногда просыпался ночью с мыслью: «Мы действительно дожили до этого». До дома. До семьи. До мира. --- А по вечерам они часто собирались вместе. Шумной компанией. Дети бегали по двору. Кто-то спорил. Кто-то смеялся. Кто-то снова пытался стащить еду со стола. Наруто как обычно шумел громче всех. Дейдара спорил с ним. Кабуто делал вид, что не участвует, хотя уже спорил тоже. Обито подливал масла в огонь. Какаши читал книгу, не переворачивая страницу. Орочимару наблюдал за всем этим с почти невозможным спокойствием. А Итачи… Итачи просто смотрел. На брата. На друзей. На детей. На человека, который сидел рядом и эмоционально доказывал Наруто, что искусство — это взрывы. И впервые за всю свою жизнь… Будущее больше не казалось ему недоступным. --- Поздно ночью, когда дети наконец засыпали, а деревня затихала, Наруто однажды вышел на улицу. Саске молча сел рядом. Как всегда. Некоторое время они просто смотрели на огни Учихагакуре. На деревню, которую когда-то строили как убежище. А в итоге… Построили дом. — Эй, теме. — Мм? — Мы же тогда вообще не понимали, что творим, да? Саске тихо усмехнулся. — До сих пор не понимаем. Наруто рассмеялся. Тепло. Усталo. Счастливо. И где-то глубоко внутри Курама только тяжело вздохнул. Потому что, как бы он ни ворчал… Эти шумные идиоты всё-таки сумели сделать невозможное. Они выжили. И научились быть счастливыми.