Сухие листья

Тяжелый, спертый запах в подсобке вызывал головокружение. Хотя Сережа до конца не понимал, кого винить в своем «недуге» — практически отсутствующий кислород в небольшом и закрытом пространстве или же Олега, смотрящего ему прямо в глаза. Тусклая жёлтая лампочка, света которой хватало дай бог на пару метров, слегка потрескивала, перебивая тяжелое дыхание парней. — Нас будут искать, если уже не ищут... — рыжий уткнулся Волкову в шею, оставляя на ней легкие поцелуи и слегка заметные красные пятнышки, которые сойдут через полчаса. Вдыхая такой родной запах дешевого табака вперемешку с разгоряченной кожей Олега, Разумовский все сильнее льнул к парню. — Пусть ищут, скажем, что дверь заклинило, — спешно произнес юноша, аккуратно, словно прикасаясь к хрустальной статуе, взяв Сережу за подбородок, притягивая его лицо к своему для поцелуя. Руки Разумовского тут же обвили шею Олега, вцепляясь в чуть спутанные волосы на затылке. Парни цеплялись друг за друга, стараясь как можно больше сократить расстояние между телами. Языки сплелись в медленном танце, который прерывали периодические столкновения зубами. У обоих в штанах стало тесно, настолько что казалось, что волосы встают дыбом. Олег подхватил парня на руки, прижимая того к стене. Сережа терся своим пахом о пах Волкова, постанывая и кусая губы того. Шаги около деревянной двери заставили их разорвать поцелуй. Олег опустил Сережу на землю и чуть отошел, изображая, будто ищет грабли, за которыми изначально и отправили парней. Шаткая дверь открылась, и из-за нее показалось лицо воспитательницы. Женщина в больших очках, с пухлыми, раскрасневшимися щеками и смешным пучком на голове всплеснула руками. — Мальчики, вас же не в Африку посылали, почему так долго? — как бы она ни изображала злобу, у нее никогда этого не получалось. — Нашли хоть грабли? — Да вот как-то не особо. — Олег копался в множестве палок от всяких разных уличных приспособлений. — Вот это мы дебилы, вот они! — его совершенно неподдельное удивление выглядело даже смешно, от чего Сережа зажал себе рот рукой, лишь бы не засмеяться в голос. — Ой, мальчики, пойдемте. Там осталось только листья чуть подсобрать и по мешкам их разложить. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим. — С этими словами Мария Александровна легонько стукнула каждого из парней по лбу и отправилась к двери. — А, захватите еще мусорные мешки, они на полочке в углу лежат. Только не как с граблями. Когда дверь закрылась, Сережа тяжело выдохнул, опираясь руками о колени. Олег, наклонившись, поцеловал того в макушку и захватил черный сверток, покрытый тонким слоем пыли. На улице ярко светило солнце, заставляя щуриться. На качелях каталась малышня, а чуть поодаль на лавочке сидели девочки лет двенадцати, которые, видя Олега, сразу начинали хихикать и перешептываться, что нереально бесило Сережу. — Ты знал, что Димка с Владосом сегодня уезжают? — Волков положил руку на плечо парня и весело подмигнул тому. От одного этого жеста сердце Сережи готовилось ломать ребра и выпрыгивать из груди. — Теперь знаю. — это все, что парень смог выдавить из себя, ведь вместо слов хотелось прям здесь впиться в губы Олега, искусать их, оставляя крохотные ранки, означающие, что тот занят. Работа во дворе детдома всегда проходила весело. Сережа и Олег засыпали сухие листья за шиворот соседям по комнате, а потом с криками бегали по всей территории, попутно бросая в догонявших новые комки листвы. Воспитатели уже не ругались, а иногда даже присоединялись к этим поединкам, оставаясь неприкосновенными участниками, лишь стороной нападения. Когда все листья были собраны по огромным черным мешкам и стояли на территории, ожидая приезда грузовика, который вывезет это безобразие, Влад и Дима отправились собирать вещи. К бабушке с дедушкой братья ездили довольно часто. Десять лет назад их старикам так и не дали опеку, из-за чего парни отправились в детский дом, так что каждая поездка к родственникам была для них чем-то важным. Олег и Сережа тоже изредка навещали своих родственников.Олег ездил к дедушке, жившему в деревне на окраине города, а Сережа — к бабушке, приезжая к которой получал два свитера: для себя и Олежки, который стал для нее вторым внуком. — До понедельника, пацаны, давайте. — раздались звонкие рукопожатия, и как только за братьями закрылась дверь, у парней что-то переключило. Они моментально вцепились друг в друга, выдыхая в поцелуй, и резко и быстро хватая воздух, отстраняясь. Не разрывая поцелуя, Олег старался закрыть входную дверь на ключ, что получилось сделать далеко не с первого раза. Сережа впивался в губы возлюбленному жадно: кусал до крови, а чувствуя в поцелуе металлический привкус, нежно зализывал оставленные ранки. Оба скользили горячими ладонями под футболки друг друга, изучая каждый миллиметр и без того знакомого тела. Разумовский буквально плавился от каждого движения рук Олега, ноги становились все менее устойчивыми, от чего он слегка потянул Волкова на себя, заставляя парня лечь в кровать, а сам уселся сверху. Так ему было куда проще, как бы нечаянно, проезжаться стоящим колом возбуждением о пах Олега, выбивая из того сдавленный стон, который сопровождался сжиманием бедер Сережи. — Слезь, у меня смазка с гандонами в рюкзаке лежит. — Ты в школе собирался с кем-то трахаться, что ли? — громко рассмеялся Серый, прикусывая губу и демонстративно разводя колени в стороны. — Ну да, я же только и думаю о том, как бы тебе присунуть. Сережа, казалось, порывался возразить, но парень не дал ему этого сделать, затыкая тому рот поцелуем. Руки Олега пробежались по пояснице рыжего, медленно спускаясь ниже, поддевая резинку спортивных штанов и стягивая их вниз. Сережа попутно снимал с Олега черную футболку, проходясь пальцами по грубым рубцам на животе и груди парня. Волков впился в шею Разумовского, кусая ее и проводя языком, что провоцировало миллион мурашек бегать по всему телу юноши. Горячее дыхание обоих, казалось, превратило комнату в самую настоящую баню, а тихие стоны были подобны пару, когда кто-то льет воду на камни. Сережа осторожно просунул руку между их тел, прикасаясь к ноющему члену Олега, проводя по нему вверх-вниз, от чего укусы на шее стали сильнее, а спустя еще пару Сережиных движений опускались все ниже и ниже, вызывая все новые и новые табуны мурашек. Достигнув резинки боксеров, Олег, усмехнувшись, прикусил ее, зубами стягивая белье с возлюбленного. Не медля он взял Сережино возбуждение в рот, почти до конца, и, проходясь языком по головке, слушал тихие и жалобные стоны парня. Сережа улетел куда-то далеко, расплывшись в своем удовольствии. До него доносился звук рвущейся пачки контрацептива, щелчок бутылочки со смазкой и хлюпающие звуки, которые издавал Олег, заглатывая Сережин член. Разумовский чувствовал, как Волков одной рукой сжимает его бедро, пока пальцы другой медленно растягивают его, слышал, как Олег своим низким шепотом просит его расслабиться. Нежность брюнета, его невесомые поцелуи, которые он оставлял на внутренней стороне бедра, на подрагивающем животе, на тонких кистях рук рыжего, заставляли последнего распадаться на миллионы кусочков и снова собираться воедино. Заставляли насаживаться на длинные пальцы, заставляли стонать в подушку, заставляли умоляюще смотреть на возлюбленного, лишь бы он прикоснулся своими горячими руками к эрекции и приблизил Сережину разрядку. Олег в ответ на это лишь глубже проталкивал пальцы, наблюдая за тем, как Разумовский выгибается, закрывая лицо подушкой. — Да входи ты уже, — цедил тот сквозь зубы, не в силах выдерживать столько медленного развития событий. Волков приблизился к его лицу, оставляя легкие поцелуи на скуле, и параллельно открывая еще один презерватив. — Расслабься, — проговорил Олег в ключицу Сережи, медленно вводя свой член. Рыжий издал лишь хриплый стон, впиваясь короткими ногтями в спину Олега. — Мне двигаться или ты привыкаешь? — покрывая лицо парня поцелуями, спросил Волков. — Давай быстрее, — постанывая, прошипел Сережа. Олег двигался медленно, внимательно наблюдая за реакцией возлюбленного и постоянно интересуясь его состоянием.С каждым толчком рыжий становился все громче, а Олег — быстрее. Парни слились в жарком поцелуе, сталкиваясь зубами, проезжаясь языками по нёбам друг друга и покусывая губы. Толчки становились все интенсивней, Сережа двигался навстречу Олегу, сжимая в руках ягодицы того. Воздуха стало не хватать, Разумовский стонал в поцелуй, выгибал спину, стараясь проехаться донельзя возбужденным членом по животу Олега, лишь бы хоть как-то приблизить себя к долгожданной разрядке. Тугой узел внизу живота, казалось, начал сводить его с ума. — Ты можешь быть жестче, — разорвав поцелуй, прошептал Сережа на ухо Олегу. Волков вышел из него, переворачивая рыжего на живот, а следом ставя на колени перед собой и заводя руки возлюбленного за спину. Член Волкова резко вошел до упора, от чего Сережа стал жадно хватать ртом воздух. Эрекция Олега быстро проезжалась по простате, Разумовский закусил губу, стараясь не шуметь. Стоило Олегу пару раз провести по уже давно смазанной головке рыжего, как тот не смог сдержать стон и излился на простыни, обмякая в руках Олега, который через пару толчков кончил и принялся покрывать возлюбленного поцелуями.