«Не говори это вслух»

Следующий совместный стрим Никита ждал так, будто это было что-то важное. Хотя, если спросить его самого, он бы сказал: “Да это просто контент.” Просто. Контент. Он повторял это себе с утра, пока пил кофе. Повторял, пока листал нарезки с прошлого эфира. Повторял, пока в телеге снова и снова всплывали уведомления. Клип за клипом. Кольцо. Пауза. Его голос: “Геге хочешь оставь себе . Это просто… безделушка.” И Артём, который впервые выглядел не дерзким, а… настоящим. Никита выключил телефон. Слишком много. Он не хотел думать о том, что чувствовал в тот момент. Потому что это чувство было слишком взрослым для его привычной жизни. Слишком опасным. Вечером он зашёл в телеграм. Пальцы зависли над клавиатурой. Он хотел написать первым. И это раздражало. Никита никогда не был тем, кто пишет первым. Но сегодня написал.

renamid:

«Сегодня во сколько?» Ответ пришёл через минуту.

meowHOcki:

«Ты соскучился?» Никита прищурился. Вот. Началось. Он закусил губу, чтобы не улыбнуться, и написал:

renamid:

«Я просто хочу заранее знать, когда ты будешь меня позорить.» Ответ был мгновенный.

meowHOcki:

«Я тебя не позорю. Я тебя украшаю.» Никита фыркнул. “Украшаю.” Ну конечно. Он напечатал:

renamid:

«Ты не человек, ты бедствие.»

meowHOcki:

«Зато твоё.» Никита застыл. Просто завис, уставившись в экран. Сердце ударило так, будто он только что услышал что-то запретное. Он быстро ответил, чтобы не оставлять паузу. Чтобы не показать, что его зацепило.

renamid:

«Не наглей.»

meowHOcki:

«А ты заставь меня перестать.» Никита резко откинул телефон на кровать. — Господи… Он закрыл лицо ладонями. Потом поднял телефон обратно. И снова посмотрел на переписку. Ему хотелось написать: “Ты охренел?” Но вместо этого он написал другое.

renamid:

«Ладно. Во сколько стрим?»

meowHOcki:

«В семь как всегда. И при оденься» Никита поднял брови.

renamid:

«Ты мне будешь указывать, что надевать?»

meowHOcki:

«Да.» Никита уставился на короткое сообщение. И неожиданно рассмеялся. Вот же… хитрый рыжий кот. В девять вечера Никита подключился к звонку. На этот раз он включил камеру сразу. Потому что… ну, он не трус. Он появился на экране. В наушниках щёлкнул звук, и сразу же раздался голос Артёма: — О-о-о. Никита почувствовал, как внутри всё напряглось. — Что? — Ничего, — Артём улыбнулся, но не ехидно, а… довольным образом. — Просто… ты реально красивый. Никита замер. — Ты… Он хотел сказать “ты дурак”, но язык не повернулся. Слишком прямо. Слишком внезапно. Он резко отвёл взгляд. — Ты опять начинаешь, да? Артём наклонился ближе к камере. — А ты опять краснеешь. Никита поднял глаза. — Я не краснею. — Краснеешь, — Артём сказал мягко. Почти ласково. Никита почувствовал, как по коже пробежало что-то странное. Он быстро перешёл в нападение. — Слушай, ты чего такой смелый в интернете? Вживую бы ты так не говорил. Артём усмехнулся. — Вживую я бы говорил ещё хуже. Никита моргнул. — …Что? Артём сделал вид, что не слышал. — Ладно. Погнали серию. Стрим начался. Зрителей было много. Чат с первых минут начал орать. [chat] ОНИ СНОВА ВМЕСТЕ [chat]КОГДА МАГИСТРА ? [chat] АРТЕМ СМОТРИТ НА НЕГО КАК НА ЕДУ Никита хмыкнул. — Сейчас будет. Артём резко повернул голову. — Что будет? Никита посмотрел в камеру, чуть прищурившись. И сказал нарочно спокойным голосом: — Бу-дет дождь. Чат взорвался. [chat] АААААААААА [chat] ОН СКАЗАЛ ЭТО ПРИ НЁМ [chat] МЯУХОКИ СЕЙЧАС УПАДЕТ [chat] НИКИТА КРИНЖАНУЛ Артём медленно улыбнулся. — Вот теперь ты это сказал специально. Никита пожал плечами. — Может быть. И тут он понял: он правда сказал это специально. Он хотел увидеть реакцию. Хотел посмотреть, как Артём зависнет. Хотел… чуть-чуть подразнить. Это было новое чувство. И оно ему понравилось. Артём наклонился ближе к камере, будто хотел сократить расстояние. — Ты нарываешься, Сянь Лан?. Никита невольно задумался: знает ли Артём, что означает это выражение? Мог ли он произнести его специально? Сердце на мгновение пропустило удар. Приподняв бровь, Никита позволил себе продолжить игру, начатую его другом… — Геге, если так, что сделаешь? На секунду повисла тишина. Чат просто умер. Потом ожил сразу сотней сообщений. [chat] ОПАААААААААА [chat] НИКИТА АТАКУЕТ [chat] Я ВИЗЖУ [chat] АРТЁМ ПОПЛЫЛ Артём медленно выдохнул. И впервые за всё время выглядел не как дерзкий кот, а как человек, которого реально задели. — Вот ты сейчас серьёзно? Никита чуть улыбнулся. — А ты? Артём отвернулся, будто собирался что-то сказать… но не сказал. Просто включил серию дальше. И Никита увидел, как у Артёма уши чуть покраснели. Это было мелочью. Но Никита поймал себя на мысли, что ему приятно. Очень приятно. Через полчаса серии они дошли до сцены, где Хуа Чен стоял слишком близко. Слишком. Никита поймал себя на том, что не дышит. Как будто любое движение — его выдаст. Артём заметил почти сразу. — Никит… — Что? — Никита резко ожил, будто его выдернули из воды. — Ты опять молчишь, когда они рядом. Никита усмехнулся — коротко, беззвучно. — А что мне говорить? Артём не отвёл взгляд. — Хоть что-нибудь. Никита усмехнулся, но вышло нервно. — Например? Артём чуть наклонил голову, будто прислушивался к нему. — Например… то, что ты сейчас думаешь. Никита медленно повернул голову. Артёму лучше не знать, о чём он сейчас думает. Он встретил его взгляд — и на секунду всё вокруг стало слишком громким. Даже тишина. — Мне нельзя, — сказал он тихо. Артём прищурился. — Почему? Никита наклонился чуть ближе — будто просто поправлял угол камеры, но они оба понимали: это не про камеру. — Потому что за такие мысли у нас обычно наказывают, — выдохнул он. Потом добавил, нарочито легко: — Ха-ха… Он произнёс это легко. Почти лениво. Как будто шутил. Но внутри у него всё сжалось. Потому что это не было шуткой. Ни капли. Артём вдруг стал тише. Так тише, что Никита почувствовал этот голос кожей. — А если без шуток? Никита не ответил. Он смотрел на Артёма. Долго. И в какой-то момент понял: Артём не играет. Не сейчас. И не он один задержал дыхание. Никита сглотнул. Слишком громко. Слишком заметно. И чтобы спасти себя, чтобы не дать этому взгляду зайти дальше, он натянул улыбку привычную, отработанную. — Без шуток мне такое не нравится. Не поддерживаю. Слова прозвучали как защита. Как щит. Как ложь, которую произносят слишком быстро. Артём усмехнулся. Но в этой усмешке не было веселья. — Врёшь. Никита резко поднял руки, словно сдаваясь. — Всё, всё… хватит. Смотрим. Он отвернулся к экрану. Но сердце не вернулось на место. Потому что он знал: теперь Артём увидел. А значит, назад дороги уже не было. Под конец стрима Артём внезапно сказал: — Кстати. — М? — Никита насторожился. — Я тут подумал… — Артём сделал паузу, будто подбирал слова. — Ты же тоже на вечеринку идёшь? Никита напрягся. — Ну, да. — Там будет бассейн. Никита почувствовал, как внутри что-то кольнуло. — И что? Артём посмотрел прямо в камеру. — Ты обещал, что научишь меня Небожителям. Никита фыркнул. — Ты уже научился. Артём улыбнулся, и в улыбке было что-то опасное. — Нет. Он сделал паузу. — Я ещё не научился одной сцене. Никита почувствовал, как в животе стало горячо. Он понял, о какой сцене речь. Понял сразу. И ненавидел себя за то, что понял. — Мы её не будем отыгрывать, — быстро сказал Никита. — Почему? Будет не реальный завоз.— Артём наклонился ближе. — Или ты боишься? Никита раздражённо улыбнулся. — Я не боюсь. — Тогда отыграем. Никита резко выдохнул. — Там поцелуй, Артём. Артём не отвёл взгляд. — Я знаю. Никита почувствовал, как у него внутри всё сжалось. Он хотел сказать “нет”. Хотел поставить границу. Хотел быть взрослым и разумным. Но вместо этого сказал другое: — Поцелуя не будет. Понял? Артём улыбнулся так, будто победил. — Конечно. Не будет. И добавил тихо: — Мы же друзья. Никита молчал. Потому что впервые за долгое время он не был уверен, что хочет, чтобы всё закончилось на “мы же друзья”.