0-1 В её пользу

Раньше они неделями сидели за написанием музыки. Сервал постоянно исправляла свои текста, а остальная часть “Механической горячки” кипела над поисками подходящего звука. Когда-то они не жалели ни сил, ни времени для любимой группы. Пела постоянно заглядывалась на новую барабанную установку в магазине, стесняясь спросить цену. Ей особенно нравилась беленькая в третьем ряду, она даже изучила идущую с ней инструкцию по использованию. По сравнению со старыми барабанами Сервал эти были премиум-класс. Однажды Пела осмелилась показать установку Данну, но говорить, что мечтает её купить, не стала. Она экономила на обедах, на книгах, на чём угодно, так сильно хотела себе эти барабаны. Ничего важнее в том возрасте у неё всё равно не было. Купила она их вместе с Сервал, как сейчас помнит, в этот день они закончили писать программу для самого большого своего концерта. Сервал тогда была не слишком рада покупке, сильно нервничала за все возможные организационные моменты. К любому новому инструменту нужно было привыкать, а времени у них оставалось немного. Пела тогда обиделась, не замечая того же восторга в глазах лучшей подруги, но они решили этот вопрос за стаканчиком крепкого кофе в соседнем от магазина кафе. После этой покупки Пела стала играть только больше, появляясь на учёбе с пластырями на пальцах – одногруппникам говорила, что это всё из-за бесконечных конспектов по военной истории. Стратегические точки на картах тоже имели свой темпоритм. Данн к тому моменту уже давно играл на собственном синтезаторе, появлялся на репетициях он не так часто, как другие участники группы, но приходить старался при первой же возможности. Он брал на себя всё больше и больше ответственности на работе, но смеялся всё так же громко, пил с Сервал пиво по вечерам выходных только с большим энтузиазмом. На учёбе, впрочем, он совсем перестал появляться. В отличии от девушки, он сразу обрадовался новой барабанной установке рядом с синтезатором, и подарил Пеле красивые барабанные палочки. Они стучали лучше, держать в руках их было удобнее. Данну в ответ тогда пришлось дарить набор из маленьких бронзовых среброгривых стражей, он давно о нём мечтал. Прямо об этом Данн не говорил, это было лишь локальной шуткой в их маленькой группе. Но глаза у него при виде подарка правда засияли. Сервал тогда пропадала в музыке безвылозно, Мастерскую мало кто посещал и работа её никак не отвлекала. Да и вообще, девушка занималась инженерным делом в качестве хобби, но деньги всё равно были нужны, для организации концертов. Даже если те немногие компании Белобога, которые ещё занимались продвижением музыкантов, самостоятельно звали их к себе. Но она всегда была амбициозной, гораздо амбициознее своих ровесников, и ей всё хотелось делать с размахом. А за амбиции нужно платить, причём не только потраченными за любимым делом годами, но и деньгами. Но на скидках всё равно настаивала. И даже та девушка на бас-гитаре, она, кажется, вкладывалась в полную силу. Только вот этого Пела уже не помнила, почему-то она никогда не обращала на неё особого внимания. Она редко обащалась с ними, редко приходила на дружеские встречи… В общем, концерт тогда вышел громким, ничего не скажешь. Они после этого всерьёз занялись продажей дисков с собственной музыкой, продажи были большие. Сервал была по-настоящему счастливой, но Пела видела, что даже так, ей хотелось большего и останавливаться она не собиралась. Но с годами у каждого из них появились приоритеты, никак не сочетающиеся с музыкальной карьерой. И всё же, они её подвели. Остановиться всё же пришлось. И на вопрос, что именно они забыли здесь сегодня, спустя пару лет после их звёздного часа, Пела ответить не могла. Так или иначе, Сервал уже стоит перед ними в обтягивающей чёрной майке, испачканных в саже брюках и накинутом впопыхах безвкусном жилете. Её глаза спрятаны за защитными очками, в одной руке – дрель, в другой – барабанные палочки. Как всегда, Сервал занята и ремонтом и музыкой одновременно. И какой-то из этих инструментов должен сейчас полететь в Пелу, если она правильно поняла безумный взгляд на лице лучшей подруги. —Порепетируйте пока, — Сервал кидает Пеле барабанные палочки, хорошо, что не дрель, — сегодня даём концерт. Хах. —Какой ещё к чёрту концерт, ты с ума сошла?! — тут же взбунтовалась Рысь, — Я хочу полежать. И мы пришли сюда не играть твои… —Окей, — выдыхает с улыбкой Пела, кивая в сторону соседней комнаты, — порепетируем, но выступать не будем. —Концерт через час, — Сервал не услышала ни одну из девушек, тут же исчезая за станком. —Соглашаешься на всякое, плохая привычка. Переодеваться будешь? — Лениво спрашивает Рысь. —Нет, спасибо, давай попробуем “Моя скорость 0” сыграть? Ты помнишь ноты? —Мне не нравится, какой ты стала податливой. Это она тебя испортила, раньше мы были в одной команде… Рысь неспешно пробегает по лестнице вниз, в их личный музыкальный подвал. Она спрыгивает по ступенькам почти не слышно, как птичка, в своих носках с глупыми оленьими мордами. Внутри ничего не изменилось, разве что пыли прибавилось, давно они здесь не убирались. Рысь быстро находит синтезатор и тратит некоторое время на то, чтобы воткнуть вилку в розетку. Та как всегда не поддаётся, слишком старая, но у Рыси всё-таки да получается с характерным скрипучим звуком. Пела садится за барабанную стойку, рассматривает свой любимый инструмент и поражается, насколько пыльными успели стать тарелки за время её отсутствия. Рысь, кажется, это тоже заметила, мельком посмотрела на подругу и побежала к лестнице, взять влажные салфетки. Сдувать пыль девушка даже пробовать не хочет, всё, как всегда, прилетит ей же в лицо. На пальце уже виднелся слой грязи. А ведь Пела до последнего была уверена, что Сервал преувеличивает, когда жалуется, что их с Рысью не было здесь лет сто. Подруга возвращается, кидает одну пачку в руки Пелы, а другую оставляет себе, протирать синтезатор было сложнее, чем барабаны. Через несколько минут уборки Пела приступает к попытке вспомнить заученный до автоматизма ритм, играет в полтона, некоторые песни даже после “ста лет” вспоминаются на ура. А вот Рысь на синтезаторе, в отличии от неё, играла вовсе не мелодии, она вообще к клавишам не притрагивалась. —Рыська. —О-очень смешной видос прислали, тут какой-то путешественник из Лофу Сяньчжоу рассказывает, как его травмировал снег Белобога. И вроде обидно, а вроде с такой подачей хоть скучные лекции читай, все будут угарать. О, может мне на галактический уровень выйти в экспедицию, я и здесь не вот прямо неизвестный исследователь, а для других планет может и вовсе легендой стану? Снег меня уже давно не травмирует, лол… —Тупость какая-то, займись делом. От этого интернета одни проблемы. —Звучишь, как мой брат. Пела широко раскрыла рот, звонко ударив палочкой по райду. Рысь скривилась, по привычке потянувшись к ушам, чтобы защититься от громкого звука. История чудная. Все белобожцы уже давно перестали воспринимать снег как что-то необычное, он всегда был перед глазами, иногда его можно было даже увидеть у себя в квартире, в особенно сильные метели. Неужели и вправду есть планеты, на которых снег мог вызывать подобную реакцию? Необязательно травмировать, Пела морщится, хотя бы сильно удивить. Интересно, а что для неё может показаться таким шокирующим? —А резкие звуки для исследователей, которые часами пропадают в безмолвных снежных полях, не травмирующие? — зловеще засмеялась Пела. —Скорее, непривычные, — Рысь в ответ показала язык. Рысь решила всё же отложить телефон и нехотя провела пальцами по клавишам. Синтезатор отозвался кислым, расстроенным звуком. Они уже догадались, что за инструментами в их отсутствие никто не следил, но всё же. Пела хмыкнула, представляя, насколько это было бы драматично, если бы Сервал каждую неделю приходила и мучилась здесь, натирая всё дочиста. Основательница группы всё надеется, что остальные участники про неё вспомнят, а они, такие мерзавцы, всё откладывают и откладывают каждую встречу. А ведь группа всегда готова принять их обратно… Нет, Пела мотнула головой, в этом сценарии злодеи именно они, что в этом хорошего? Не хватало ей только вину перед Сервал испытывать. У Рыси с этим проблем так точно никаких не было, она продолжала нажимать клавиши с таким выражением лица, будто её заставили мыть посуду за всей семьёй. Сверху донёсся грохот. Кто-то уронил что-то тяжёлое, судя по звуку – ящик с инструментами. Или кто-то что-то переставлял? Девушки переглянулись, только в этот момент осознавая собственную уязвимость: ни офицер разведки, ни опытная участница экспедиций здесь на слух ориентироваться не могли от слова совсем. Следом они услышали приглушённый, но очень эмоциональный поток слов, который даже сквозь бетонные перекрытия звучал как отборный мат. —Что, к нам туристы со всей вселенной на концерт собираются? К чему это она так готовится? — по-настоящему настороженно спросила Рысь. —А… Наверху снова загремело. Сервал явно приводила в порядок верхнюю часть мастерской. Через считанные секунды можно было уловить тяжёлые шаги, спускающиеся к ним сюда по лестнице. Пела посмотрела на Рысь. Та задумчиво крутила регулятор громкости, глядя в одну точку. —Раз, два, три, — тихо намекнула Пела, предлагая притворится, что всё это время они репетировали и уже давно в самом разгаре процесса. Рысь кивнула, и синтезатор ожил. Барабаны вторили ему неуверенно, словно боялись грядущей реальности. —Девчонки! — появилась перед их взором взъерошенная Сервал, — обязательно первым делом сыграйте “0-1”, тут нужно про любовь… — телефон в её руках зазвонил, — блять, кто ещё?.. Сервал показала большой палец вверх и снова удалилась, оставляя после себя только резкий аромат духов. —Сюда что, правда люди придут?.. Но мы же вообще ни о чём не договаривались. Я протестую. —Все протесты уже произошли, Рыська, ты читаешь новости вообще? —Ха-ха. Это очень смешно, Пела Сергеена, ты молодец. —Люблю твой сарказм, — недовольно улыбнулась Пела, — ну а если серьёзно, то я надеюсь, что ты просто не права. Как давно так называемый концерт вообще планируется? Только не говорите мне, что она снова ударилась в идеи о великом… Рысь с чистым ужасом на лице посмотрела на подругу, с чувством поставив локоть на клавишу с самой низкой по звучанию нотой. Она закрыла лицо руками и не произнесла больше ни слова, пока Пела судорожно начала искать заметки с нотными листами в своём телефоне. Это хорошо, когда у группы есть собственный стиль и звучание, ритмовые рисунки у всех песен плюс минус одинаковые. Плохо, когда лицо этой группы – Сервал. Началось судорожное повторение всех песен, что они только написали, и звучало это достаточно грязно – у девушек не было времени даже для того, чтобы договорится, что именно они попробуют сыграть первым, и поэтому каждый инструмент звучал наперекор другому. Одним словом, какофония, от которой в ушах начинало звенеть. —Это что за дела! В проходе возникла знакомая фигура крепкого на вид мужчины. Пела с Рысью вздрогнули, захотели даже встать по стойке смирно. Им пришлось ещё некоторое время молча вглядываться в лицо вошедшего, чтобы понять, почему именно от его голоса захотелось расплакаться от нагрузки в школе офицеров, как в старые добрые. —Товарищ Рысь, при всём уважении, я доверил тебе, можно сказать, своё наследство… —Данн?! — в унисон вскрикнули девушки. Они по-настоящему испугались не столько мужчину, сколько пришедшее к ним осознание, что они давно не видели его без униформы, да и вообще с трудом его узнали. Годы службы вырезали на его лице новые, незнакомые им тени. Глубокие складки у губ, стальной взгляд, улыбаться у него получалось теперь плохо. Таким строгим его никто в семье Ландау никогда не знал. Он запомнился неряшливым и гиперактивным придурком, как его называла Сервал. —Так точно, — мужчина неловко скрестил руки у груди, — Сервал вот пригласила к себе… Сказала, что сегодня нужно будет принять серьёзное для группы решение… —А ты… — Пела осеклась, — Хах?.. —А ты-то тут причём, старик? — закончила за подругу Рысь, — а мне она ничего не говорила. —Ха-ха-ха, — раздался короткий мужской смех, — ну, ты её знаешь, гораздо лучше чем я знаешь, кому-то скажет, про кого-то забудет… но в конце концов все мы рядом с ней крутимся. —После выпуска ты был в списке тех, про кого она забы… —Что было, то было, — отрезал Данн, приближаясь к клавишным, — а давай-ка я что-нибудь сыграю, из старого? —Но нам нужно… —Ещё раз извини, такое здесь редко случается! Может, тебе тапочки принести? У нас их много! Ко мне сюда редко заходят в каблуках! Со стороны лестницы донёсся громкий голос самой Сервал. Понять, к кому именно она обращается, было сложно, никого кроме друг друга они здесь больше не видели. Неужели снова болтает с кем-то по телефону? Однако через несколько мгновений на ступеньках можно было увидеть невысокую девушку, которую Белобожцы привыкли видеть и слышать только в рекламных интеграциях. За ней вприпрыжку следовала Сервал, которая очередным своим выкриком подтвердила все самые неприятные догадки: —Елена! Хуже и быть не могло. Перед ними стояла не кто иная, как Топаз. Именно тот человек, при виде которого хочется переключить канал, именно тот человек, благодаря которому в Белобоге появилось много новых рабочих рук, которые, правда, пожимать хотелось меньше всего. В комнате повисло гробовое молчание, поверить в происходящее было трудно. Слышались только перебирания клавиш на цифровой клавиатуре телефона, Рысь вовсю написывала кому-то, явно с недоумением жалуясь на происходящее. Видеть людей КММ на улицах уже было неприятно, даже если они и вправду помогали с строительством и экономикой – Пела признаёт с поражением – но приводить в свой дом её, это уже слишком. —Не… Кхем, — девушка улыбнулась своей сияющей и располагающей улыбкой талантливого продажника, — пожалуйста, зовите меня Топаз! Что вы все так напряглись, на самом деле я здесь… —А Еленой чё не годится? — перебила Сервал, — ты мне присылала свою гитару, там было именно… —А почему она в моём свитере? — перебила Рысь, отвлекаясь от телефона, — один из моих старых любименьких, с солнечниками… —Жалко тебе, малявка? О, точно, цветы! Сервал снова убежала наверх, по всей видимости, за букетом. Пела хихикнула, только сейчас замечая, что Топаз и вправду была в одном из свитеров Рыси. На удивление, на ней он сидел очень даже прилично, неужели они были одного роста? Но вот с короткой юбкой-карандашом и лаковыми туфлями смотрелся он просто напросто смешно. Топаз то и дело поправляла сползающий рукав, открывая тонкое запястье с часами, которые стоили как годовое жалование местного шахтёра. Корпоративного таракана под одеждой простых людей не спрячешь, собственно, она и не пыталась. Это была задумка Сервал, и её суть, сказать честно, Пела знать не хотела. —Как это, присылала свою гитару? Где? Вы что, с моей сестрой ещё и… —Общаетесь? — успела перехватить поток вопросов Пела, пока не стало поздно, — извините, что мы такие любопытные, просто не каждый день… —Мы вообще ваших сотрудников к себе не пускаем, так-то, — фыркнула Рысь. Данн, наблюдающий за всем со стороны, лишь глубоко вдохнул, подвинул к синтезатору старый деревянный стул и уселся на нём, ожидая объяснений. Гостья еле заметно сжала кулаки, собралась с мыслями и снова одарила присутствующих своей выработанной улыбкой. —По порядку, — вдумчиво начала Топаз, — свитер мне этот дала Сервал, потому что случилось одно…недоразумение. Видите ли, из-за направленности деятельности этого здания… —Мастерской, так, — кивнул Данн. —На полу, по всей видимости, было разлито машинное масло, и я от неожиданности на нём поскользнулась… —Да, и представьте! — Сервал вернулась с букетом, — прямо как в любимых играх Пелы, я успела среагировать, попыталась поймать, подала было руку, всё по канонам, очень драматичная сцена, и Ле…Топаз даже успела за неё ухватится! Но потом я потеряла равновесие, и мы вместе упали в эту чёртову лужу. В качестве извинений… Сервал вручает букет Топаз, пока та выглядит то ли смущённой, то ли раздражённой. Любит Сервал с энтузиазмом рассказывать о чужих постыдных историях. Пела и Рысь переглянулись, подавляя смешки. Конечно, дорогая блузка представительницы КММ теперь была в чёрных пятнах, и отстираться она сможет только с помощью веры в лучшее. Топаз принимает букет, тихо благодарит в ответ. А к присутствующим уже начинает приходить осознание – весь этот концерт, букеты, шум наверху, всё это было для того, чтобы выглядеть для Топаз солидно и достойно. —Может, всё же тапочки принести?.. —Хорошо, — сдержанно произносит Топаз, точно также осознавая ситуацию, в которой находится, — и… вазу. Для цветов. —Минуту! И Сервал снова… —Так, а дальше? — увлечённо спросила Рысь, — дальше – что? —Дальше… да, да, так вот. Не напрягайтесь так при виде меня! — и вновь эта улыбка, — На самом деле, я и вправду написала Сервал, потому что увидела выступление вашей группы! —Когда это было, месяца три назад? —График плотный. —Тю-ю… — тихо отреагировал Данн, елозя на стуле. —Можете не верить, как хотите, я знаю, какая репутация у КММ на Белобоге, и знаю, почему в таком шутливом тоне задаёте мне все эти вопросы, — серьёзно произнесла Топаз, — но я правда люблю музыку. И мне правда понравилась ваша, поэтому я всё ждала момента, когда получится на вас посмотреть. Послушать, вживую. —Благородная история. —Данн, тебе может стул другой принести? —Не помешает, а вы… — мужчина посмотрел на Топаз, — вы можете сюда садится. Он молча вынес стул на середину комнаты, лицом к музыкальным инструментам. Подруги в который раз за вечер переглянулись, с немым вопросом в глазах. Неужели, правда? Больше было похоже на скрытую инспекцию и проверку здания, насколько удобно его будет сносить? Для постройки очередного офиса для самой полезной работы с самыми полезными людьми внутри. Кажется, такая стратегия была бы под стать КММ, жиденько улыбнуться и общаться на равных, чтобы потом всучить Верховной Хранительнице требование “подумать хорошенько и принять решение”. —Ой, что это ты, на ступеньках сидишь, — Сервал оглядела перекрывающего выход мужчину, — места что ли нет? —М… нет. Рысь неловко пожала плечами, лишних стульев здесь и вправду не было. Как никак, на их концертах было принято стоять. Танцевать. И кричать, что есть дури. Пела на секунду отводит взгляд на окно под потолком, снаружи уже была кромешная тьма. Вой ветра не было слышно, но его можно было увидеть – он подкидывал горсти снега на стекло. Если бы это было нетипично для Белобога, Пела бы посчитала это за аргумент против Топаз. Даже город не хочет видеть её в мастерской. Но какое городу до них есть дело. В последнее время его вообще понять было трудно, он постоянно менялся. И люди в нём вместе с ним, тоже. Вот например Сервал. —Ха-ха, — ответила смехом Сервал, аккуратно обходя Данна, — так, вот тапочки, вот ваза, вода, всё поставлю… Девушка засуетилась в своём привычном, гипер-скоростном ритме. Она буквально кружилась вокруг гостьи, они коротко переговаривались и даже смеялись над чем-то, что не слышали другие. От этого зрелища Пеле стало грустно. Может быть так, что это всё лишь очередная пассия её лучшей подруги, и вот она снова старается очаровать и завоевать всей своей харизмой очередную невдупляющую девушку? Но почему это… из всех возможных таких же невдупляющих, именно Топаз? Разве это вписывалось в её же собственные ценности, куда делся дух вынужденного оппозиционера? Пела бросила беглый взгляд на Данна, который явно не следил за происходящим в середине зала по тем же самым причинам, по которым за ними не хотела следить Пела. Как именно их Сервал поменялась? —Ну, собственно, концерт, да, — Сервал гордо встала за стойку с микрофоном, вот за ней явно следили и периодически использовали, — извини, народа набрать не успели, устроили такой вот, своего рода камерный показ. —Тем лучше, — эта улыбка уже отличалась от той, которую можно было увидеть в новостях. —Ты мне прислала список композиций, которые хочешь услышать, — Сервал уже вовсю разболталась, и девушки в панике осознали, что через считанные секунды им и вправду придётся играть концерт, — но я не увидела там своей самой любимой песни. Если ты не против, этот вечер хочется начать с неё! “0-1”... Пела глубоко вдыхает, пытаясь сконцентрироваться. И всё же, это и вправду оказалось не шуткой. А ведь она планировала провести этот вечер в тишине, у себя в маленькой скромной квартирке неподалёку от работы. Конечно, она помнила, как играть именно эту песню – Сервал не соврала, это и вправду была её самая любимая из всех сочинённых. Казалось бы, откуда это лиричная песня взялась в панк-роке, такая мелодичная, на первый взгляд дерзкая, но до жути грустная, когда начинаешь вслушиваться в слова. Её начало полностью полагается на партии именно клавишных, и Рыська с некоторым замедлением начинает. От барабанов тут зависело, на самом деле, мало, несколько акцентов тарелок. Главная роль здесь всё же отводилась именно вокалу. И Сервал исполняла его в этот раз по-особенному игриво, вопреки этой самой трагичности текста. На концертах она исполняет её протяжно, с закрытыми глазами. Сервал словно избегала зрительного контакта с залом или понимала, что единственный человек, которому эта песня могла быть посвящена, её не услышит и здесь не присутствует. Она ждала здесь Коколию. Это понимали как нынешние, так и бывшие участники группы, но напрямую об этом не спрашивали. Каждый раз, когда Пела слышала начало этой песни, внутри неё что-то с болью сжималось. Она начинала скучать по человеку, которого никогда не знала так близко, как Сервал. Скучать по Коколии в целом было тяжело, это имя иногда витало в стенах мастерской, словно призрак, и вспоминать о нём не хотелось. В конце концов, по-настоящему скучала по ней одна только Сервал, как бы она ни пыталась это отрицать. Рука Пелы соскальзывает по райду на несколько миллисекунд раньше, чем того требует ритм. Остальных девушек это правда не сбивает, они быстро возвращают правильный темп. Она просто растерялась, заметив, с каким азартом Сервал не отрывала от единственной зрительницы глаз. Словно пыталась найти в ней совершенно другого человека. Почему представительница КММ? Под конец песни к ним спустился не кто иной, как Гепард, уселся чуть выше Данна и с напряжённым видом наблюдал за происходящим на импровизированной сцене. Удивительно, но даже такой недогадливый и наивный человек как он, смог учуять весь абсурд происходящего. Пела не отвлекалась, но могла заметить, как оба мужчины о чём-то тихо перешёптываются, и, скорее всего, оба ничего не могут понять. Что с контекстом, что без контекста, эта ситуация не должна была происходить вообще. —Та-даа! — поклонилась Сервал, — ну как? —Это просто потрясающе, именно такого я и ждала! — Топаз воодушевлённо начала хлопать, обращаясь ко всем девушкам, — вы просто молодцы! —Ага, — вяло кивнула Рысь, — а тебе, брат, чё как? —Я чуть-чуть… — робко начал Гепард. —О, братишка! Сервал спрыгнула со сцены, снова прошла через Данна, взяла младшего брата под руку и повела его к гостье. Рысь и Пела одновременно закатили глаза, это просто неловко. —Знакомьтесь! Елена-Гепард, Гепард-Елена! —Давно не виделись, Капитан… — гостья тут же стала серьёзнее, протягивая руку мужчине в ответ, — Не Елена… Топаз. —Да, знако… —Предста-авь! Она мечтала попасть ко мне на концерт! А ты говорил, что группа моя бесполезная, вот ведь! Сейчас и экономику поднимем! Гостья удивлённо посмотрела на брата и сестру, а после неловко засмеялась. Так же, как засмеялась и Сервал, которая, в свою очередь, похлопала девушку по плечу. Пыталась убедить, что это и вправду была всего лишь шутка. Данн тяжело вздохнул и кашлянул, поймал зрительный контакт с Пелой и одними губами спросил одно лишь “Ну и что?” —Вы с проверкой? — томно спросил Гепард, — при всём уважении, буду вынужден… —Нет-нет-нет, — Топаз разочарованно потёрла переносицу, — я честно даже не знаю, что мне сказать, чтобы вы мне поверили, но я здесь не по работе и хочу находится здесь не как сотрудник КММ. Все мы… люди, все мы устаём от работы, и… —Сама слышишь, что звучишь как новостной слоган? — донёсся пытливый голос Рыси. —Я… —Помимо песен, знаете, моя сестра ещё помогает белобожцам с ремонтом. Я понимаю, ваша компания владеет технологиями гораздо лучше наших, но и от наших местные торопиться не отказываются. Нет ни на Лофу Сяньчжоу, ни в КММ людей, которые бы умели чинить технику Ярило… Раздался резкий удар о струны, Сервал обратила на себя всё внимание, выглядела она несколько обижено. Пела и Рысь от слова совсем не торопились отходить от инструментов, словно там было безопаснее. Повисла пауза. —Стоп! — крикнула Сервал, показывая руками крест, — мы здесь сегодня не для этого… —Нет, ещё раз, — вежливо улыбнулась гостья, благодарно кивнув заступившейся за неё внезапно девушке, — неужели белобожцы и вправду до сих пор так массово пользуются изобретениями той эпохи? —Ну не выкидывать же, — Сервал пожала плечами, в голосе проскользнули нотки гордости, — Некоторые механизмы до сих пор работают лучше иноземных. Если знать, куда стучать. —Даже те, что к вам привезла Гильдия? Гепард осторожно сделал полшага назад, словно и вправду начинал чувствовать, как он переступил границу дозволенного. Крик старшей сестры хорошо действует и на взрослого мужчину. — Я просто к тому, — добавил он, глядя куда-то в сторону барабанной установки, — что у нас всегда были и есть местные мастера, традиции… как сказать? Памятные вещи людям всегда дороги. Да даже этот свитер на вас, его давно пора выкинуть, но Рыська в нём сдавала экзамены в офицерскую школу… Пела громко хмыкнула. Рысь отвлеклась от телефона и посмотрела на брата с непониманием. Перевела взгляд на подругу и еле слышно цокнула – вот ведь единственное достояние семьи. Гепард это маленькое взаимодействие заметил, покраснел, но промолчал. Топаз задумчиво зажала пальцами часть потрёпанного жизнью свитера. Пела вдруг поймала себя на мысли, что, если по-настоящему приглядеться к чертам лица гостьи, то девушка эта выглядит… уставшей. Под глазами залегли тени, которые больше не могла скрыть даже её искусственная улыбка. —Спасибо за то, что поделились. Но я сегодня правда просто хотела послушать музыку. Да и мне вообще-то всё это, конечно, даже знакомо... — Топаз тихо осеклась, будто сама поделилась чем-то, чем делиться не планировала. — Что, ещё раз? — Сервал подалась вперёд с хитрой улыбкой. — Ничего. Она даже покраснела! Пела положила палочки на малый барабан и вышла чуть вперёд к залу, Рысь за ней повторила, как по наитию. Где-то глубоко внутри девушек шевельнулось любопытство. Кажется, Сервал всё же оказалась не так наивна и смогла рассмотреть в малознакомой девушке что-то, что через навязчивую рекламу акций корпорации увидеть почти невозможно. Главное, правда, этому “кажется” не поддаваться с концами, а то снесут их мастерскую. —Золотая речь, капитан, — кивнул Данн, который ни разу за весь диалог с места не сдвинулся, — но слушательница требует зрелищ. Девчонки, пока что это са-амый беспонтовый ваш концерт на моей памяти. Удивите. —В ком-то проснулся давно забытый азарт? — улыбнулась Сервал, подмигнув девочкам и вернувшись к микрофону. —Панк-рок никогда не умирает. —А знаешь, сегодня удивлять должна не я, — Сервал снова отошла, оставив зал в неловком молчании и ожидании худшего, — на днях я нашла старенькую нашу бас-гитару… —Да ну нахуй! — Данн неожиданно для себя громко засмеялся, также громко хлопнув в ладони, — Серьёзно? Ей же больше, чем нам всем вместе взятым! А ну-ка… Мужчина внезапно сорвался с места, подбежав к инструменту. Он практически вырвал тот из рук девушки, провёл пальцами по струнам, звук раздался очень чистый и экспрессивный. И всё же, полный энтузиазма взгляд бывшего музыканта ни за что нельзя было спрятать под шлемом офицерской формы. Он окинул им всех присутствующих, вводя тех в смятение. Повисла тишина. Данн понял, что реакция его более чем неожиданная, и что выглядит сейчас он странно. Пела почувствовала, как пальцы невольно сжали барабанные палочки до боли в костяшках. Аккуратно посмотрела на лучшую подругу, всё же, за позицией бас-гитары закреплена не самая приятная для всех участников история. Сервал замерла всего на секунду, а потом улыбнулась, хлопнув Данна по плечу. Они вместе засмеялись, разделяя прожитое когда-то в прошлом разочарование, о котором не принято было вспоминать. Настолько, что образ человека, который с таким же энтузиазмом когда-то бросался на этот инструмент, и вправду постепенно исчезал из памяти. Голос, внешность, он весь остался запечатан в одном только звуке, который у “Механической горячки” уже давно не использовался. Не было в их панк-роке бас-гитары. —Лучше не скажешь, но старичку уже давно пора дать второй шанс… — Сервал подмигнула Топаз. — Это чёй-та она сделать хочет, а? — шёпотом спросила Рысь у Пелы, пока Сервал блаженно витала в облаках. Точно не найти нового басиста. Ещё когда в этой группе на клавишных стоял Данн, они предпринимали попытки найти достойную замену вытекающему из воспоминаний образу. К ним на кастинг тогда приходили самые разные люди из Надмирья. Какой-то парень с вечно отсутствующим взглядом. Потом девушка в смешной шапке, такой же глупой, как у Рыси. Потом снова парень, который всё время повторял, как он мечтает стать частью их музыки, а потом ушёл после первой же репетиции, потому что нашёл работу поинтереснее. Пела позже видела его на улице, раздающего газеты за копейки… А потом они кастинг закрыли, без перемен в звучании не существует прогресса, они стали компенсировать инструмент написанием концептуально-новых мелодий. И получалось. Собственно, бас-гитара с того времени выглядела запущенно: поцарапанный корпус, потрескавшийся лак, струны порваны, а на грифе не хватало пары ладов. И то, что в руках сейчас у Сервал почти сверкала на вид новенькая гитара, означать, на самом деле, могло только одно. — Торжественно вручаю, — Сервал протянула гитару Топаз, хитро прищурилась, — На твоей гитаре я рассмотрела не только твоё имя. Дорогая она у тебя, я в интернете модель нашла. Профессиональная. Обыватель в музыке таких зверей не покупает. Явно ведь руки чешутся самой поиграть? Топаз растерянно дотронулась до корпуса гитары. Без наигранного удивления взглянула девушке в глаза, и вдруг в её лице что-то мелькнуло. Эта эмоция была знакома каждому белобожцу, каждому, кто приходил на их концерты и каждому, кому удавалось найти в творчестве последнее убежище от болезненного голода и дразнящей рутины службы – от дома до приказа, от приказа до дома. За этим взглядом, как правило, скрывалась с болью потухшая надежда на перемены. Каждый присутствующий несколько навязчиво начал вглядываться в лицо Топаз, пытаясь разглядеть эту эмоцию получше. —Правда… можно? Семья Ландау и Пела с Данном впридачу к первым медленно кивнули. Они не были согласны, но им было до ужаса любопытно посмотреть за тем, куда ведёт их Сервал и что именно она пытается им доказать происходящим параллельно перформансом. Топаз с нетипичной для неё робостью тронула струны, бережно взяла инструмент в руки и начала играть какую-то мелодию. —Же-есть, — шепчет Рысь в ухо Пелы, проведя ребром ладони по горлу, и быстро побежала обратно к синтезатору. Пела тоже не стала тормозить, в считанные секунды оказавшись за барабанной установкой. Мелодия, к их всеобщему ужасу, была хорошо известна всем здесь присутствующим. Они давно не слышали версию с бас-гитарой, так как давно переписали в ней ноты и поменяли общее настроение композиции. Это была одна из самых первых песен Сервал, написанных ещё на первом курсе колледжа. И то, что Топаз удавалось играть её так чисто, приводило в самый настоящий ужас. Сложно было даже оценить, насколько преданным должен быть фанат, чтобы помнить эту версию. Во взгляде Сервал стояло нехарактерное для неё растерянное изумление, она взяла играющую девушку под руку и повела её на сцену, ставя чуть впереди клавиш. —Ч-что такое?.. — растерянно спросила Топаз, оглядываясь на девушек вокруг. —Сначала! — скомандовала Сервал и вцепилась в микрофон, — Играем! Мужчины в зале остались стоять посередине, не вставляя ни единого комментария к происходящему. Теперь дороги назад не было. Рысь нехотя вернулась к синтезатору. Пела сосредоточенно выдохнула. В этот раз, правда, им хотелось по-настоящему сыграть, а не просто по привычке пойти на поводу у Сервал. Топаз начала снова. И раз у неё теперь была вся власть в ведении песни, больше времени на то, чтобы раскрыться, сразу стало понятно – с ритмом у неё беда. Или же она просто волновалась, или же Пела оценивала её с особенной придирчивостью, но в басе она потерялась быстро. Топаз то ускорялась, то замедлялась, сбивалась с такта и путала последовательность аккордов. Рысь попробовала подстроиться, но клавиши звучали всё более растерянно. И в какой-то момент они приобрели совершенно иное звучание. И по залу резко разнёсся джаз. Это поняли вся “Механическая горячка”, Сервал без особых трудностей начала видоизменять рифму и настроение вокала, Пела замедлила темп барабанов, одна только Топаз продолжала неловко играть неправильно оригинальную версию песни. Но теперь это звучало красиво. Из зала на них смотрели улыбающиеся Гепард с Данном. Сильный и в то же время нежный голос Сервал всё равно перекрывал любой инструментальный недостаток, не зря же у неё было столько фанатов. Но даже если прислушаться, Пела поймала себя на мысли, что хаос этот всё же звучит правильно. Непрофессионально, Рысь, например, только училась импровизации. Но мелодия эта была честная. Может, именно так и должен звучать настоящий панк-рок? Когда люди играют, даже когда ничего не получается? Даже в музыке – не получается? Данн начал довольно кивать в такт, хотя тот, как таковой, давно потерялся. А Топаз, кажется, впервые за весь вечер выглядела как живой человек, а не набор инструкций от корпорации “как вести переговоры с представителями инопланетных систем”. Видно этого не было. Просто музыка у неё совершенной и вылизанной не получалась от слова совсем. Песня давно уже закончилась, но останавливаться совершенно не хотелось. Они так давно не играли и так давно не стояли на этой сцене, и им, оказывается, этого сильно не хватало. Рысь смелее взялась за клавиши, добавляя джазовых оборотов, которые не были типичны даже для их собственной музыки. Пела прикрыла глаза, позволяя барабанным палочкам самим находить ритм. В микрофон можно было услышать искренний смех Сервал, которая начинала забывать делать вдохи в еле заметных слушателю паузах от эмоций. Даже Топаз, кажется, перестала бороться с инструментом. У неё не получалось, и всё тут, и от этого звук баса выходил более дерзким. Загадочная всё же она была дама – Пела делает удар по малому барабану – Но Сервал любила загадки. Ничего с этим уже не поделаешь. Джаз лился сквозь стены мастерской, сквозь холод и метель снаружи. Сервал взяла особенно высокую ноту, Пела закончила дробью, и всё стихло. Топаз замерла, прижимая к себе гитару. Ей было тяжело дышать, но она всё равно улыбалась, оглядывая всех присутствующих в зале каким-то пьяным взглядом, словно ей было трудно сосредоточится на ком-то одном. Наблюдающие мужчины из зала гулко захлопали, кажется, их единственной публике более, чем понравилось, как бы трудно не казалось её впечатлить. Сервал метнулась к басистке, села на одно колено и поцеловала той руку. — Ха-ха, — выдохнула Топаз, смущённо засмеялась, — ты и вправду хорошо знаешь, что нужно девушкам. —А я говорила, — Сервал подмигнула гостье, — вы все очень крутые, девчонки мои! Именно поэтому репетиции нужно посещать не раз в год… Рысь переглянулась с Пелой. Они были краснющие, и дышали также тяжело, как после бега в заснеженных полях. Как жаль, а ведь так хотелось выглядеть незаинтересованными и невозмутимыми до самого конца. Широкую улыбку скрыть точно также не получалось, и даже стыд за неловкие ухаживания Сервал испытывать удавалось плохо. Данн подался вперёд, Гепард замер у стены, боясь разрушить момент. Хотелось что-то сказать, в воздухе электрическим напряжением застыло тысячу спутанных слов и не рассказанных друг другу историй, но говорить не получалось. — Спасибо вам, правда, — тихо решилась Топаз, глядя куда-то в сторону, — Мне было очень важно узнать, что… нет, почувствовать, что даже на таких планетах есть такая… Она провела пальцем по струне, и та отозвалась тихим гулом. В мастерской повисла тишина. За стеной было слышно, как воет уже ночной ветер. Все ждали, когда гостья соберётся с мыслями и закончит фразу, но она всё продолжала молчать вместе с остальными. Тишину прервал разве что резкий, навязчивый звук. Топаз вздрогнула, это был её телефон. На удивление, это был первый раз за вечер, когда он вообще подал признаки жизни. Что было странно, сотрудники КММ же всегда на связи со всем миром. Неужели отключила уведомления? И хорошо, что отключила, потому что звук казался чужим и неприятно резким. Совершенно неуместным среди не остывших после джаза струн и барабанной дроби. Топаз застыла, глядя на экран, медленно подняла глаза на присутствующих. В них можно было увидеть самую настоящую вину, только вот за что именно? —По работе вызывают, — голос Топаз сел, она постаралась неловко улыбнуться, — Я даже не знала, что сейчас так поздно, извините, нужно было следить за временем получше. Она говорила так странно и чудно, словно не могла решить, кем именно перед ними ей сейчас нужно быть. Топаз поставила гитару на стул, стащила с себя свитер через голову и застыла в несколько неловкой позе. Рысь молча его забрала, хмурясь на настолько резкий уход настолько же неожиданной гости. В итоге девушка предстала перед ними в одной испорченной деловой блузке, и выглядела всё ещё до ужаса не официально. Как оказалось, строгие формы корпоративной одежды только подчёркивают мешки под глазами. —Обувь наверху? — уточнила Топаз, обращаясь к растерявшейся Сервал, — я тогда… —И букет, — быстро кивнула девушка, она взяла гостью под руку и повела её к лестнице, — я ещё вернусь! Топаз этому жесту нисколько не сопротивлялась, снова розовея на щеках. Гепард медленно перевёл взгляд на младшую сестру рядом, вопросов у того, кажется, было всё ещё больше, чем у кого-либо из присутствующих. —Спасибо вам большое за честность, дорогие белобожцы! — крикнула Топаз, оборачиваясь с лестницы. Она помахала им в последний раз и скрылась за углом с Сервал. И даже так они до сих пор о чём-то разговаривали. Дверь наверху хлопнула, и через минуту за окнами подвала мастерской мелькнули одни лишь чёрные туфли на каблуке, быстро растворившиеся в снежной мгле ночи. Данн первым нарушил тишину — достал пачку сигарет из спортивных штанов, глазами выискивая зажигалку. Курить в помещении было строго запрещено, а Рысь лишь молча эту самую зажигалку ему подала. Гепард открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Через минуту Сервал уже была рядом с ними, загадочно улыбаясь. Начинать первой она не хотела, словно отсчитывала одну за другой секунды, по истечению которых на неё обрушиться шквал вопросов. Она молча вынула сигарету изо рта мужчины и закурила сама. Данн обиженно посмотрел на девушку, и обижался на неё он уже давно вовсе не из-за украденного никотина. —Какого хера, Сервал? —Весь свитер теперь провонял её дорогими духами, бе, хоть на тряпки пускай, — скривилась Рысь, кидая отданную обратно вещь на сцену. —Ты что, хочешь попробовать, ну… с Топаз?.. — робко спросил Гепард, смущаясь от собственного же вопроса. —С лицом КММ романы крутить? — пошла дальше Пела, скрещивая руки у груди. Сервал выдохнула дым в сторону, переживая за находящуюся наверху пожарную сигнализацию. Она тут же закашлялась, а потом рассмеялась, её всегда смешили их серьёзные лица, а они, в свою очередь, всё никак не могли привыкнуть к полному отсутствию серьёзности у Сервал. Она подняла руку вверх, сжимая сигарету между указательным и средним пальцем, и произнесла одно только: —Вклад в будущее. —Что это значит? —У КММ явно есть планы на Белобог, — медленно начала девушка, — кстати, вы знали, что именно Топаз нам долг простила? Её после этого даже в должности понизили. Броня мне сказала, что ей даже кажется, что без влияния Топаз здесь было бы в разы больше корпоративных мушек, а они умеют заполнять собой всё. Но даже так, у КММ явно есть планы на Белобог. В подвале повисло молчание. Данн тихо сматерился, конечно, всё это было вовсе не новостью. —Но девчонка договариваться умеет. У меня есть подозрение, что мастерскую мою правда снести хотели, быть может, кого-то другого даже на инспекцию отправить. Но она давно на меня подписана, не знаю зачем, комментарии даже оставляет уже полгода, почти под каждым постом. Возможно, вызвалась переписать эту задачу под себя. Поэтому мне и написала. Хитрая она. Но хорошая. —Не понимаю, а… —Добрая даже. Я пока с ней переписывалась, правда фанатку свою увидела. Ей эта музыка по-настоящему нравится, это просто невозможно подделать, а актёрское мастерство у продажников никогда в такие личные вещи всё же не проползает, есть границы. Пела слушала эту историю вполуха, глядя, как сигаретный пепел падает на паркет. Она пыталась сопоставить всё это с той девушкой, что весь вечер самоуверенно не попадала в такт. И у неё не получалось, к тому же думать об этом слишком долго было страшно. Потому что если только допустить, что Топаз перед ними и вправду была настоящей, то что только она забыла в КММ? Приравнивать её к “своим”, конечно, не хотелось, вот только огонёк в глазах Сервал настаивал на обратном. —О боже, — скривилась Пела, — звучишь так, будто и вправду в неё влюбилась. —Да какое там, — грустно засмеялась Сервал, возвращая половину фильтра Данну, — просто я узнала в ней себя? В какой-то мере? Она не до конца знает, чего хочет и за какую сторону воюет. И только в музыке хочет быть просто собой. —Тебе показалось, — фыркнула Рысь, — повелась на красивую девушку с обложки… —Но ты тоже признаешь, что она красивая! Что я могу поделать? —Дура ты, Сервал, — устало произнёс Данн, внезапно засмеявшись, — но концерт ваш, конечно, просто слов не подобрать. —Я так и не понял, а по итогу что? На нашем хвосте КММ или?.. Стоит ли говорить Госпоже Броне? — напряжённо спросил Гепард. —Не, — махнула рукой Сервал, — мы её очаровали. Зуб даю, она там готова хоть трёх зарплат лишиться, чтобы снова сюда прийти. Я сли-ишком крута. —Самомнения тебе не занимать… И, к слову, не знаю, что у неё там за гитара, у этой Елены, но играет она не очень. Всё понты. —Ну не без этого… Эй! Да я ваши жопы только что спасла! О, кстати, — Сервал открыла телефон, принялась искать нужную ей фотографию, — красивая же? На найденной фотографии была изображена Топаз с бокалом вина в руках и в дорогой шубе. Она лежала на кровати, игриво смотря в потолок, изображая пьяную задумчивость. На ней была тёмно-красная помада, самый любимый оттенок Сервал, и смотрелась она на ней по-настоящему дорого. По комнате раздался общий замученный вдох, комментировать это никак не хотелось. А завтра каждого из них ждёт очередной рабочий день, и на репетиции в ближайшее время они снова вряд ли соберутся. Только члены “Механической горячки” знали, насколько долгие необходимо было брать перерывы от Сервал, чтобы полностью отдохнуть. Так или иначе, оставшийся вечер они решили провести в компании друг друга, заварив в бронзовом старом чайнике чёрный чай. Они тихо смеялись за столом, на котором из еды были одни лишь завалявшиеся в шкафу печенья и невкусные конфеты. Белобог, конечно, меняется. Но родным всё равно кажется только то, что в рекламных слоганах КММ называют прошлым веком. Об этом, кажется, думали все. Рысь грела о пропахший духами свитер озябшие руки. Гепард задумчиво крутил в пальцах надкушенное печенье, глядя в одну точку на стене. Данн задремал в кресле, ранние седые пряди в его волосах блестели в свете потускневших ламп. Сервал задумчиво поглядывала на Пелу, но обсуждать что-то не торопилась. Чайник на столе давно остыл, но расходиться по домам никому не хотелось. Снаружи по-прежнему выла метель, но здесь от неё становилось только тепло. Иногда перемены и новые люди в жизни сближают с “старыми добрыми” гораздо сильнее, чем проживаемые в сотый раз перед сном воспоминания. Сервал всё же изменилась, просто её понятие великого сменилось на что-то более приземлённое, а, быть может, это в ней было всегда. Поменялся каждый из них, но заметить это в собственном же отражении в моменте бывает невозможно. В конце концов, люди никогда не смогут существовать отдельно от своего дома, и если меняется он, значит, будут меняться и они. Пела прикрывает глаза, засыпая этой ночью на диване в спальне лучшей подруги. Забавно, в последний раз она засыпала здесь перед выпускными экзаменами, теряя связь с реальным миром под бубнёж Сервал. —Спасибо, Сервал. —А я всегда говорила, — невнятно отвечает засыпающая девушка, — я не только хернёй здесь маюсь… —Вот дура…