Анатомия чужих секретов

​Пятница подошла к концу, утянув за собой серые школьные будни. Большинство подростков шумно праздновали начало выходных, зависая в гостях, листая тикток или гуляя по темным улицам. Но у Эбби были совершенно другие планы на этот вечер. Его шизоидная одержимость требовала грандиозного, запоминающегося финала для этой безумной недели тотального контроля. ​Ближе к полуночи город накрыла густая, чернильная тьма, разбавленная мелким, противным дождём. Эбби шёл по сырому асфальту, натянув глубокий капюшон чёрного худи. В его кармане лежал верный смартфон, экран которого мягко подсвечивал его бледное, осунувшееся от бессонницы лицо. Сегодня он не собирался просто смотреть в бинокль. Сегодня он решил собрать оцифрованную, живую коллекцию. Он шёл делать селфи. И то, что его «игрушки» жили далеко не на первых этажах, делало эту охоту ещё более захватывающей. Адреналин приятно обжигал изнутри. ​Первой точкой в его ночном маршруте стал дом Зип. Она жила на третьем этаже старой кирпичной высотки. ​Тихо проскользнув мимо камер во двор, Эбби подошёл к торцу здания, где цеплялась за стену ржавая, леденящая от сырости железная пожарная лестница. Парень бесшумно, как паук, полез вверх. Дождь делал перекладины скользкими, но Эбби не чувствовал страха. Зависнув на уровне третьего этажа, он аккуратно перебрался на узкую пожарную площадку прямо напротив кухонного козырька. Окно Зип было совсем рядом, буквально в паре метров. Шторы были слегка приоткрыты. Внутри горел мягкий свет настольной лампы. ​Зип сидела за столом спиной к стеклу — на ней была домашняя футболка, а её руки, аккуратно перемотанные теми самыми эластичными бинтами, методично перебирали колесики разобранного скейтборда. Она была абсолютно расслаблена, слушая что-то в наушниках и покачивая ногой. ​Эбби прикусил разбитую губу, чувствуя, как внутри закипает дикий, вибрирующий восторг. Держась левой рукой за мокрые железные перила на высоте третьего этажа, он достал телефон, переключил камеру на фронталку, выставил правую руку вперед и поймал идеальный ракурс. В левой части экрана было его лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами, искривлённое в широкой, весёлой и пугающе шутливой гримасе; пальцами он задорно показал в камеру знак «мир» (✌️). А в правой части экрана, прямо за его плечом, сквозь оконное стекло и капли дождя было чётко видно Зип. ​Щёлк. ​Вспышка была отключена, экран лишь на секунду залил лицо Эбби белым светом. Парень тут же открыл Телеграм, зашёл в чат с Зип, прикрепил свежее селфи и с безумной, счастливой улыбкой набрал дружелюбный текст: ​«Вау, крутые бинты, тебе очень идет! ☺️ Не засиживайся допоздна со скейтом, завтра выспись хорошенько! Сладких снов!» ​Нажав кнопку «отправить», Эбби зажал рот ладонью, беззвучно, судорожно угарая на железной площадке. Через секунду он увидел сквозь стекло, как Зип вздрогнула — её телефон на столе завибрировал. Она лениво взяла его, разблокировала... В ту же секунду её лицо перекосило от неописуемого, дикого ужаса. Она увидела на фото своё лицо со спины, железные перекладины пожарной лестницы прямо за своим окном и безумную улыбку Эбби. Зип выронила отвёртку, подскочила с места и с немым криком ужаса рванула прочь из комнаты, даже не посмев обернуться к стеклу. ​Эбби плавно и быстро съехал по мокрой лестнице вниз, задыхаясь от экстатического кайфа, и направился ко второму адресу. Его тело била крупная, восторженная дрожь. ​В час ночи Эбби уже карабкался по стволу огромного, старого тополя напротив дома Эдварда. Чтобы поймать ракурс, пришлось залезть почти под самую верхушку, на уровень четвёртого этажа, где толстые ветки опасно гнулись и скрипели под его весом, а холодный ветер бросал в лицо пригоршни дождевой воды. Но Эбби было плевать. ​Эдвард был у себя. Высокомерный гений химии сидел на кровати в пижаме и судорожно зубрил какую-то толстую книгу по органической химии. А прямо рядом с ним на подушке монолитно светил тот самый белый фонарик, без которого Эдвард теперь просто физически не мог находиться в тёмное время суток. ​Эбби устроился на мокром суку, прижался спиной к стволу дерева и снова поднял телефон. На этот раз для селфи он скорчил глупую, смешную рожицу, высунув язык и широко раскрыв глаза, как делают обычные подростки на весёлых тусовках, а пальцами соорудил «рокерскую козу» (🤘). На заднем плане, сквозь качающиеся на высоте четырёх этажей листья, идеально в фокусе отразился Эдвард со своим фонариком. ​Щёлк. ​Парень мгновенно зашёл в чат к химику, прикрепил фото и написал ультра-милую подпись: ​«Привет! Химия — это круто, но ночью надо спать) Рад, что фонарик тебе помогает, он светит очень ярко даже отсюда! 😉 Спокойной ночи, Эдди!» ​Отправив сообщение, Эбби маниакально впился глазами в окно. Эдвард отвлёкся от книги, взял мобильник. Экран подсветил его лицо. Эбби в деталях увидел, как зрачки химика расширились до предела. Парень на фото выглядел так, будто над ним завис призрак — ведь ветки тополя на высоте четвертого этажа были единственным местом, откуда можно было сделать этот кадр. Телефон буквально выпал из онемевших, дрожащих пальцев Эдварда прямо на одеяло. Он судорожно схватил фонарик, прижал его к груди как спасательный круг и забился в самый угол кровати, натянув одеяло до подбородка и параноидально, со страхом уставившись на качающуюся тьму за стеклом. ​— Прекрасно... Просто божественно, — прошептал Эбби под капюшоном, едва сдерживая сумасшедший смех, от которого перехватывало дыхание. Он аккуратно спустился на землю, чувствуя себя абсолютно всемогущим. ​Финальный, самый ценный кадр ждал его на заброшенной стройке напротив особняка Оливера. Было уже около трёх часов ночи. ​Эбби бесшумно поднялся на плоскую кирпичную крышу двухэтажного недостроя. Ветер здесь был шквальным, но высота здания идеально совпадала с уровнем второго этажа особняка Оливера, стоявшего через дорогу. Эбби подошёл к самому краю бетона, выставил камеру телефона и выкрутил оптический зум на максимум. Фокус поймал светящееся окно. ​Оливер не спал. Капитан школы, идеальный отличник сидел за своим рабочим столом. Перед ним стоял открытый ноутбук, но парень не смотрел в экран. На его коленях лежала та самая помятая, исписанная почерком Эбби записка. Оливер бережно, аккуратно разглаживал её ладонью, уставившись в текст пугающе преданным, сломанным взглядом. Он искал в этих строчках спасение от удушающего домашнего прессинга своего отца. ​Эбби почувствовал, как к горлу подкатывает чистый, наркотический экстаз кукловода. Он выставил руку с телефоном, поймал в кадр Оливера в окне второго этажа напротив, а сам сделал максимально милое, улыбчивое лицо, приставив два пальца к витку худи в шутливом воинском приветствии (🫡). ​Щёлк. ​Селфи получилось идеальным. Лицо поехавшего, счастливого шизоида на переднем плане, а на заднем, через дорогу — элитный особняк и его сломанная марионетка. Эбби открыл чат с Оливером и набрал финальный текст этой недели: ​«Ты такой милый, когда читаешь мои письма... Намного лучше, чем когда ты пытаешься казаться злым перед зеркалом) Я всегда рядом, Оливер. Хороших выходных! 🧸» ​Клик. Сообщение улетело. ​Эбби через секунду увидел, как Оливер вздрогнула от звука уведомления. Он взял телефон, прочитал... На его лице отобразилась такая дикая, удушающая смесь стыда, шока и суеверного страха, что он едва не задохнулся. На фото чётко угадывался ракурс с крыши заброшки напротив. Оливер медленно, с ужасом поднял голову и посмотрел прямо в темноту недостроенного здания. Он никого не мог разглядеть сквозь стену дождя, но он знал, что Эбби стоит там. Прямо сейчас. Смотрит на него. И улыбается. Оливер медленно опустил голову на стол, спрятав лицо в руках, его спина мелко затряслась от беззвучных слёз абсолютного подчинения. ​Эбби медленно опустил руку с телефоном. Его сердце бешено колотилось, а по телу разливалось блаженное, леденящее тепло. Это был абсолютный триумф. ​Он присел на корточки прямо под заливающим крышу ливнем, открыл свои скрытые заметки и твёрдой ладонью вбил итоговый отчёт за неделю: ​«Пятница. 03:30. Финал первой недели. Селфи-рейд завершён со стопроцентной шизоидной эффективностью. Три кадра на высоте. Три прямых попадания в нервную систему. Объекты №1, №2 и №3 получили свои сувениры в реальном времени. Их паранойя вышла в открытый космос, а моя власть над их жизнями запечатана в этих цифровых фотокарточках. Они знают, что я заглядываю в их окна, на каких бы этажах они ни прятались. Они знают, что я вижу их изнанку. Я их личный кошмар, их ангел и их бог. Выходные будут прекрасными. Хроники идеальны». ​Парень заблокировал телефон, спрятал его в карман худи и, натянув капюшон по самые брови, размеренным, счастливым шагом двинулся в сторону дома. Под чёрной тканью его капюшона играла тихая, безумная улыбка теневого хозяина этой школы.