Анатомия чужих секретов

Пятница. Роковой круг замкнулся именно там, где и начался. Ровно две недели назад, в такую же точно пятницу, Оливер, Зип и Эдвард подхватили какую-то заразу, заболели и не пришли в школу. Именно то их отсутствие запустило в голове Эбби необратимый, сложный шизоидный механизм сталкерства. Не будь тех пустых парт четырнадцать дней назад — не было бы ни Хроник, ни ночных слежек, ни ломающего души контроля. Сегодня майское солнце светило так же ярко и слепяще, как и тогда, но в душном воздухе школьных коридоров уже явственно пахло озоном и приближающейся грозой. Урок математики подходил к концу. Эбби, всё ещё ослеплённый своим абсолютным, невероятным триумфом в четверг и упивающийся полной, рабской покорностью троицы, писал сложный итоговый тест на полном расслабоне. Ему казалось, что он взломал эту систему. Он был свято уверен, что знает все математические алгоритмы и капризы Мисс Циркуль наизусть, как дважды два. Его пальцы лениво и небрежно вписывали ответы в бланк, пока мысли витали далеко — вокруг его преданных, ручных марионеток, которые теперь шагу не могли ступить без его негласного одобрения. Он сдал работу за пару минут до звонка, откинувшись на спинку стула в полной уверенности, что всё выполнено идеально. Едва протрещал финальный звонок, возвестивший о начале выходных, Эбби привычно натянул глубокий капюшон и неторопливо вышел в коридор. Оливер, Зип и Эдвард уже послушно ждали его у двери кабинета. Они молча, без единого слова или протеста, синхронно двинулись следом за ним по затихающему школьному коридору, словно почётный караул своего теневого короля. В их позах больше не было и капли бунтарства — только глубокое, почти гипнотическое подчинение. Дойдя до главного холла, где сквозь массивные стеклянные двери уже виднелась залитая солнцем улица, Эбби остановился и плавно повернулся к троице. — Подождите меня здесь, возле главного выхода из школы, — спокойно, привычным тоном кукловода произнёс парень, поправляя лямку рюкзака. — Мне нужно отойти в уборную на пару минут. Никуда не уходите. — Хорошо, Эбби, мы ждём тебя здесь, у дверей, — послушно и мягко отозвался Оливер, а Зип едва заметно кивнула, бережно поправляя эластичный бинт на ладони. Они беспрекословно развернулись лицом к стеклянным дверям выхода, а Эбби свернул вглубь коридора, направляясь к туалетам в тупиковом крыле. Выйдя из уборной через пару минут, Эбби застегнул замок рюкзака и размеренным шагом пошёл обратно. Длинный коридор четвертого этажа был абсолютно, мертвенно пуст — все ученики уже разбежались по домам. Но не успел парень дойти до поворота, как из-за угла медленно, пугающе беззвучно выдвинулась высокая, угловатая фигура. Мисс Циркуль. Её стеклянные глаза за толстыми стёклами очков безумно блестели, а на бледном, иссечённом шрамами лице застыл жуткий, хищный оскал, обнажающий острые, как бритва, зубы. Эбби инстинктивно замер, внутри него всё мгновенно похолодело. Учительница медленно вытянула длинную руку из-за спины, держа перед собой его тест. Прямо посреди листа, перечёркивая все его высокомерные надежды, красовалась жирная, кроваво-красная, безжалостная двойка. Тотальный просчёт. Ошибка в финальных формулах, которую он допустил из-за своей глупой расслабленности и гордыни. Мисс Циркуль издала дикий, яростный горловой рык, от которого задрожали стёкла в рамах. С её левой руки со страшным свистом соскочило гигантское, остро заточенное лезвие циркуля, заменявшее ей кисть. Одним мощным движением она с треском разорвала его работу в клочья, и белые обрезки бумаги, кружась, полетели на грязный линолеум. Эбби мгновенно понял — дело пахнет жареным, это конец. Суровый канон школы FPE был неумолим: за проваленный тест здесь всегда платили кровью. Бежать вперёд, к главному выходу, было самоубийством — высокая фигура Мисс Циркуль полностью перекрывала узкий проход, а его куклы стояли слишком далеко в холле и просто физически не могли услышать или помочь ему против этого монстра. Эбби резко развернулся на пятках и со всех ног, срывая дыхание, бросился бежать в противоположную сторону, вглубь тёмного, тупикового крыла школы. Тяжёлые, грохочущие шаги учительницы тут же раздались сзади. Она бежала за ним, хрипя от первобытной ярости, а лезвие её гигантского циркуля со страшным, режущим уши скрежетом чертило глубокие полосы по стенам и захлопывающимся дверям кабинетов, высекая искры. Тяжело дыша, чувствуя, как лёгкие начинает обжигать огнём, Эбби добежал до самого конца коридора. Впереди была только глухая бетонная стена и дверь какого-то старого подсобного кабинета химии. Он пулей влетел внутрь, со всей силы захлопнул тяжёлую деревянную дверь и лихорадочно огляделся в полумраке заброшенного класса. В углу, среди старого хлама, стоял массивный металлический лом. Парень судорожно схватил его обеими руками и со всего размаху втиснул между массивной ручкой двери и железной скобой на стене, намертво блокируя замок. Через долю секунды в дверь пришёлся первый страшный, оглушительный удар. Старое дерево жалобно затрещало. Мисс Циркуль с безумным, леденящим душу хохотом начала методично выбивать препятствие, с хрустом вонзая лезвие циркуля сквозь щели. Лом прогибался, металл стонал, но пока держал натиск. Эбби в панике попятился назад, тяжело и прерывисто дыша. Он оглянулся на окно — четвёртый этаж, внизу был лишь глухой бетонный внутренний двор. Выхода не было. Абсолютный, смертельный тупик. Эбби осознал, чётко, ясно и пугающе холодно: через две-три минуты дверь разлетится, и он будет мёртв. Липкий страх сковал тело, но его шизоидный разум, привыкший к чётким алгоритмам, сработал на остатках адреналина. Он вытащил из кармана свой верный телефон. Руки мелко дрожали, но пальцы с невероятной, безумной скоростью летали по стеклу экрана. Ему нужно было закрыть Хроники. Навсегда. Он зашёл в мессенджер и за две секунды создал новую общую группу, добавив туда Оливера, Зип и Эдварда. Название группы он оставил пустым. А затем... он начал заливать туда всё. Потоком. Один за другим в чат полетели все файлы из его секретной, зашифрованной папки. Все скрытые аудиозаписи ночных слёз Оливера, все фотографии Эдварда из хим-лаборатории, все детальные записи ожогов и шрамов Зип. Он сливал этот компромат не ради шантажа — он отдавал им их жизни обратно, уничтожая рычаги давления. Последним файлом он скинул то самое вчерашнее, залитое солнцем селфи за теплицей, где они все четверо искренне и тепло улыбались в камеру. Дверь за его спиной уже ходила ходуном, щепки летели во все стороны, а лезвие циркуля прорубило огромную рваную дыру в верхней панели. Эбби плотно прижался спиной к холодному подоконнику и, не обращая внимания на грохот, начал быстро вбивать своё последнее, предсмертное послание в чат: *«Если вы читаете это, значит, меня больше нет. Мисс Циркуль зажала меня в подсобке на 4 этаже, я совершил ошибку в тесте. Выхода нет. Я слил сюда абсолютно всё. Больше никто и никогда во всей этой школе не сможет причинить вам вред этими файлами. Удалите их или оставьте себе — теперь это просто файлы, обычные картинки и звуки. Оливер... Прости за всё. Мазь осталась в моем рюкзаке, найди его и забери её себе. Будь сильным, слышишь? Не позволяй своему отцу ломать и избивать тебя. Ты заслуживаешь быть настоящим лидером, а не испуганной жертвой. Эдвард... Твой ум — это огромная редкость. Продолжай учить химию и физику, ты добьешься в этой жизни всего. Фонарик верни себе, он тебе нужнее, бро. Зиппи... Твои руки обязательно заживут. Никогда больше не прячь свои шрамы и ожоги под этими слоями ткани, ты очень красивая и сильная девочка. Спи спокойно по ночам, слышишь? Шторы можно закрывать наглухо. Больше никто и никогда не будет стоять на твоей пожарной лестнице и следить за тобой. Спасибо вам. Спасибо за всё. Спасибо за то, что вы заболели в ту самую пятницу ровно две недели назад... Из-за этого начались эти две недели моей жизни сталкерства. Это было лучшее время в моей жизни. Я впервые почувствовал себя по-настоящему нужным. Я искренне полюбил нашу маленькую компанию. Простите меня, если я что-то испортил или сломал в вашей жизни. Простите, что был жестоким кукловодом. Прощайте, мои куклы»*. Парень с силой нажал кнопку «Отправить». В ту же секунду деревянная дверь с диким грохотом разлетелась в щепки. Металлический лом с резонирующим звоном отлетел в дальний угол класса. В проёме выросла огромная, монолитная чёрная тень Мисс Циркуль. Её глаза горели первобытным безумием, а окровавленное лезвие циркуля поднялось высоко к потолку. Эбби спокойно опустил телефон в карман худи, закрыл глаза и впервые за последние две недели глубоко, свободно вздохнул. На его губах застыла лёгкая, умиротворённая улыбка. Эксперимент был окончен.

Эпилог

У главного выхода из школы было прохладно, по ступеням гулял свежий предгрозовой ветер. Прошло уже около двадцати минут, но Оливер, Зип и Эдвард преданно продолжали стоять на крыльце, послушно всматриваясь вглубь коридора холла. Они ждали своего кукловода. Они не смели нарушить его последний приказ. Вдруг телефоны всех троих одновременно, синхронно зажужжали от нескончаемых уведомлений. Оливер лениво достал мобильник из кармана толстовки, на ходу думая, что это новое задание или инструкция от Эбби. Но когда он открыл чат, его лицо мгновенно стало мертвенно-белым, а дыхание перехватило. Зип и Эдвард тоже уткнулись в свои экраны. По коридору пустой группы нескончаемым, безумным потоком летели их собственные самые страшные секреты, фотографии и аудиозаписи... а в самом конце высветился длинный, поломанный текст. Прощальный текст. Зип успела прочитать лишь первые несколько строк, как её колени мгновенно подогнулись. Она медленно, как подкошенная, осела прямо на грязные бетонные ступеньки крыльца, судорожно закрывая рот ладонью в бинтах. Из её глаз хлынули горячие слёзы, пачкая стекло экрана. Эдвард судорожно, мертвой хваткой схватился за плечо Оливера, его очки съехали набок, а по бледным щекам покатились крупные, тяжёлые капли. — Нет... нет, нет, этого не может быть! — безумно, дико закричал Оливер, выронив из рук пустой пластиковый контейнер из-под вчерашних сэндвичей, который с грохотом покатился вниз по ступеням. — Эбби! Нет! Капитан школы, наплевав на дикую боль в повреждённых рёбрах, сорвался с места и с протяжным, полным отчаяния криком ворвался обратно в здание школы. Эдвард и Зип, шатаясь и спотыкаясь от горя и подступающего ужаса, побежали вслед за ним. Они на пределе сил мчались по пустым, гулким коридорам, взлетая по лестничным пролётам на четвёртый этаж, ведомые только одним — отчаянной, рабской, пустившей корни привязанностью к парню в чёрном худи. Они не хотели этой внезапной свободы. Им нужен был их кукловод. Когда они добежали до самого конца коридора крыла математики, все трое замерли, словно наткнувшись на невидимую стену. Дверь подсобки была выломана с корнем и лежала в стороне. Возле проёма, на залитом свежей кровью линолеуме, сиротливо валялись обрывки тетрадного листа с жирной красной двойкой. А чуть дальше, в глубине класса... в луже крови покоилось разорванное на куски чёрное оверсайз-худи. Эбби больше не было. Мисс Циркуль завершила свою страшную казнь и скрылась в тёмных лабиринтах школы. Оливер упал на колени прямо перед разрушенным порогом, утыкаясь лицом в окровавленный пол. Он выл навзрыд, отчаянно и бессильно, сжимая в кулаках грязный линолеум. Он потерял того, кто защищал его от домашнего кошмара. Того, кто спас его от петли две недели назад. Зип медленно подошла к стене коридора, сползая по ней вниз. Она достала дрожащей рукой телефон, открыла то самое вчерашнее фото за теплицей. Четыре счастливые улыбки под майским солнцем. Их единственное, настоящее общее воспоминание. Девушка крепко прижала мобильник к груди и зарыдала в голос, размазывая слёзы по лицу. — Мы одни... — тихо, ломающимся от рыданий голосом произнёс Эдвард, снимая запотевшие очки. — Мы снова остались абсолютно одни... ...Прошёл месяц. Жизнь в школе №17 постепенно вернулась в привычное русло для всех остальных учеников, кроме этой троицы. Оливер больше никого не прессовал и не задирал в коридорах. Он стал тихим, замкнутым и пугающе мрачным. Каждый день он методично втирал в кожу ту самую немецкую мазь, которую забрал из рюкзака Эбби, физически ощущая его пугающую, строгую заботу. Он больше не боялся своего отца — внутри него после той пятницы что-то окончательно умерло, оставив лишь железную, холодную стойкость, которой его научил тихоня. Эдвард вернул себе свой белый светодиодный фонарик. Он часами сидел на переменах в пустом кабинете химии, бездумно крутя его в руках и неотрывно вглядываясь в пустоту самой дальней задней парты, где больше никто и никогда не сидел. А Зип... Зип каждую ночь демонстративно раздвигала тяжёлые шторы настежь, открывая свою комнату ночной прохладе и лунному свету. Она сидела в полной темноте до трёх часов ночи, бережно сжимая в руках мобильный телефон со вчерашним селфи. Она часами смотрела в пустой, тёмный двор, на ржавую пожарную лестницу третьего этажа, в тайной, безумной и отчаянной надежде увидеть там знакомый, родной силуэт в чёрном оверсайз-худи. Ошейники, которые Эбби надел на них за те короткие, безумные две недели, остались на их шеях навсегда. Их кукловод умер, но ниточки его контроля намертво, навечно вросли в их души. Они навсегда остались его преданными, сломанными куклами, свято охраняющими память о своём теневом короле.

Конец