Русал по соседству

      Се Лянь не знал, как долго он стоял на пороге в ванную. Наверное, долго, учитывая, что руки, держащие тарелку с завтраком и кофе немного затекли.              За две недели совместной жизни с русалом по имени Хуа Чен, Се Лянь узнал много нового.       Например, легенды не врали, и русалки действительно любили петь. Но делали они это больше для себя, чем для заманивая людей. И Хуа Чену нравилось напевать мелодии, которые он успел запомнить, слушая радио, телевизор или ролики на ютуб. Имея от природы приятный низкий голос, который бархатом стелился при пении и мог при желании брать высокие ноты, что мурашки бегали по рукам, тритон быстро улавливал ритм песен и повторял их. И да, он был очень любознателен, тянулся к человеческим технологиям и с не скрытым интересом изучал от зубной щётки в стакане до смесителя в ванной, желая открутить и заглянуть как эта "диковина" работает изнутри.       Он с аппетитом налегал на бутерброды с сыром и бужениной, не любил овощи, только если они не приготовлены, мог за раз выдуть бутылку колы и обожал мясо с прожаркой медиум рэр. Се Лянь знал, что русалки плотоядны. Как известно ученым, они имеют клыки и предпочитают есть водоросли, ракообразных, моллюсков и других мелких рыб, в тяжёлые времена едят падаль. Как и любые обитатели дикой природы, потесненные влиянием человека на окружающую флору и фауну, они стараются наедаться на недели вперёд, чтобы избежать голодания. Всё-таки не во всех местах достаточно рыбы и водорослей, да и ещё безопасно, чтобы они смогли спокойно охотиться.              И такие привычки отражались в Хуа Чене, который по первой набрасывался на еду, как будто её отбирают, несколько смущённо пережëвывая перед человеком. От этого Се Ляню становилось грустно, что эти существа, разумные, как и сам человек, вынуждены так жить. Поэтому он старался всегда радовать своего соседа по ванной разной едой, показывая таким образом: "всё хорошо, ешь сколько хочешь, не волнуйся, я не отберу, и ты не будешь голодать".       По крайней мере пока тот находится у Се Ляня в доме. Ведь рано или поздно ему придётся вернуться в свою природу и там, Се Лянь не уверен, останутся ли они в тёплых отношениях, либо расстанутся навсегда.              И ещё. Вдобавок ко всему прочему. Се Лянь заметил, что Хуа Чен, как бы так выразиться... с большим вниманием относится к своему внешнему виду. Не то чтобы русалки как-то одевались или украшались, у них же нет одежды, как у людей, да? Но вот Хуа Чен большое внимание уделял своим волосам, чешуйками и плавникам, постоянно их промывал, чистил и разглаживал. Волосам он уделял больше всего внимания. Они у него чёрные, густые и длинные. Всю жизнь он проводил в воде в редких случаях, выныривая на сушу. Поэтому его волосы всегда были мокрыми. Но сейчас... Так как ванна достаточных размеров, но всё равно не предназначена для такого существа (всё таки их делают под людей), то если поместить весь хвост целиком, торс будет на поверхности и волосы тоже, поэтому они высыхают и становятся немного волнистыми, гладкими и видимо Хуа Чену это нравится. Он также открыл для себя новую вещь–расчёску! И ему так понравилось расчёсываться, что он превратил это в настоящий ритуал. А когда Се Лянь попробовал на нём свой шампунь и кондиционер, терпя попытки русала затянуть того в ванную целиком, а после шипящего от попавшего в глаза мыла, то эффект был умножен на икс десять. Хотя Се Лянь не был уверен, не повредит ли такая химия существу, что в принципе ни разу её не использовало. Но, видя довольного Хуа Чена, что, сидя на краю ванны, укладывал свои волосы напевая какой-то знакомый мотив из песни по радио, Се Лянь мог предположить, что, вроде, всё нормально.              Да, нормально, однозначно.              Он невольно засмотрелся, как тот, будто не замечает его присутствия, и откровенно красуется, поворачиваясь, то одной стороной, перебрасывая волосы через плечо и демонстрируя сильную шею и плечи, то поднимал мускулистые руки, подтягиваясь, напрягая белую гладкую, слегка влажную грудь. Тело у Хуа Чена было под стать тому, кто плавает всю жизнь. И тут поплыл уже сам Се Лянь. Сильный корпус, мощный хвост, Се Ляню сначала было не до разглядываний, пусть он и глушил в себе понятную неловкость, стараясь оказать первую помощь, но после, когда жизни и здоровью тритона ничего не угрожало, стал ловить себя на мысли, что пялиться. Да как тут не пялиться?! — восклицал он каждый раз, потирая лоб и отводя взгляд.              Так и сейчас, он застыл на пороге, наблюдая эту картину. Он не понимает. Его пытаются... соблазнить? Перед ним красуются? Или Хуа Чен просто наслаждается собой?       Се Лянь читал, что во время брачного сезона самцы русалок ищут и дарят своим избранницам красивые вещи, охотятся на добычу, которая могла бы впечатлить, ищут расположение, а ещё завлекают своим внешним видом, демонстрируя свои лучшие стороны. Однако не было никаких доказательств, так ли это, а спрашивать подобное у Хуа Чена... ну, пока что они не в таких доверчивых отношениях, как думает Се Лянь.        —К-как ты себя чувствуешь? — перестав переминаться с ноги на ногу, заходит Се Лянь, ставя на столик рядом завтрак.              Сегодня он решил поэксперементировать и приготовил в духовке бифштекс с сыром, а после положил сверху яичницу. Добавил запечëнных овощей и зелень для сбалансированного рациона. Что ж, получилось неплохо даже. Учитывая, что сгоревшую первую попытку он съел сам на ходу в процессе над второй попыткой–значительно удачнее.        —Намного лучше, благодаря геге, — продолжал русал сидеть на краю ванны, балансируя, — что у нас на завтрак?        —Сегодня решил поэксперементировать, надеюсь тебе понравится, — двигая ближе, Се Лянь кладет рядом приборы.              Пожалуй, самым сложным оказалось то, что Хуа Чен не умел, да и не очень умеет сейчас, пользоваться столовыми приборами. Это и не удивительно. Се Лянь пытался его научить, и Хуа Чен, правда, пытался понять, но из-за больших перепонок между пальцами, русалу просто неудобно их держать. А ещё длинноватые когти. Поэтому Се Лянь старается готовить, что-то такое, что можно есть руками, либо с минимальным использованием приборов.        —Мне всё нравится, что ты готовишь, — но вдруг его лицо кривится.        —Очень рад, надеюсь, ты всё съешь, — кивает Се Лянь, придвигая ближе листья салата, — и не делай такое лицо, Хуа Чен. Ты же русал! Вы едите водоросли, они важны для вашего пищеварения. А салат это родственник водорослей в нём тоже много витаминов.        —Но мне не нравится, — пытается он сопротивляться, отодвигая от себя подальше их.        —Но их надо есть, — придвигает Се Лянь обратно.        —Геге, чтоб ты знал, я и водоросли не часто ем! — заявляет русал.        —Тем более ты должен съесть салат! — ставит перед носом он тарелку.              Хуа Чен дует губы, стуча острым пальцем по столешнице и смотрит хмуро то на зелень, то на человека. И тут его лицо смягчается. Се Ляня пробивает дрожь. Ему не нравится эта елейная улыбка и то, как русал накручивает прядку волос себе на палец.        —Мне так тяжело их есть, они такие невкусные и пресные с отдушкой, потому что их приготовил не геге, — распевает он низким голосом, наблюдая как поднимаются брови на красивом человеческом лице, — ведь всё что готовишь ты, такое вкусное. За всю свою жизнь, я не ел так сытно и вкусно, как сейчас.        —Лесть тебе не поможет, — равнодушно замечает Се Лянь.        —Я не лгу,— вдруг резко двигает хвостом Хуа Чен, словно в подтверждение бьет им по воде, отчего брызги летят прямо Се Ляню в глаза. Хорошо, что вода не мыльная, но всё равно неприятно.        —Прости-прости! — Хуа Чен тут же тянет руки к лицу, накрывая чужие ладони, соревнуясь, кто быстрее протрëт глаза.       Он аккуратно проводит подушечками пальцев под глазами, вытирая влагу, смахивает капельки с волос.        —Ничего страшного, я уже привык, — неловко улыбается Се Лянь, проморгавшись и пытаясь освободиться, но Хуа Чен проводит пальцами по щеке–она тёплая и мягче, чем у него, такая гладкая, что хочется укусить..., –словно подсознательно приходит он к какому-то непонятному и неожиданному порыву.        —Если геге меня покормит, то я съем всё, — говорит он, продолжая изучать лицо напротив.        —Покормит?        —С рук, — заключает русал, смотря на розовые приоткрытые губы, которые застыли в удивленном вздохе. Они, наверное, тоже мягкие и тёплые, думает Хуа Чен, сравнивая со своими холодными и едва синими.       Бледные ладони на щеках чувствуют, как они теплеют и розовеют, как в растерянности бегают глаза и дёргаются плечи.       Се Лянь издаёт едва слышное "А", услышав непонятную просьбу и не зная, как реагировать.              Хуа Чен уже готов обернуть всё в шутку, но тут к его губам подносят лист салата.        —Геге, ты правда...угхм! — не успевает он сказать, как ему в рот заталкивают зелень.        —А теперь жуй и хорошенько, — командует Се Лянь, освобождаясь от чужих рук и поднося второй лист.        —Геге, погоди, а мясо?        —Сначала салат, а потом всё остальное, — безапелляционно говорит он, прислоняя ко рту лист.        —Так несправедливо, ты же сам сказал, что нужно сбалансировано питаться!        —Минус балл, я кормлю тебя только зеленью, а мясо ты ешь сам, — лукаво, на манер Хуа Чена, улыбается он.        —Геге! Ладно, хорошо, я молчу, — принимая с рук траву, прожевывает он, а потом чему-то хмыкает и озвучивает, — нем, как рыба.       На что Се Лянь не сдерживается и посмеивается, всё-таки сжалившись и поднеся следующим кусочек запеченного перца.        —Мои баллы повысились? — хмыкает Хуа Чен довольно жуя, — сейчас ещё баллов получу и заработаю наконец на совместное купание, — кокетливо он перехвытавыет запястье и прикусывает легонько палец, хитро смотря.       Се Лянь роняет вилку с наколотым бифштексом на кафель.