Правило ковбойской шляпы

Жара в Техасе стояла такая, что воздух плавился, дрожа маревом над выжженной травой. Нил приехал на ранчо к Кевину три недели назад, планируя переждать пару месяцев, пока не уляжется пыль в его собственной жизни, и не ожидал, что застрянет здесь так крепко. Не из-за лошадей, не из-за бесконечных тренировок с лассо, на которые его подбивал Кевин, одержимый дисциплиной даже в этой глуши, и не из-за вечерних посиделок у костра. Он застрял из-за мужчины с ленивой грацией пантеры и тяжелым, как литое олово, взглядом. Эндрю Миньярд был правой рукой Кевина, его тенью и главной головной болью на этом ранчо. Высокий, широкоплечий, он двигался так, словно сама земля должна была стелиться ему под ноги, а не наоборот. С первой секунды их встречи Эндрю посмотрел на Нила — не мельком, не оценивающе, а пожирающе, задержав взгляд на долю секунды дольше необходимого. Это был вызов. Нил, который никогда в жизни не отступал, вызов принял. Так началась их война. Кевин, заметивший это противостояние на второй день, только закатил глаза и пробормотал что-то про «двух идиотов», но не вмешивался. Ники, кузен Эндрю, напротив, с восторгом наблюдал за ними, отпуская сальные шуточки. «Вы двое трахаться собираетесь или драться? Потому что со стороны это выглядит одинаково», — как-то хихикнул он, за что получил тяжелый взгляд от Эндрю и ледяное молчание от Нила. Аарон, близнец Эндрю, работавший ветеринаром на ранчо, вообще делал вид, что ничего не замечает, лишь иногда бросая на брата настороженные взгляды. Рене, спокойная и улыбчивая, иногда садилась рядом с Нилом и тихо говорила: «Он не плохой, просто... проверяет тебя». Мэтт, здоровяк-объездчик, только посмеивался и хлопал Нила по плечу, от чего тот едва не улетал в стог сена. А Эллисон, которая занималась финансами ранчо, откровенно ржала, называя их «ковбоями мыльной оперы». Три недели они играли в гляделки. Это всегда происходило внезапно. Нил мог наливать себе кофе на рассвете, чувствуя, как затылок начинает гореть — обернувшись, он видел Эндрю, стоящего в дверном проеме. Взгляд золотисто-карих, почти медовых на солнце глаз медленно, как патока, стекал по телу Нила: от мокрых после душа волос, по шее, задерживаясь на ключицах, ниже. Нил не отводил взгляда. Он вскидывал подбородок, смотрел прямо в эти хищные глаза и сам позволял себе скользнуть взглядом по широкой груди, обтянутой хлопковой рубашкой, по сильным рукам с проступившими венами. Кто первый моргнет? Кто первый не выдержит? Вечерами, когда все собирались у бара, играли в пул или просто пили пиво, их переглядки становились почти осязаемыми. Эндрю сидел на диване, широко расставив ноги, занимая собой все пространство, и смотрел. Он смотрел так, будто Нил был единственным интересным объектом в этой вселенной. Нил чувствовал себя загнанным кроликом, но упрямо отвечал тем же, пока воздух между ними не начинал потрескивать. Уши Нила предательски розовели — единственная часть тела, которую он не мог контролировать, — но глаза оставались холодными, ясными, дерзкими. «Он тебя сожрет», — констатировал как-то Кевин. Нил только пожал плечами. Может, он и хотел быть сожранным. Спустя три недели он решил, что обороны мало. Пора нападать. В тот день Эндрю с утра уехал проверять дальние пастбища. Нил, дождавшись полудня, прокрался в его комнату. Ковбойская шляпа Эндрю — черная, классическая, из мягкого фетра — лежала на крючке. Нил взял её почтительно, чувствуя исходящий от ткани слабый запах сандала и кожи. Вернувшись к себе, он надел то, что приготовил: низко посаженные джинсы, которые сидели на бедрах так низко, что при ходьбе видна была резинка белья под маркой «Calvin Klein», ковбойские сапоги на небольшом каблуке и облегающую жилетку из потертой коричневой кожи, надетую прямо на голое тело. Завершающим штрихом стала шляпа Эндрю. Низко надвинутая на лоб, она делала его взгляд еще более глубоким и вызывающим. Он вышел в гостиную. Первым его увидел Кевин. Дневная тренировка по выездке была закончена, и Кевин как раз тянулся за бутылкой воды. Увидев Нила, он подавился воздухом. — Какого черта, Нил? — прошипел Кевин, делая шаг к нему. Его рука дернулась, чтобы сорвать шляпу с головы друга. — Ты с ума сошел? Ты знаешь, что означает эта чертова шляпа? Нил знал. Старое ковбойское правило было простым: «Надел шляпу — будешь скакать на ковбое». Именно поэтому он её и надел. Он ловко увернулся от руки Кевина, рассмеявшись, но смех застыл у него в горле, когда входная дверь скрипнула. Эндрю замер на пороге. Пыльный, с прилипшими ко лбу светлыми волосами, он стягивал перчатки, но, увидев Нила, остановился. Взгляд, который он метнул, был подобен удару молнии. Медленное, откровенное сканирование: от сапог, по голенищам, по бедрам, обтянутым грубой джинсой, по открытому торсу под жилеткой, и выше — к шляпе. Черной. Его шляпе. Уши Нила мгновенно налились краской, запылали так, что казалось, их можно зажигать спичку. Но взгляд он не отвел. Эндрю смотрел на него секунд тридцать, не меньше, и в этом молчании слышно было, как муха бьется о стекло. Кевин попятился, бормоча: «Сами разбирайтесь, идиоты». Эндрю неторопливо пересек комнату. Он не остановился, чтобы поговорить на расстоянии. Он подошел вплотную, вынуждая Нила задрать голову. Без шляпы разница в росте ощущалась бы острее, но даже с ней Нил чувствовал себя маленьким перед этой каменной глыбой. Эндрю подцепил пальцем поля шляпы, чуть приподнимая её, чтобы заглянуть Нилу в глаза. — Ты хоть знаешь правила, кролик? — голос Эндрю был низким, с хрипотцой после долгой дороги. — Да, — выдохнул Нил, чувствуя, как от этого голоса у него поджимаются пальцы в сапогах. В следующую секунду мир перевернулся. Эндрю сгреб его за бедра, поднял без видимого усилия и, сделав два шага до дивана, рухнул на него спиной, усаживая Нила верхом на свои колени. Широкие ладони легли на чужие бедра, жестко фиксируя. Под ладонями Эндрю горела кожа Нила, прикрытая лишь тонкой тканью джинсов. — Кевин! — голос Эндрю прозвучал как удар хлыста. — Запри дверь. И чтобы ни одна душа сюда не входила. Щелчок замка был ответом. Кевин сбежал быстрее, чем от разъяренного быка. Эндрю откинулся на спинку дивана, и Нил, оказавшись на нем верхом, уперся руками в широкую грудь. Мужчина под ним был горячим, твердым, как скала. Взгляд Эндрю теперь был снизу, но он ни капли не потерял в доминантности. Он расстегнул пряжку ремня Нила одной рукой, медленно, не сводя с него глаз. Это снова была игра в гляделки, но ставки возросли. — Раз ты надел шляпу, — прошептал Эндрю, стягивая с Нила джинсы с такой легкостью, словно это была упаковочная бумага, — будь готов скакать. Дальнейшее было мучительно медленной пыткой. Эндрю не торопился, смакуя каждый момент. Его пальцы, длинные и мозолистые от работы с веревками, скользнули между ягодиц Нила, оглаживая и размазывая масло, которое он непонятно откуда достал. Нил всхлипнул, дернувшись, когда один палец толкнулся внутрь. Эндрю растягивал его так долго и методично, что у Нила потемнело в глазах от переизбытка ощущений. Он двигал пальцами, добавляя по одному, разводил их внутри, заставляя Нила ерзать на его коленях, пытаться насадиться глубже, но Эндрю каждый раз останавливался, заставляя его замереть. Это была пытка. — Эндрю... — простонал Нил, когда очередной толчок задел простату под таким углом, что искры посыпались из глаз. Он выгнулся дугой, голова запрокинулась назад, и шляпа съехала, опасно накренившись на затылок. Мгновенно движение пальцев прекратилось. Эндрю вытащил руку и прежде, чем Нил успел заскулить от опустошенности, твердой рукой поправил шляпу, низко насадив её обратно на лоб Нила. — Шляпа должна быть на тебе, — тон Эндрю был жестким, не терпящим возражений. — Если уронишь — всё закончится. Ты меня понял, Джостен? Нил, затуманенный похотью, часто закивал. Эндрю, убедившись, что приказ понят, медленно, не сводя с него глаз, поднял свои руки и заложил их за голову. Согнутые в локтях, с выступающими буграми бицепсов, обтянутых тканью рубашки, его руки теперь лежали на спинке дивана. Поза была расслабленной, но смысл её был ясен: он больше не поможет. — Теперь сам, — тихо сказал Эндрю. — Поезди на мне, ковбой. Дрожащими руками Нил расстегнул чужую ширинку. Увидев то, что скрывала грубая джинса, он на секунду испугался, но желание пересилило страх. Приподнявшись на коленях, он начал медленно опускаться, чувствуя, как крупная головка раздвигает растянутые, но всё еще сопротивляющиеся мышцы. Это было восхитительно туго. Нил кусал губы, мычал сквозь зубы, пока садился всё ниже, чувствуя, как Эндрю наполняет его до предела, до ощущения распирания изнутри. Когда он наконец сел полностью, упершись ягодицами в бедра Эндрю, оба выдохнули. Эндрю лежал под ним, как большой довольный кот, но его дыхание тоже сбилось. Он держал слово — его руки не касались Нила, оставаясь за головой. Нилу пришлось двигаться самому. Он начал с рваных, неуверенных движений, приподнимаясь и опускаясь. Шляпа кренилась при каждом движении, и Нилу приходилось напрягать шею, держать голову неестественно прямо. Эндрю снизу пожирал его взглядом, следя за тем, как тело Нила насаживается на его член, как блестит от пота открытая грудь под жилеткой, как приоткрыт рот в беззвучном стоне. «Быстрее», — отрывисто командовал он, и Нил ускорялся. «Медленнее», — и Нил выл, замедляя скачку до мучительно медленного скольжения. Скоро ритм сбился, превратился в нечто животное. Нил скакал на нем, не помня себя, позабыв о стыде и боли в напряженных бедрах. С губ срывались сорванные, хриплые стоны: «Э-э-эндрю... Эндрю, пожалуйста...». Он умолял, сам не зная о чем — то ли позволить ему кончить, то ли остановить эту сладкую муку. И только когда из глаз Нила брызнули слезы перегрузки, а с губ сорвалось жалобное, скулящее «Эндрю, я больше не могу», Эндрю сжалился. Он убрал руки из-за головы, и его ладони, словно капканы, сомкнулись на талии Нила. Одна рука скользнула вверх, удерживая шляпу на голове парня, впечатывая её в растрепанные каштановые волосы, пока Эндрю сам начал вбиваться снизу. Движения были резкими, глубокими, выбивающими дух. Нил мог только держаться за его плечи, пока Эндрю насаживал его на член, вколачиваясь в самую глубину. Оргазм накрыл их почти одновременно: Нила — от осознания полной беспомощности под тяжелыми руками, Эндрю — от обладания этим несносным, дерзким мальчишкой в его собственной шляпе. После, всё еще сидя верхом на обмякшем члене, тяжело дыша в чужую шею, Нил услышал тихий, довольный голос Эндрю прямо над ухом: — Шляпу оставь. Тебе идет. И на этот раз Нил отвел взгляд первым, закрыв пылающее лицо и спрятав улыбку у него на груди. В этой войне победителей не было, но проигравшим он себя точно не чувствовал. ——— Кевин, привалившись спиной к стене конюшни, затянулся сигаретой и посмотрел на заходящее солнце. — Долбаные психопаты, — сказал он пустоте. — Шляпу, блядь, спер.