pink light

Аделия привыкла видеть смерть. Ей было семнадцать, когда её впервые приволокли в красную комнату и зажали у стены, прижав нож к животу. Аделя испугалась тогда. Так сильно, что живот до сих пор украшает аккуратный шрам. Испугалась так сильно, что до сих пор не помнит, как вцепилась в шею ведущего. Не помнит, как под её совсем ещё детским руками треснул кадык. Или это гортань? Она не знает. Не знает, не знает, не знает. Она не знает, как так вышло, что из красной комнаты вынесли одно тело — и это не её. Зрители тогда всё видели. Сколько их было? Человек пятнадцать? Они заплатили огромные деньги, которые Аделия до сих пор не тронула. Ей тогда предложили стать одной из ведущих — девушек здесь катастрофически мало, особенно среди… такого жанра. Но она отказалась. Она хотела убежать. Хотела забыть обо всём, что было в этой проклятой комнате. И её отпустили. Пока через две недели не привезли снова. С тех пор Аделия — администратор стримов, чей мягкий голос знают богатые психи. Чьи волшебные руки банят даже самых «влиятельных», которые переходят грани во время работы. Та, кто в кадре появляется только изредка — чтобы посмотреть жуткими глазами в камеру и закончить трансляцию. Или начать её, но это совсем редко. Аделии не противно. Ну, подумаешь, убивают. Подумаешь, режут… Или насилуют. Ей не всё равно, просто со временем чувство отвращения настолько притупляется, что она воспринимает это только странной подработкой. Говорит, что админ стримов. Если кто-то шутит про вебкам — соглашается сразу же. Потому что модерировать онлайн порнографию всё-таки на порядок логичнее и общественно приемлемо, чем модерировать снафф. К моделям — будущим жертвам — Аделя не имеет никакого отношения. Она даже не знает их. Впервые видит каждое лицо — и просто готовит протокол работ. Вот эту — к Илье, он сделал кроваво, но красиво. Этого — Макару, будет громко, но всегда дорого. А вот те почти стопроцентно попадут к Пете на стол. Потому что Аделия прекрасно знает вкус каждого наблюдателя. Знает, какие жертвы у кого нравятся. Знает то, что знать, в общем-то, не должна. Есть заказ — есть результат. Но она делает так, чтоб результат принёс большую прибыль. Она заранее никогда не знает списков жертв, но однажды случайно замечает заказ за одну девушку. Которая кажется ей подозрительно знакомой. Заказ общий, но в перечне потенциальных жертв есть одно имя, которое Аделия слишком хорошо знает. Потому что оно было частью её жизни, пока красные люминесцентные лампы не заменили ей мир. Алиса. Алиса, мать её, Лью. Почему именно Алиса — надежда американской сборной — стала заказом? Для Российского филиала? Интересно. Очень. Но напрямую интересоваться — это вызывать подозрения. А Аделия привыкла быть незаметной. Поэтому она не спрашивает. Но посматривает за статусом заказа и просто ждёт. Выполняет свою работу — и лишний раз косится в бумаги с новой информацией. Есть виза. Есть билеты на самолёт. Есть доказательства, что Лью будет в России зачем-то. Аделия делает вид, что ей это абсолютно не интересно. По-хорошему, так и должно быть — это не её вопрос. К тому же, не факт, что именно она, Алиса, окажется подходящей моделью. По мнению Аделии, Алиса вообще самый неподходящий вариант — фигуристка, американка, имеет вес и статус, её знает мир. Исчезновение такой фигуры не может не сказаться на их состоянии. Если, конечно, её не заказал кто-нибудь из «своих», решивший, что оставить девушку в чужих руках за океаном лучше. Аделии на это, в общем-то, всё равно. После последней облавы она старается не вписываться в сомнительные эпизоды и надеется на благоразумие руководства. — Ты какая-то мрачная в последнее время, — говорит одним вечером Петя. Спокойно, холодно, как обычно — будто не ей. — Почему? — Забей, — она отмахивается — Пете это действительно не должно быть интересно. Петя вздыхает. Или просто выдыхает — Аделия до сих пор не может выучить эти Петины придыхания. Но он больше не лезет с вопросами. Он вообще переключается на что-то своё — и Аделия сама спокойно выдыхает. На самом деле нервной она становится тогда, когда на её столе оказывается дело на новую трансляцию. Впервые её ставят не на что-то кровавое. Не туда, где будет кто-то умирать или рассортироваться по деталям. А насилие. Непонятно какого характера — просто буква «V» в категории прямой трансляции. Не её специализация, потому что на это выходят другие администраторы. — Почему я? — спрашивает она скорее в пустоту, чем у кого-то конкретного, к тому же, рядом нет никого, кто мог бы дать ответы. — Приказ руководства, — выдаёт кто-то из комнаты отдыха. Впервые Аделии хочется послать нахуй это самое руководство и просто заниматься своими привычными делами. Но она только вздыхает и терпеливо ждёт даты, которая, по её маленькому скромному мнению, лучше бы и не наступала. Вечером двадцать второго июля она приезжает на место за два часа. В подвале слишком пусто и тихо. Поэтому Аделия готовится в своём ритме — настраивает аппаратуру, проверяет связь, подключение, всё, как привыкла, чтобы не было лишних заминок в начале стрима. Подготовка затягивается. Потому что с угловым микрофоном какая-то проблема, которую Аделия найти смогла, а починить не может. И заменить микрофон тоже. Поэтому вздыхает и просто ждёт, пока появится кто-то знакомый из технической бригады. Пока микрофон меняют, Аделия сидит в каморке администратора и бездумно щёлкает мышкой, рыская по странице сайта. Ничего нового не появляется. Интересного тоже. Чужих стримов на их сайте тоже нет, он сделан только под них — а ещё есть важное правило, что если один филиал ведёт трансляцию, то остальные не должны перебивать эфир. Скучно. За полчаса до начала приходит ведущий, Андрей, парень старше самой Аделии года на три-четыре. На вид крепкий, но постоянно потерянный. Он Аделии не нравится — слишком странный, надменный какой-то, хотя никогда не приносил достаточного дохода. Никогда не здоровается и в кадре выглядит так, как будто не понимает, что делать. В жизни не здоровается даже, а в кадре не понимает, кто он и зачем здесь. С Андреем Аделия и не должна была работать. Никогда. Но сейчас приходится. — Привет? — приличия ради здоровается Аделия, но сталкивается только с нечитаемым взглядом парня. Даже полусумасшедший Илья кажется намного приятнее. — Ну и пошёл нахуй, — вырывается у неё, когда Андрей исчезает за дверью. Модель, оказывается, уже привели. Она где-то на территории подвала. Как давно, Аделия не знает — но это её и не касается. За пятнадцать минут в рабочую студию вводят модель и привязывают её к стулу. На голове у неё какой-то мешок, поэтому понять, кто это, не получается. Но у Аделии не просто подозрение, а чуйка на то, кто же всё-таки в качестве модели. — Готовность пять минут, — говорит она буднично и потихоньку запускает необходимые приложения. Напоминает о готовности ещё через три минуты. Слышит бурчание Андрея и закатывает глаза — ну и мудак! Ровно в двадцать два-ноль ноль она запускает трансляцию и надевает наушники. Андрей в кадре растерянно здоровается. Спотыкается о свои ноги и чуть не падает на модель. Придурок. В чате то же самое пишут, только абсолютно не стесняются в выражениях. — Будь аккуратнее, — приказывает Аделия спокойным голосом. — Тобой недовольны. Андрей чуть вздрагивает. Но продолжает придерживаться сюжета комнаты. И стаскивает мешок. На стуле действительно Алиса, блять, Лью. Испуганная. С какими-то тряпками во рту, чтобы не орала. — Привет, куколка, — говорит Андрей приторным тоном, которому даже Аделия не верит, не то что их зрители. Но она не поправляет его, потому что указаний нет. Ладно, думает Аделия. Будь что будет. Андрей вытаскивает изо рта Алисы кляп и не успевает что-то сделать — девушка натурально начинает орать. — Who are you? Where am I?! Андрей натурально вздрагивает и совсем теряется. Он в английском полный ноль, знает Аделия. И громко вздыхает. — Она спрашивает, кто ты и где она. — А, — вырывается у Андрея, и Аделия прикусывает губу, чтобы не выругаться. Зачем её вообще с этим придурком поставили? Зрители недовольны. Аделия тоже. Но команды закончить всё нет. Поэтому она продолжает мониторить чат и старается на второй экран, где идёт видео с камер, не смотреть. Хотя то, что происходит сейчас в студии больше не на насилие похоже, а на цирк. Андрей явно плохо понимает, что делать и даже боится Алисы. — Ёбаный… — вырывается у Аделии и она нервно проверяет микрофон — он, к счастью, выключен. Облегчённо выдохнув, она трёт переносицу. И понимает, к чему идёт трансляция. То абсолютно не категория «V», это будет полноценное «M», как раз в специализации Аделии. — Пиздец… Она всё ещё не смотрит на происходящее, но слышит ругань Алисы, иногда переводит её Андрею и вздыхает. Слышит угрозы на русском и звуки ударов. Морщится. Парень, бьющий девушку — это низко. И Аделия даже при своей.. работе осуждает подобный жанр. В чате зрители уже начинают восхищаться. Начинают довольно комментировать происходящее. И теперь весь контроль исчезает из рук Аделии — потому что внезапно моделью теперь становится Андрей. Но приказывать ему не сопротивляться будет очень странно, потому что умирать никто не хочет. Только оказывается, что бьёт отнюдь не Андрей. У того расцарапано лицо и по подбородку течёт кровь — та явно из травмированной губы. Интересно. Нет, Аделия всё ещё не смотрит. Только мельком. И видит, как испуганная Алиса сильно сжимает волосы Андрея и на адреналине впечатывает его лицом в стену. Слышится хруст сломанного носа. В кадре Алиса отлетает от упавшего на пол Андрея и визжит. — What the fuck... what the fuck is happening?! — тяжело дышит она и панически оглядывается. Но в комнате никого больше нет. И Алиса бьётся в истерике, сползает по стене и сжимает свои волосы. Взгляд Аделии снова скользит по чату. Там постоянные зрители в восхищении. Но несколько раз спрашивают, что с мальчиком. Если он ещё жив, то это не интересно. Андрей точно жив, знает Аделия. Потому что мёртвые не лежат так… и не подрагивают. — Поднимайся, — шипит тихо Аделия в ухо Андрея, на что тот шипит и вздыхает. — Андрей. Он пытается встать. Алиса, заменившая это, поднимается на ноги и крупно вздрагивает. Аделия снова отвлекается на чат. Замечает, что одна из программ мигает красным и намекает, что один из гостей ведёт запись с экрана. Выругавшись, Аделия быстро банит его и закрывает доступ к его аккаунту на две недели. Этот зритель уже несколько раз палился на съёмке, и Алелия собирается поднять вопрос о том, чтобы совсем закрыть ему доступ. Снова взглянув на экран, Аделия видит кровь. Кровь, которая растекается по полу. Кровь, которая принадлежит Андрею и его глупой, пустой голове. Он уже не в сознании, но определённо дышит. Аделия фиксирует это. Отвечает постояннику, что «мальчик ещё жив», и лениво упирается рукой в щёку. Читает чат. Один из гостей узнаёт Алису. Или её все узнают, просто один пишет об этом без стеснения. Здесь не принято называть ни реальных имён жертв, ни реальных имён ведущих. Поэтому Аделия выписывает ему предупреждение и запрещает пятнадцать минут писать в чат. Сообщение исчезает. Кто-то пишет, что фигуристки это самый интересный вид ведущих, и Аделию почему-то ступорит. Потому что в своё время она тоже занималась фигурным катанием. Потому что её тоже, чёрт возьми, заказывали. Но почему-то злости не чувствует, только лёгкое понимание контекста — и тотальный похуизм. Если бы она узнала раньше, то точно распсиховалась бы. А сейчас… Сейчас смотрит на то, как на панике и адреналине Алиса всё-таки добивает Андрея. Не специально. Потому что в таком состоянии полностью отключается мозг и хочется спастись. Но Андрей не сопротивлялся ровно с момента пробитой головы… У Аделии возникает небольшой вопрос — нет, всё-таки зачем добивает? А потом думает, что уже не важно. При живом Андрее её бы всё равно не вывели. Потому что, оказывается, стрим в первые минуты поменял категорию. Когда сама Аделия осознала правду. Там, в комнате, Алиса бьётся в истерике. Плачет, кричит, бьёт Андрея — его тело — по любым возможным местам. Трясёт, проверяя, придёт ли в сознание, и издаёт абсолютно нечеловеческий звук. Аделия чуть прикручивает звук микрофона, чтобы не мучить зрителей, и вздыхает. Себя тоже вспоминает. Только она не кричала. Она спокойно стояла в комнате, когда рядом с её ногами валялся задушенный ведущий. А Алиса в ужасе. Алиса даёт зрителям эмоций. Даёт ту реакцию, которую, наверное, и должен выражать человек в истерике. Аделии сообщают, что Андрей «всё», и теперь пора им закругляться. Заканчивать эфир. И Аделия первым делом жмёт на кнопку, выключающую свет в красной комнате, оставляя Алису в полной темноте с трупом рядом. Потом привычно завершает стрим, поблагодарив в чате всех сегодняшних зрителей. И надеется, что её сегодня больше никто не будет трогать. Но в каморку, как назло, заглядывает Гуменник. Просто так, тихо и осторожно. Заглядывает и смотрит на неё. — Как ты? — спрашивает, так и не зайдя внутрь. — Пиздец, — честно отвечает она. — Петь, уйди, пожалуйста. — Тебя зовут, — тихо вздыхает он и действительно исчезает из виду. прикрывая за собой дверь. Зовут? Зачем? Аделия не понимает. Вздыхает, привычно снимает наушники и кладёт их на место. Задвигает клавиатуру и выходит из своего уголка. Встречается взглядом с Ильёй, который кивает куда-то в сторону коридоров. Туда, где сейчас находится Алиса. — Сказали, что ты должна забрать её. — Пидорасы, — шипит Аделия. — Гомофобные высказывания здесь не корректны, — почти без эмоций говорит Петя, но Аделия знает, что он по-своему улыбается. — Не все геи пидорасы, — хмыкает Аделия. — Так что похер. И идёт в комнату, где Алиса сидит на полу и покачивается вперёд-назад. — Hi, — тихо зовёт её Аделия. — I'm Delia. I want to help you, okay? Алиса не реагирует. Но позволяет себя поднять на руки и вынести в коридор. Илья, заметивший это, посвистывает. Конечно, Аделия же крохотная, невысокая и худенькая, а так спокойно несёт на руках более крупную Алису. Но ей действительно не сложно. Она относит Алису в комнату отдыха, оставляет успокоительное и бутылку с водой. Закрытую. Чтобы у девушки не случилась волна паники о том, что в воду могли что-то подсыпать.

***

«hi bebe are you free tonight???» Сообщение от Алисы это последнее, что ожидает Аделия. Но оно есть. Светится в полумраке рабочего пространства и даже не раздражает, хотя Аделия ненавидит отвлекаться от работы. Но сейчас всё спокойно, во время работы Пети всегда спокойно. Поэтому она притягивает телефон к себе. «hiii lis!! nope i'm not. petya's on shift, i'm working today» Она быстро пишет сообщение и снова переключается на экран. Видит петины руки и вздыхает. Что бы кто ни говорил, но это действительно красиво. Жутко, но красиво. Он аккуратно держит скальпель и совсем правильно, методично так режет кожу. Аделию слегка подташнивает от самого действия, но руки Пети определённо искусство. Телефон снова вибрирует. «fuck! and here i was, hoping you'd check me out today.» Аделия неосознанно хихикает и закатывает глаза. Потом берёт в руки телефон и начинает печатать на русском. «у тебя вообще-то свой администратор есть. эмбер, если не ошибаюсь? зачем тебе нужна я?» Алиса пропадает на долгие пятнадцать минут. Наверное, переводит то, что накатала ей Аделия. Но в этом есть прелесть. Потому что они всё время говорят на английском, но иногда Аделия хочет… другого. Снова приходится посмотреть на экран. Какой-то мудак высказывается о том, что Петя делает что-то не так, что «не кроваво» и «слишком чисто». Мудак не донатит ни токена и заплатил только за доступ к трансляции. Аделия банит его без зазрения совести. Её в чате ласково называют «принцессой порядка» и шлют донат с подписью про чаевые принцессе. Аделия улыбается. Потому что Петя всегда возвращается ей чаевые в полном объёме, он в принципе один из немногих, кто так уважительно относится к админам стримов. Телефон снова вибрирует. «я хочу, чтобы моя девушка смотрела на меня(((» Аделия читает сообщение и сначала не верит, что оно на русском. Потом перечитывает его раз. Три. Пять. И осознаёт, что улыбается. Переводит взгляд на экран, где Петя потихоньку начинает заканчивать работу. Кивает себе и пишет сообщение Алисе. «спасибо, что перевела сообщение. это мило» А потом, недолго думая, дополняет на английском: «when did I become your girlfriend?» Алиса отвечает почти мгновенно. «today» И Аделия смеётся. Тихо. Немного смущённо. Но смеётся. «я закончу стрим и мы поговорим» Пишет она и возвращает всё внимание к экрану с прямой трансляцией. Гости прощаются, и даже Петя вежливо машет им рукой. Аделия привычно делает анонс следующего стрима с Петей и заканчивает этот. На сегодня её работа закончена. Алиса её терпеливо ждёт. Наверное, знает, что трансляция закончилась, потому что буквально через пару минут набирает её. — Bebe, — сразу говорит она с улыбкой. Аделия не видит, но слышит это прекрасно. — Are you done? — Yep, — соглашается Аделия. — Ты что-то хотела? Алиса ещё плохо понимает русский и смешно зависает на том конце провода. Молчит. Потом тихонько смеётся. — Yes, i want you. With me,— говорит она, и Аделия закатывает глаза. Алиса с той истории с их филиалом в итоге осталась в системе. И теперь является одной из ведущих категории «M» — только в американском филиале. К сожалению Аделии, оставить в России её не могли. Но почему-то так сложилось, что Аделия начала с ней общаться куда ближе, чем должна. Даже модерировала дистанционно первые трансляции. А теперь Алиса откровенно с ней флиртует и говорит, что хочет, чтобы Аделия была рядом с ней. Как будто Аделия против. — Я тоже хочу быть с тобой, — выдыхает она и прикрывает глаза. — Но не знаю… когда ещё получится. Они говорят недолго, потому что Аделии нужно ещё закрыть смену. Но сам факт, что Алиса сама позвонила, очень радует и приятно отзывается в груди. Раньше Аделия не понимала Илью и Петю. Не осуждала, но не понимала, как они могли так существовать — сначала вести свои трансляции, а потом заниматься сексом… И ведь они, должно быть, всё-таки любят друг друга. Странно, сумасшедше, но любят. И, наверное, этот почти служебный роман — это единственное, что у них есть. А теперь понимает. Потому что сама каждый день ждёт Алису. Через тысячи километров и разные часовые пояса. Да, они не рядом и вряд ли будут, но… она ждёт. Когда на них случается облава, Аделия поначалу не хочет никуда бежать. Думает, что переедет куда-то и всё. Но их подвал накрывают. Начинают искать людей. И, конечно, Аделию тоже. Не как убийцу, но как соучастницу и организатора преступлений. Или как там — она не углублялась в подробности формулировок своих обвинений. Просто в один день на её почте появилось сообщение с билетом в Аргентину. Билет, само собой, был в один конец. Аделия даже вещи почти не собирает. Берёт только пару трусов и топов с собой и один комплект сменной одежды, и с маленьким рюкзаком садится на самолёт, который с пересадкой в Стамбуле несёт её в Буэнос-Айрес. Там, уже в Аргентине, её встречает Алиса. И её постоянный модератор — Эмбер. — Congrats, babe! You're safe now, — говорит ей Алиса и набрасывается с поцелуями. Аделия мягко подхватывает её и позволяет целовать себя везде, где можно — каждый уголок лица и даже шеи. Эмбер благоразумно отворачивается. — We got your documents sorted, so you're free to hang out here in Argentina for six months! And if you're interested, you're always welcome at our branch — we really need good moderators, — бегло говорит Алиса. Аделия с трудом понимает её, но выносит главное — полгода у неё есть место, где можно существовать. И это главное… — Если ты будешь со мной, то мне не важно, где мы будем. Алиса, конечно, не понимает её, но целует. Потому что теперь у неё есть она, Аделия, живая и настоящая. Совсем рядом. — Love you. — Me too.