Into the Sun

      Она стояла возле маленького пруда в парке и наблюдала за дикими утками. Я с улыбкой подошёл ближе, любуясь её струящимся платьем. Граница между маем и июнем выдалась невероятно тёплой. Свитеры спрятались далеко в шкаф. Ленивое удовольствие вырвалось на передний план. Теперь вместо работы всё чаще хотелось только сидеть под старыми деревьями и вдыхать запах тёплой пыли и древесины.       Куоре обернулась на звук моих шагов и мягко улыбнулась.       — Аморе мио. Ты пришёл, — сказала она, вновь вытаскивая мою рубашку из-за пояса. Я не сопротивлялся.       — Пришёл. Это свидание?       Куоре покачала головой.       — Нет, аморе. Мы не ходим на свидания. И никогда не пойдём.       Моё лёгкое настроение начало медленно улетучиваться. Я ни на что особо не надеялся, но всё же почувствовал себя в тот момент отвергнутым. Девушка посмотрела на мой погрустневший взгляд и взяла под руку, ведя вдоль пруда.       — Всё просто. Если не будет свиданий, значит не будет и расставаний. Никто не будет страдать и плакать, если всё закончится. Логично же? Так что обойдёмся безо всяких свиданий. Просто побудем вместе.       Это был самый красивый и противоречивый отказ, что я получал в жизни. Отказ, внутри которого неожиданно спряталось не только разрешение, но и некая надежда на продолжение. Я не мог это толком осмыслить, а потому шёл и просто глупо улыбался, глядя в землю.       Взяв себе по стаканчику мороженого, мы неторопливо прогулялись, наслаждаясь лучами солнца. А затем разместились в глубине парка прямо под старыми ивами, что росли на берегу пруда. Длинные ветки ласково касались поверхности воды, в то время как пальцы Куоре нежно поглаживали воротник моей рубашки.       — «Виво пер тэ»… «Я живу для тебя», — учила меня девушка.       — Виво пер тэ, — повторял я.       — Чудесно. «Ти пенсо семпре» — «Я всё время думаю о тебе».       — Ти песо…       — Пенсо.       — Ти пенсо семпре.       — Да, — кивнула девушка. — «Сэи семпре нэл мио куоре». «Ты всегда в моём сердце».       — Сэи семпре нэл мио куоре. Половину слов из этой фразы я уже знаю.       — Да. Ты быстро учишься.       — Итальянский и правда невероятно красиво звучит.       — Не зря его называют языком любви. Говори на нём тише, делая голос глубже. Так получается намного чувственнее.       Я позволил себе улечься головой на колени сидящей на земле девушки и достал сигарету. Куоре дала мне прикурить моей же зажигалкой и расслабленно опёрлась спиной на ствол дерева. Длинные ветви ивы прятали нашу пару от остальных посетителей, так что никто не мог упрекнуть нас в курении в общественном месте. Мы вновь делили одну сигарету на двоих, полушёпотом обсуждая узоры дыма. Это ощущалось невероятно интимно. Тихие выдохи и негромкие слова звучали оглушающе для меня и навечно сохраняли тот уголок парка особенным в моей памяти.       — Если не двигать сигаретой, то дым напоминает стелющуюся ленту. Бесконечную в своей красоте, — говорила девушка, перебирая мои волосы.       — Как лента Мёбиуса, — хмыкнул я. — Одна из самых красивых математических моделей.       — Кстати, аморе мио… Почему ты выбрал точные науки? Что тебя в них привлекло?       Я задумчиво поднял глаза вверх, легонько щурясь от солнца, пробивающегося сквозь листья ивы. Куоре неторопливо затянулась, неотрывно глядя на меня сверху.       — Никогда не задумывался на эту тему глубоко. Но дай мне минуту. Кажется, сейчас смогу нащупать ответ.       Я взял сигарету из рук девушки и сделал медленный вдох. Новый клуб дыма, вылетевший из моих губ, нарисовал убегающие вдаль рельсы.       — Думаю, меня привлекает их простота и однозначность. В точных науках нет места двусмысленности. Законы физики, математики, химии составляют основу этого мира. И никто не может их нарушить. Даже за деньги.       Девушка чуть ухмыльнулась. Я стряхнул пепел и продолжил:       — Когда сходятся вычисления, графики и уравнения, я чувствую странный трепет. Всё сошлось, всё верно, всё правильно. События сложились в нужном направлении. В такие моменты я ощущаю жизнь упорядоченной и спокойной. Появляется надежда, что наш мир — это не хаотичный набор событий. Что в нём есть логика, понятность и предсказуемость. А раз так, то всё предопределенно. И значит я тоже не случаен. Для меня есть место и предназначение. Нужно лишь увидеть нужную закономерность.       — Звучит очень утешающе.       — Верно. Получается, точные науки — это мой способ обретения смысла и надежды.       — А что, если твою жизнь наполняет лишь хаос?       — Хм… Кто знает… Может хаос — это тоже нужная переменная в уравнении моей жизни.       Куоре долго молчала, глядя на блики воды. Дикие утки периодически перелетали туда-сюда по пруду, наполняя пространство мягким шлёпаньем крыльев. Я, пригретый теплом солнца и девушки, начал тихонько дремать.       — Ты знаешь про уравнение Дирака? — спросила Куоре, нарушая мой летний сон.       — Кхм. — Я протёр глаза и лениво приоткрыл их. — Это из физики. Объяснение квантовой запутанности электронов.       — Да. Если две системы взаимодействуют друг с другом в течение определённого периода времени, а затем отделяются, то они продолжают существовать уже не только раздельно, но и как общая уникальная система. То, что влияет на одного, отражается и на другом, даже на расстоянии световых лет.       — Почему ты про это вспомнила?       — Поль Дирак открыл, что у каждой частицы есть её отражение. Материя и антиматерия. Свет и тень. Импульс и покой. Но только когда противоположности приходят в согласие, возникает устойчивость. Как думаешь… Это похоже на любовь? Ведь она тоже держится на балансе. Твёрдость и уступчивость. Близость и свобода. И расстояние в световые годы не способно уничтожить это чувство. Оно неизменно, даже если твой возлюбленный остался на другом конце вселенной. Если два человека однажды полюбили друг друга, то они всё равно что запутанные электроны, будут продолжать влиять друг на друга до скончания времён. Что бы с ними ни происходило. Так может Дирак и впрямь вывел уравнение, описывающее суть любви?       Куоре, не мигая, смотрела на воду. А я смотрел на то, как красные кончики её волос легонько колышутся от ветра.       — Я всегда думал, что любовь — это нечто хаотичное. Управляемое в основном гормонами. Но… Если есть возможность заключить её в виде уравнения, то это одновременно упрощает столь сложное чувство, но и лишает его некой магии. Даже не знаю, чего хочется больше в таком случае: досконального объяснения или приятных иллюзий.       Девушка мягко улыбнулась и опустила на меня взгляд.       — Тебе ещё долго работать над диссертацией?       — Исследования закончены. Теперь только писать сам текст и рисовать графики, — ответил я.       — Покажи мне свой дом.       Я удивлённо распахнул глаза.       — Дом?       — Да.       — У меня его нет…       — Значит, место, где ты спишь ночью.       — Это крохотная комната в общежитии, куда я прихожу только поспать.       — Покажи.       — Там очень тесно и пыльно. Кухня, гостиная, рабочий кабинет и коридор помещаются в одной комнате в несколько квадратных метров.       — Хорошо.       Тон Куоре говорил, что я не отверчусь. Чуть поразмышляв, я поднялся и всё же повёл девушку к себе. Не говоря больше ни слова, мы пешком добрались до комнаты в моём общежитии.       Свет потолочной лампы озарил собой мой беспорядок. Повсюду были стопки книг. Над рабочим столом на свету кружились пылинки. Чайник прятался за горой одежды на тумбочке. Плиты не было, а в старой духовке я хранил обувь. Одноместная кровать была небрежно распахнута. Я тут же смущённо принялся её заправлять.       — Оставь, — сказала Куоре, проходя внутрь. — Говорят, что постель не надо накрывать одеялом для лучшего проветривания после сна.       Мои уши покраснели от неловкости, но девушку ничего не смутило. Я подумал, что она виртуозно скрывает свою брезгливость, однако Куоре спокойно прошла к навесным шкафам, перешагивая горы учебников, и нашла там несколько чайных пакетиков.       — О, чудесно. Для начала я заварю нам чаю.       Одежда с тумбы переместилась на кровать, освобождая чайник. Я только и успевал отодвигать с пола стопки книг, чтобы девушке было удобнее шагать. В крохотной душевой у порога чайник впервые за долгое время наполнился водой. Я нашёл две кружки, которые сильно отличались по объёму и не сильно отличались чистотой… Но Куоре ни бровью не повела. Она закончила с заваркой и оперлась с кружкой о край моего стола, смакуя вопиюще неприличный для приёма гостей напиток.       — Мы ненадолго разойдёмся после чаепития, — говорила она. — Я принесу портативную плитку, чтобы можно было приготовить обед, а ты принесёшь из университета ноутбук и всё необходимое для работы. Мы вместе разгребём стол от книг и создадим чуть больше комфортного пространства.       Ни отвращения, ни брезгливости… Куоре абсолютно спокойно приняла мой неидеальный мир и помогла немного упорядочить его, чтобы мне было приятнее работать.       Тем же вечером я сидел уже за чистым столом, печатал введение в ноутбуке и наслаждался ароматом овощного рагу, доносившегося с подоконника. Именно там Куоре разместила свою плитку и, мурлыкая под нос, готовила нам ужин. Меня охватывало странное чувство, что такое положение вещей было самым правильным. Хаотичное поведение Куоре слилось с прямолинейностью моей жизни и создало этим упорядоченную и совершенную структуру, где всё внезапно оказалось на своём месте. Столь законченная и идеальная модель, что даже такие моменты вроде незнания имён друг друга казались лишь подходящим дополнением этой реальности.       — Работай, аморе мио. Не отвлекайся на меня. У тебя столько книг, что я точно не заскучаю.       На сытый желудок текст и правда с лёгкостью лился из меня. Я быстро печатал и иногда поднимал глаза на девушку, что, воткнув белые наушники в уши, сидела на моей кровати и увлечённо листала что-то из матанализа. Говорят, кошки иногда выбирают себе человека и приходят к нему в дом, чтобы жить рядом. Куоре точно была такой кошкой. Без предупреждения решила стать частью моей жизни. Ни свиданий, ни поцелуев, ни клятв… Ничего из этого у нас не было. С того дня мы просто стали жить вместе, минуя все стандартные для пар фазы.       Она украшала пространство цветами и своим присутствием. Я позволял ей спать в моей кровати и класть голову на плечо. Она всегда засыпала раньше меня. Я, увлекаясь написанием работы, мог очнуться уже глубокой ночью. Потирая опухшие от напряжения глаза, залезал под одеяло к девушке и тут же растворялся в её объятиях. А утром просыпался от аромата свежесваренного кофе. Смотрел на то, как девушка беззвучно танцует или читает рядом, и с новыми силами приступал к своей работе.       Я боялся сломать этот идеальный цикл и просто позволял всему происходить по заданной Куоре траектории. Постепенно превратился в счастливого Сизифа.       Но одной ночью мне было тяжелее обычного.       Начало июня выдалось жарким и душным. Даже открытое окно, откуда доносился сладко-терпкий аромат разогретых растений, не спасало. Куоре уже спала в моей кровати, сбросив тонкое одеяло на пол. Я никак не мог сосредоточиться на работе, отвлекаясь на ноги девушки в коротких спальных шортах. Промучавшись пару часов, я в итоге погасил настольную лампу и, сняв футболку, лёг в постель. Куоре, почувствовав меня рядом, прижалась спиной к моей груди и поудобнее устроилась на подушке. Я смотрел на неё в полумраке ночной комнаты и волновался. Казалось, что сердце бьётся так сильно, что стучит сквозь мою грудь прямо по спине девушки. Нерешительно, но я положил свою ладонь на бедро Куоре. Она не отреагировала. Моё дыхание участилось. Подождав пару минут, я осторожно провёл рукой по её коже выше. Красные кончики волос щекотали мои ноздри, дурманя своим запахом. В груди стало больно. Я перевёл ладонь на талию девушки и чуть сжал её. Куоре мягко положила свою руку поверх моей и переплела пальцы. Я сильнее разволновался. Губы робко прижались к спине девушки. Хотелось продолжить, но меня остановил тихий шёпот:       — Я понимаю, это непросто… Но постарайся успокоиться.       Тело заныло. Как можно было взять себя в руки, когда её бёдра так тесно прикасались к моим? Я стиснул зубы и медленно выдохнул в затылок девушки, заставляя красные кончики трепетать. Тяжело… Не придумав ничего лучше, я развернулся в постели и лёг спиной к Куоре, с досадой подложив руку под голову.       Через пару мгновений сзади почувствовалось шевеление и ладонь Куоре погладила моё плечо. Крепко прижавшись ко мне сзади девушка тихо шепнула:       — Иль мио куоре баттэ соло пер тэ. Граци дэсистере.       Сквозь свои мысли я плохо расслышал её слова. Но тон был наполнен такой лаской, что я сдался. Поймав ладонь девушки, я крепко прижал её к своей груди и, странным образом успокоившись, отдался во власть сна.       Я не задавал Куоре вопросов и не навязывал каких-то действий. Она отвечала на это лаской и заботой. Мне больше не нужно было думать о еде, чистоте, покупках и других бытовых вопросах. Куоре полностью взяла эти моменты на себя, оставляя мне возможность спокойно работать. Благодаря такому подходу диссертация, которую я хотел растянуть как можно дольше, была закончена намного раньше положенного срока.       Мы вместе пошли относить первую версию моей работы профессору. Куоре осталась у входа в университет, слушая музыку на своём плеере, а я ушёл искать своего наставника.       Когда плодотворная встреча закончилась, я довольно возвращался назад. Но вдруг, подходя к выходу, услышал душераздирающий плач. Выскочив на крыльцо, я увидел Куоре, сидящую на полу и сжимающую в руках свой треснувший плеер.       — Тесоруччо… — отчаянно рыдала она.       Рядом стоял молодой студент и бесконечно извинялся перед ней. Я тут же подлетел к ним.       — Что случилось?       — Я нёс свой проект и не заметил девушку, — начал оправдываться паренёк. — Случайно толкнул её, от чего плеер упал на каменный пол и треснул. Я куплю вам новый, гораздо лучше. Не переживайте так сильно.       — Мио тесоруччо… — голосила Куоре, не обращая ни на кого внимания. В её слезах было столько искренней и никому непонятной боли, что моё сердце сжалось. Я помнил, что она очень любит свой старенький плеер, но не знал причины такой привязанности. Не задавая лишних вопросов, я просто обнял девушку за плечи и повёл к себе.       — Не переживай. Я починю его. У меня дома есть инструменты. Всё будет хорошо.       Куоре не прекратила плакать, но послушно пошла вслед за мной. Свидетели этой сцены недоумённо пожали плечами, глядя на нас, и разошлись по своим делам.       Дома я смахнул со стола бумаги и осторожно положил треснувший плеер под лампу. Внимательно осмотрев корпус, понял, что на внутренней плате повредилась всего пара проводков. Порывшись в коробках у стены, я нашёл набор для паяния и вернулся за стол. Куоре, всхлипывая, лежала на кровати, глядя в пустоту. Пока мой крохотный паяльник разогревался, в тех же коробках я нашёл универсальный клей. Затем, неторопливо работая, мне удалось аккуратно нанести припой и соединить все контакты обратно. Клеем же я осторожно обработал корпус плеера снаружи. Трещинка всё равно была видна, но на воспроизведении музыки это никак не должно было сказаться. Вставив в гнездо наушники, я сел на край кровати и протянул устройство обессиленной Куоре.       — Я попробовал его включить. Всё работает. Можешь послушать.       Девушка испуганно села в постели и робко взяла плеер двумя руками. Торопливо воткнув в уши наушники, она быстро что-то поискала в плейлисте и воспроизвела. Я по-прежнему ничего не мог услышать. Ни одного музыкального бита. Но Куоре явно что-то слышала, потому что спустя пару мгновений она вновь сильно разрыдалась и бросилась мне на шею.       — Мио тесоруччо… — благодарно плакала она на этот раз и крепко стискивала меня руками.       Я позволил ей неторопливо выплеснуть свои эмоции. В тот момент мне стало плевать, чем ценен тот плеер. Главное, что я смог вернуть его ей. Это определённого стоило всего.       Мы долго сидели в обнимку, после чего я оставил измотанную девушку лежать в постели, а сам вернулся за стол. Куоре сжалась в клубок, слушая плеер, и, постепенно успокоившись, провалилась в сон. Я же достал свою диссертацию и принялся вносить на ноутбуке правки, полученные от профессора. Комната наполнилась тихим сопением и стуком клавиш.       На улице постепенно стемнело. Из окна доносился тёплый воздух, украшенный сладковатым ароматом сирени и других цветов. Какая-то птица пролетела совсем близко, отвлекая меня шорохом своих крыльев. Я стянул на нос очки и устало протёр глаза. Размяв шею и плечи, перевёл взгляд в окно, фокусируясь на дальних объектах. Когда напряжение в глазах отступило, я повернул голову в сторону кровати. Куоре лежала там и внимательно следила за всеми моими действиями. Какое-то время мы просто молча смотрели друг другу в глаза.       Город понемногу затихал, унося свои шумы в следующий день. За окном остались звучать лишь летние насекомые. Лёгкий стрёкот и щелчки. В чём-то механические и непонятным образом уютные. В голове я начал представлять чертёж механизма, который будет воспроизводить точно такие же звуки.       — Аморе мио, — позвал меня негромкий голос.       Я сфокусировал взгляд на девушке. Куоре чуть отодвинулась, освобождая пространство на кровати, и легонько похлопала рядом с собой ладонью. Я кивнул, закрыл ноутбук, выключил лампу и, раздевшись, лёг в постель лицом к девушке. Рука Куоре мягко коснулась моей щеки. Я прикрыл глаза и чуть понежился, наслаждаясь лаской и готовясь ко сну. Убрав волосы с моего лба, девушка придвинулась ко мне ближе. Я с любопытством открыл глаза и тоже придвинулся ей навстречу. Куоре не сводила с меня взгляд, внимательно изучая лицо. Чуть подумав, она ещё немного придвинулась, оставляя между нами уже какие-то сантиметры. Я невольно опустил взгляд на её губы. Дыхание девушки щекотнуло мои щёки. В груди вновь стало больно. Я придвинулся так, что между нашими губами осталось лишь несколько миллиметров, и настороженно поднял взгляд на девушку. Куоре не отодвинулась. И мгновение спустя я впервые почувствовал прикосновение её губ к моим.       Оно не было случайным. Куоре действительно подарила мне лёгкий поцелуй. Мимолётный и воздушный. Мой сон тут же отступил. Не прерывая зрительный контакт, я тоже легонько коснулся её губ своими, словно возвращая поцелуй обратно. По глазам девушки сложно было что-то понять. Но её ладонь скользнула по моему плечу вниз и оказалась на талии. Бедро девушки плотно соприкоснулось с моим. Куоре подняла на меня взгляд и, прижавшись грудью, неторопливо увлекла в новый поцелуй. Моя ладонь переместилась на её затылок, притягивая к себе ближе. Теперь я впервые смог распробовать вкус губ девушки.       Прикрыв глаза, мы погрузились в исследование друг друга. Неторопливо наслаждаясь поцелуем, я переместил свою ладонь с затылка на бедро девушки. Пальцы ласково погладили кожу сквозь одежду и поползли выше к краю брюк. Обведя по контуру красивый изгиб на талии, я переместил ладонь на плечо девушке и осторожно стянул с него лямку её топика. Куоре прервалась и слегка отстранилась от меня, заглядывая в глаза. Большим пальцем руки она мягко провела по моей нижней губе.       — Ты правда этого хочешь? — шепнула Куоре.       Я медленно кивнул, не сводя с неё глаз. Девушка чуть сглотнула.       — У меня давно ничего не было. Я могла растерять навыки.       — Значит, мы в одном положении, — шепнул я в ответ, поглаживая пальцами её скулы.       — А ещё… У меня неидеальное тело. Тебе может не понравиться.       Я посмотрел на неё с упрёком и увлёк в поцелуй, чтобы больше не слышать этой чуши.       Да, я видел те несовершенства, которые смущали девушку, когда раздевал её. Видел небольшое количество растяжек на груди, её мягкий, округлый живот, плоские шрамы на предплечье и пухловатые бёдра. Но я не воспринимал это как изъяны. Для меня всё это было частью Куоре. Просто детали, которые делали картинку девушки цельной. Я искренне наслаждался её телом и тем женским жаром, с которым она впустила меня в себя. Мы плотно переплелись в узкой постели, создавая свою собственную квантовую запутанность. Видя мою искреннюю увлечённость, Куоре постепенно расслабилась и тоже смогла начать наслаждаться. Она всё смелее отзывалась на мои прикосновения и дарила интимную ласку в ответ. Наши вкусы и запахи смешались воедино. Руки и ноги Куоре образовали собой плотный капкан, в котором я был не прочь остаться навечно. Единственное, чего мне теперь хотелось — сделать девушку счастливой.       — Ти амо, — с жаром шептал я ей в губы, ускоряясь в движении.       Её пальцы с силой стискивали мои плечи каждый раз, когда она слышала эти слова. Полный обожания и признательности взгляд Куоре сводил с ума и быстро приближал развязку. Та июньская ночь в моей голове казалась такой же яркой, как свет звезды. А тихий финальный вздох для меня прозвучал громче взрыва сверхновой.       После неожиданно случившегося единения, я почти физически ощущал, как в моей постели родилась новая, уникальная система, которая теперь будет созависимо существовать вне времени и пространства. Я холил и лелеял эту мысль, уткнувшись в красные кончики волос. Тёплая кожа шеи подле моих губ бесконечно манила, заставляя касаться её даже сквозь накатывающий сон. Я так и уснул, продолжая дарить Куоре свои лёгкие поцелуи.       Проснувшись утром, я увидел девушку, сидящую рядом на постели спиной ко мне. Её взгляд был устремлён в окно. Обнажённая кожа чуть светилась в первых лучах солнца. Я пробежался поцелуями вдоль позвоночника девушки снизу вверх и обнял сзади за талию, устроившись подбородком на её плече. Глаза невольно сощурились, попав под свет из окна. Лениво выдохнув, я прижался к Куоре теснее и тоже погрузился в утреннюю задумчивость.       Мои пальцы плавно скользили по коже девушки, касаясь шеи, ключиц и груди. Её запах казался самым родным и знакомым. Само её существование как будто было тем недостающим паззлом, что сделал мою жизнь стабильной и устойчивой. Как без постоянной Планка невозможно объяснить свойства атомов, молекул и элементарных частиц, так и без Куоре я больше не мог объяснить суть своей жизни. А ведь я даже не знал её имени…       — О чём ты думаешь? — тихо спросила девушка, глядя в окно.       Я коснулся губами её плеча.       — О том, какой цвет подойдёт для стен дома с золотисто-зелёной крышей.       Куоре долго думала над этим, а затем обернулась на меня. Я положил ладонь на её щёку и увлёк в неторопливый поцелуй.       Говорят, что интуиция — это не что-то мистическое. Это вполне себе конкретная способность человека считывать мельчайшие изменения в пространстве и обстановке. Неосознанно, но безошибочно. Моя интуиция шептала мне весьма неприятные вещи. Настолько неприемлемые, что я предпочёл сладкие иллюзии и отмахнулся от любых предчувствий.       — А о чём ты думаешь? — спросил я Куоре.       Девушка медленно выдохнула и, не отвечая, встала. Она полностью оделась и, не оглядываясь на меня, направилась к порогу.       — Мне нужно уйти, — в итоге сказала она напоследок.       — Хорошо.       Дверь хлопнула. Я остался в своей постели один.       Интуиция громко высказалась: это конец. Я отмахнулся, но подсознание без моего позволения стало подкидывать доказательства. Потухший взгляд, ровный голос, холодная отстранённость. Она ушла не по делам и не на время. Ей просто надо было уйти. Насовсем. Но я не мог в это поверить. В основном, потому что не мог понять, с чего вдруг всему надо было закончиться. Сизиф и его труд неразделимы!       Но Куоре не вернулась в течение дня. Не пришла она и на следующий день. Я часами высматривал что-то в окне и чего-то ждал.       К концу третьего дня я согласился с тем, что чёртова интуиция оказалась права. Вокруг тут же стало омерзительно тихо. Я пил холодный чай из кружки, что всё ещё хранила на своём ободке остатки красной помады, и мысленно молился. У нас не было свиданий, не было отношений. Значит, и это — не расставание. Что угодно, но не оно.       — Пожалуйста… — шепнул я в пустоту.       Но ответить было некому. Рядом больше не было той девушки, которую я теперь буду вынужден помнить намного дольше, чем знал лично. По её логике я не должен был грустить или чувствовать боль. И всё же…       Я с расфокусированным взглядом сел за свой стол. Солнце медленно выгуливало тени по полу, касаясь книг на подоконнике. Соловей за окном тихо начал свою трель, предвещая ночь. Но теперь даже насладиться его пением не с кем… Открыв ноутбук, я уныло пролистал диссертацию. Ладонь чуть дрогнула. Я позволил ей быстро действовать, пока сознание не передумало. Страница 37. Удалить. 38. Удалить. 39. Удалить. 40. Достаточно.       — Это странно… В прошлый раз я этого не заметил, — рассуждал профессор, покусывая дужку своих очков и листая мои бумаги. — Данные не сходятся. Вот здесь и здесь словно отсутствует кусок. Без него все выводы — неоправданны и натянуты.       — Правда? — безэмоционально ответил я.       — Мне жаль, но похоже, что вам придётся повторить пару своих исследований. Добавить недостающие данные. Иначе комиссия сочтёт, что ваши выводы взяты из воздуха.       — Понятно. Я проведу ещё эксперименты.       — Не расстраивайтесь. То, что работы возвращаются на доработку — это нормально. Я тоже переписывал свою диссертацию около двенадцати раз. Это лучше, чем потом краснеть перед комиссией.       — Да. Я пойду.       — Конечно. Как доведёте работу до ума, приходите на повторный просмотр.       Я вновь торчал в лаборатории с утра до вечера, где гул аппаратов ненадолго заглушал шум в голове. Возле старых ив я опять иногда курил сигареты. Но не докуривал. Целой сигареты было слишком много. Где-то на середине я тушил их об стену и безжалостно выбрасывал.       В один день я не успел закурить, застав у заднего входа дворника. Он сгребал сухие листья и чуть кряхтел, потирая спину. Немного подумав, я взял грабли из старой беседки и присоединился к нему. Мужчина добродушно покивал, принимая мою помощь, и воодушевлённо принялся рассказывать о своих ленивых внуках. Я его почти не слушал. Убрав сухие ветки и прочий мусор, мы принялись перекапывать клумбы.       Солнце уже почти село, когда работа в саду была закончена. Пожав друг другу руки, мы с дворником разошлись. Вернувшись в лабораторию, я увидел, что мой эксперимент провалился из-за того, что аппарат не был вовремя остановлен. Это значило, что завтра придётся начать всё сначала. Тогда я впервые чуть улыбнулся. Взгляд упал на телефон, лежащий на краю стола. Пора было идти домой, но я не торопился.       «Первый не пиши.» Я смотрел на экран и терпеливо ждал чего-то. Правда лишь минут пятнадцать…       Список контактов. «Куоре мио». Набрать сообщение. «Время — это бесконечно восполнимый ресурс. Я готов дать тебе его столько, сколько нужно.» Отправить. «Не прочитано».       Я терпел ещё час, гуляя по тёмной лаборатории туда-сюда. Потом вновь взял телефон. «Не прочитано». Видимо, всё же конец…       На следующий день профессор решил лично помочь мне с экспериментом. Я с трудом скрывал раздражение. Пришлось начать работу сразу же, не оттягивая, как я планировал. Мы много часов трудились, прервавшись лишь на обед, а потом кропотливо вносили данные на ноутбуке.       Только под вечер меня, наконец-то, оставили в одиночестве. Я по полчаса печатал каждую запятую, не желая заканчивать. Глаза жутко ныли под очками. Спина обещала боль прямо с утра. Когда на телефон пришло уведомление, я чуть не скинул его на пол со злости.       «Куоре мио» — расплывчато показалось на экране. Сердце больно врезало по рёбрам. Дрожащими руками я схватил мобильный и открыл сообщение. Ни слова. Только геометка.       Я вылетел из своей лаборатории так быстро, что даже не выключил ноутбук.