Хмельная голова, дурной язык

— Ты бог лжи и обмана. Маленький милый лжец. — Хеймдалль говорил неторопливо, словно сами слова еле ворочались на языке. Некоторые он словно бы смаковал. — Лжец. Хаос во плоти. Йотун. Враг Асгарда. Маленький милый разрушитель миров и порядка. Будущий отец чудовищ. Он склонил голову подобно птице и растянулся в нелепой улыбке. Золото блеснуло из-под его губ (таких красивых!) в свете от костра. Глаза мерцали, как лукавые звёзды. Атрей, несмотря на всю любовь внутри, начал закипать, и не только от того, какую нелепицу говорил Хеймдалль и как себя вёл, но и от того, что люди вокруг наблюдали за этим представлением. От того, как сильно несло хмелем от другого бога он, кажется, мог опьянеть сам. — Почему ты так себя ведешь? «Почему так напился? Почему позволил себе явиться вот таким передо мной? Перед людьми?» Хеймдалль только шире улыбается и запрокидывает голову. Цокает языком, драматично вздыхает. Затем сквозь его стиснутые зубы слышится сдавленный смех. Атрей молчит, чувствуя, как кончики ушей и его собственное лицо начинает гореть. Он надеется, что сумерки достаточны густы, чтобы спрятать его стыд. — Как будто бы мне есть дело. «Ты невыносим» — Атрей закатывает глаза и встаёт. — Пойдём в палатку. Тебе нужно отоспаться. «И привести себя в порядок!» Ещё раз. Какого черта Хеймдалль позволил себе быть вот таким. Это не его натура, не его природа и это селит в Атрее комок тревоги, прямо под сердцем. Он бог порядка, всегда идеальный, всегда собранный, всегда начеку. Его ум и чувства всегда чисты и остры, готовые ко всему и всегда, как натянутая стрела. Ещё раз. Что случилось? — Хаос. Хаос прямо здесь. — Хеймдалль не стесняясь тычет в лоб Атрею и снова улыбается. Улыбка то сходит, то появляется на его лице, словно бы его настроение меняется каждое мгновение. — Ты как шторм. Они оба молчат. По спине Атрея ползет ощущение чужих взглядов, подобно жукам. Он хмурится, всматривается в лицо бога перед собой, словно бы сможет прочитать его мысли, но Хеймдалль предстает перед ним запутанным, совсем непонятным. Его прекрасные сиреневые глаза задумчиво скользят по его лицу, словно бы Хеймдалль решает внутри себя какую-то загадку. — Идём в палатку. Идём спать. — Атрей пытается ещё раз, но ему не отвечают. — Хеймдалль, что случилось? Спустя пару минут раздумий Хеймдалль выдаёт с абсолютно каменным лицом: — Ты. — Что? — Ты случился. Бог лжи. Бог обмана. Отец чудовищ. Предвестник Рагнарёка. Йотун. Сын богоубийцы. Враг. С каждым словом Хеймдалль приближался к нему всё ближе, словно бы каждый титул, каждое оскорбление вызывало не отвращение в нём, а влечение. Он положил ладони на лицо Атрея и потянулся к губам. «Совсем-совсем пьян…Ходячая катастрофа!» — подумал Атрей и отодвинулся от бога. Лицо последнего исказилось, как от самого вероломного предательства. Хеймдалль ошеломленно пялился на него пару мгновений, но потом нахмурился и притянул Атрея к себе. Его губы впились в нежную кожу на его шее и принялись целовать и вылизывать её. Сердце у Атрея горячо поджалось и словно бы сделало кувырок в груди. Будь они наедине, он бы разомлел, как и во все ночи до этой, но сейчас они не одни. На них смотрят со всех сторон. От этого ощущения воздух встал в горле, как непроходимый комок. — Прекрати, — Атрей зашипел и попытался отодвинуться, но его только сильнее прижали к себе. — Ты моя прекрасная погибель. Моя болезнь. Мой хаос. Мой Локи. Мой. Навсегда мой. — Язык Хеймдалля горячо прошелся по ключице, а потом и по плечу, когда он принялся стягивать с Атрея одежду. — Хеймдалль, прекрати. На нас смотрят!.. — Атрей взял бога за косы и оттянул от себя, голос его был нервным, приглушенным и с придыханием от чужих поцелув. Несмотря на злобу и стыд, но это был его Хеймдалль. Его вредный, прекрасный Хеймдалль с такими красивыми глазами, но с таким дурным нравом и ядовитым языком. И всё равно самый любимый. — Пусть смотрят! — Хеймдалль рыкнул и оскалился, одернув его руку от своих волос. Стыд сменился на гнев. Атрей сам не заметил, как оскалился и всё-таки вырвался от чужих прикосновений. Он встал под внимательным взглядом бога перед собой. Хеймдалль прихватил его за бедро и просто смотрел в глаза. Наверняка читал его мысли. — Идём спать. — Я могу вырезать их. — Что? — Атрей опешил и вздрогнул от колючего страха. — Я вырежу им всем глаза, чтобы они не смотрели. Чтобы не смущали тебя. Тогда ты позволишь мне? — пальцы Хеймдалля мягко массировали его под коленом, а потом поползли выше, прощупывая его бедро под тканью одежды. Выражение его лица пусть и было хмельным, но ни намека на то, что он шутит не было. Хеймдалль говорил об этом так спокойно и серьёзно, что Атрею стало жутко. А ещё ему не нужно было быть провидцем, чтобы ощутить страх людей вокруг. Мир вокруг как будто бы стал холоднее, а ладонь Хеймдалля на его бедре только горячее. — Нет. Не делай этого. Хеймдалль недовольно надул губы и склонил голову в своей драматичной манере. Внизу живота у Атрея начало тянуть и чужие сиреневые глаза вмиг метнулись туда, где начинало теплеть. — Идём в палатку. — Атрей взял ладонь на своём бедре и переплел с ней пальцы в любовном жесте, — Пойдем. — Ты точно будешь моей погибелью. — Может быть. Но не сегодня. Идём.