Табу

Толпа перед информационными табло Главного корпуса Юэй гудела, точно растревоженный улей. Сотни подростков, затаив дыхание, вытягивали шеи, пытаясь отыскать свои номера и имена в заветных списках зачисления. Воздух был буквально наэлектризован предвкушением, страхом и триумфальными криками тех, кто уже нашёл себя. Но посреди этого хаоса двое стояли абсолютно неподвижно, словно шторм вокруг их не касался. Они были похожи так, как могут быть похожи только близнецы. Одинаковый, редкий оттенок светлых волос, платиновым золотом отливающий на солнце. Тонкие, аристократичные черты лица, бледная кожа и разрез серо-голубых глаз — практически зеркальное отражение друг друга. Но если юноша стоял, скрестив руки на груди с привычным выражением лёгкого, едва заметного превосходства, то девушка чуть подалась вперёд, вчитываясь в светящиеся строчки. Нейто и Нейко. Два имени, начинающихся с одного кандзи — «Ней», означающего спокойствие. Вот только спокойствия внутри у обоих сейчас не было. Глаза Нейко скользнули по заглавным буквам курсов. — Нейто… — тихо позвала она, и её голос утонул бы в общем шуме, если бы брат не ловил каждый её вздох. — Смотри. Курс Героев. Их имена были там. Оба прошли. Но… — Класс 1-А, — прочитал Нейто вслух, и его взгляд замер на строчке ниже. — И класс 1-В. На секунду между ними повисло странное, оглушающее молчание. Насмерть притертые шестерёнки их общего мира, который до этого момента крутился идеально ровно, вдруг дали сбой. Они всю жизнь, с самого детского сада, сидели за одной партой. Они делили одну комнату, пока родители не расселили их по разным, но даже тогда они умудрялись сбегать друг к другу по ночам. Они были единым целым. А теперь система Юэй безжалостно провела черту прямо между ними. Нейко медленно повернула голову к брату. В её глазах промелькнула растерянность, смешанная с глухой тревогой. Она привыкла, что Нейто всегда рядом — её щит, её опора, её продолжение. Заметив этот взгляд, Нейто тут же изменился в лице. Секундная паника в его глазах исчезла, сменившись привычной, слегка ленивой ухмылкой. Он резко выпрямился и собственническим, но мягким жестом положил ладонь ей на плечо, слегка сжимая пальцы через ткань куртки. Этот жест значил: «Я здесь. Всё под контролем». — Ну и чего ты так смотришь, Нейко? — фыркнул он, закидывая голову назад и демонстративно игнорируя удивлённые взгляды проходящих мимо абитуриентов. — Подумаешь, распределили в разные классы. Это же просто формальность, глупые административные игры! Всего лишь какая-то буква алфавита. Какая разница, «А» или «В»? Программа-то у нас одинаковая, учителя из одной коллегии, да и корпус один. Мы всё равно будем пересекаться на каждой перемене. Нас невозможно разделить такой глупостью, так что даже не думай переживать. Нейко слабо улыбнулась, чувствуя, как тепло от его ладони на плече немного утихомиривает панику в груди. — Да, ты прав. Это просто буквы. Они еще не знали, что эта невинная «буква» превратится для Нейто в источник ядовитой, болезненной одержимости и зависти, а для их отношений — в непреодолимую пропасть. Сейчас они были наивны. Они верили, что их связь сильнее правил Юэй. — Пойдём отсюда, — Нейто скользнул рукой вниз, перехватывая её за локоть и увлекая за собой сквозь толпу. — Машина уже ждёт. Выйдя за ворота академии, они сели на заднее сиденье черного представительского автомобиля. Личный водитель семьи Монома, пожилой подтянутый мужчина, вежливо кивнул им через зеркало заднего вида. — Поздравляю с успешным зачислением, молодой господин, молодая госпожа. Домой? — Да, Кобаяши-сан, домой, — отозвался Нейто, откидываясь на кожаное сиденье. Как только машина плавно тронулась с места, унося их прочь от шумной академии, Нейко прижалась лбом к прохладному боковому стеклу. Мелькающие пейзажи Мусутафу расплывались перед глазами, и мерный гул мотора уносил её мысли назад, в прошлое. Туда, где всё было гораздо проще. В памяти сам собой всплыл их самый яркий, переломный день из детства. Им было по четыре года. Солнечный весенний день, залитая светом детская комната, заваленная мягкими игрушками и кубиками. В тот день они играли вдвоём, когда это случилось. У Нейко внезапно поднялась высокая температура. Её лихорадило, а ладони покалывало от странного, распирающего изнутри тепла. Родители уехали по делам, и испуганная маленькая Нейко сидела на ковре, прижав колени к груди, готовая разрыдаться от непонятного ощущения. Её причуда просыпалась — это была способность аккумулировать и концентрировать чистую кинетическую энергию, которая сейчас жгла её изнутри. — Нейко! — маленький Нейто подбежал к ней без тени страха. Его собственная причуда ещё никак не проявляла себя, и в семье уже начали беспокоиться. Но в тот момент его волновало только то, что его сестре больно. Он упал перед ней на колени и крепко, изо всех сил схватил её за маленькие горячие ладошки. — Не бойся, я с тобой! И в ту же секунду произошло чудо. Жар, терзавший Нейко, резко спал. Словно по какому-то невидимому каналу, избыток её энергии перетёк в Нейто. По коже мальчика побежали яркие, золотистые искры, точь-в-точь такие же, какими мгновение назад светилась Нейко. Нейто удивленно округлил глаза, посмотрел на свои светящиеся пальцы, а потом восторженно рассмеялся. — Смотри! Я могу как ты! Твоя сила — теперь моя сила! Именно тогда они поняли природу его причуды. «Копирование». Но что более важно — Нэйко стала его первым, самым важным и самым чистым источником. С того самого дня между ними установился негласный, почти мистический ритуал. Физический контакт стал для них необходимостью. Чтобы активировать причуду, Нейто должен был коснуться человека, но именно прикосновения Нейко давали ему ни с чем не сравнимое чувство абсолютной полноты и безопасности. Чуть позже, в средней школе, этот кокон вокруг них сжался ещё сильнее. Нейто рос сложным подростком. Окружающие дети часто дразнили его, называя его причуду «вторичной», «паразитической», ведь сам по себе, без чужой силы, он ничего не мог. Он злился, замыкался в себе и отращивал колючую, язвительную броню. Его начали сторониться. Но Нейко всегда оставалась на его стороне. Она помнила, как они сидели за одной партой в самом углу класса, полностью отгородившись от остальных. Помнила, как они делили один бенто на двоих, демонстративно игнорируя шепотки за спиной. Нейто тогда аккуратно перекладывал ей в коробку самые вкусные кусочки, наклонялся к самому уху и тихо, с затаённой яростью шептал: — Мне плевать на них всех, Нейко. Пусть говорят что хотят. Пока у меня есть ты, мне никто не нужен. Ты — моё истинное отражение. Мы докажем им всем в Юэй, чего мы стоим. Машина мягко качнулась на повороте, возвращая Нейко из воспоминаний в реальность. Она моргнула, переводя взгляд со стекла на брата. Нейто сидел совсем рядом. Он уже снял свой пиджак, оставшись в белой рубашке, и задумчиво крутил в пальцах мобильный телефон. Расстояние между ними на заднем сиденье было минимальным, но Нейко вдруг ощутила странный, пока ещё едва различимый укол одиночества. — О чём задумалась? — Нейто повернул к ней голову. В полумраке салона его глаза казались темнее, а взгляд — непривычно пристальным, изучающим. — Да так… вспомнила, как у нас проявились причуды, — тихо ответила она, поправляя прядь волос. — И как мы обещали друг другу, что порвём всех на вступительном экзамене. — И мы порвали, — на губах Нейто снова появилась уверенная, гордая усмешка. Он придвинулся чуть ближе, так, что их плечи соприкоснулись, и это привычное тепло мгновенно заполнило салон машины. — Мы оба на Курсе Героев лучшей академии страны. Отец с матерью будут в восторге, хотя мне, честно говоря, немного все равно на их одобрение. Главное, что мы там, где должны быть. Он на секунду замолчал, его взгляд опустился на её руки, лежащие на коленях. Нейто протянул руку и накрыл её ладонь своей — его пальцы были длинными, прохладными, но их прикосновение отозвалось в теле Нэйко уже знакомым, успокаивающим током. — Завтра наш первый день, — продолжал Нейто, и его голос стал чуть тише, глубже. — Новое место, куча незнакомых идиотов, которые наверняка будут мнить себя пупами земли. Особенно в твоём 1-А. Не позволяй им садиться тебе на шею, слышишь? Если кто-то из этих выскочек посмеет косо на тебя посмотреть или задеть… сразу говори мне. Мне не составит труда скопировать причуду какого-нибудь старосты и поставить их всех на место. — Нейто, я и сама могу за себя постоять, — мягко улыбнулась Нэйко, хотя внутри от его такой ярой, собственнической опеки приятно защемило. — Моя причуда не из слабых, ты же знаешь. — Знаю, — его пальцы чуть сильнее сжали её ладонь, закрепляя это негласное соглашение. — Но ты моя сестра. Мой близнец. И заботиться о тебе — это моя привилегия. Машина плавно свернула на подъездную дорожку к их большому, уединённому загородному дому. Кобаяши заглушил мотор. Они вышли из машины, по-прежнему чувствуя себя единым целым. Они были абсолютно уверены, что завтрашний день просто откроет новый сезон их совместной жизни.