Ты так прекрасен когда спишь

Ночь наступала лениво и медленно. Небо начало приобретать сине-фиолетовые цвета, виднеющиеся верхушки облаков были всё ещё немного желтоваты, а их выступы фиолетовыми. Мартин и Глеб наконец-то вернулись домой, оба уставшие, но до безумия довольные и счастливые. Да, было немного плохой идеей свалить на речку, практически на другой конец города, не предупредив родителей, но этот адреналин был прекрасен. Из-за того, что родители Мартина были в отъезде, он пока что "жил" в доме Глеба с его родителями. Неудивительно, что он тут находился, их семьи дружили уже очень давно. Выслушав выговор от матери Глеба, тети Сьюзи, она отправила их переодеваться и сушиться. — Это было отлично, — голос Мартина был довольным, когда он вешал их мокрые полотенца, темные кудри всё ещё были влажными и сильно вились, делая визуально волосы Мартина короче. — Не то слово. — Согласно проговорил Глеб, закидывая в стирку их вещи. Взгляд скользнул по смугловатой коже Мартина, довольной улыбке и светящихся золотых глазах. То, что они сделали, было опасно, но видеть это довольное лицо было высшей наградой из всех существующих. † Уже совсем густой ночью Глеб проснулся оттого, что услышал, как Мартин ворочается и что-то тихо скулит. Глеб сонно открыл глаза и взглянул на сжавшегося в комочек Мартина на другой части большой кровати. В груди больно сжалось, Глеб слишком хорошо знал, что, а точнее, кто стоит за этим кошмаром, за тем, как Мартин сжимался и скулил, как обессиленный щенок. Глеб выдохнул, а после подвинулся ближе. Он приподнял руку и потянулся к Мартину, но не понимал, стоило ли прикасаться сейчас? Когда Мартин находится где-то в глубине своих кошмаров. В то же время завтра Мартин будет шугаться всего и всех, это ещё хуже. Рискнув, Глеб аккуратно касается руки Мартина, уже ощущая, как тот вздрагивает всем телом, дрожит и пытается отстраниться. Слышится всхлип и тихое, паническое: "Не надо... Пожалуйста, не нужно...". Глеб застывает. Резко, с болезненной точностью, с огромной болью в сердце до него доходит, что делали с Мартином. — Мартин... Это я, Глеб... — Голос Глеба звучит надломленно, тихо. Он не может сейчас прокашляться, не может показать агрессию, не тогда, когда Мартин так напуган. Глеб бережно разворачивает Мартина к себе и кладет руку на влажную щеку парнишки от слез. Мартин напрягается, большие глаза, наполненные тихим ужасом от кошмаров прошлого, смотрят на Глеба, парень сжимается сильнее. — Тише. Дыши, Мартин. Просто дыши... — Глеб кладет руку Мартина к своей груди, давая физически почувствовать биение сердца Глеба. Со временем тело перестает так сильно трясти, но легкая и постоянная дрожь остается. В глазах Мартина начинает приступать узнавание и вместе с этим новая порция паники. — Я... Я... прости... — В глазах Мартина вновь наворачиваются слезы, он жмурится, тело напрягается вновь, стараясь стать как можно меньше. Глеб ощущает, как болезненно сжимается сердце. Он резко прижимает Мартина к себе, охватывая одной рукой его за плечи, другую руку кладет на щеку Мартина, заставляя того поднять взгляд на Глеба. — Мартин... Ты должен был разбудить меня. Не лежать сжавшись в комочек и трястись, не ждать, пока паника накроет с головой, полностью погружая в пучину отчаянья. — Голос Глеба звучал тихо, но четко и ясно, с железным стержнем внутри. Мартин вздрогнул от этого и напрягся сильнее, а после просто ринулся вперед и вцепился в футболку Глеба, прижимаясь как можно сильнее и ближе к нему. Он утыкался куда-то в грудь Глебу, пальцы сжались на ткани футболки, пока он старался прийти в себя. Сам же Глеб только выдохнул и прижал Мартина ближе к себе. Такое уже случалось и не один раз. И каждый раз, когда Мартин скрывал свое состояние, Глебу было тяжело. Глеб знал, что Мартин упрямый и очень редко когда принимает заботу в сторону себя, а Глеб уже около трех лет пытается сделать так, чтобы Мартин мог просто спокойно, без паники и стыда попросить помощи. Глеб лег на спину и уложил на свою грудь Мартина. Рука опустилась в темные волосы, пальцы перебирали прядки. Движение было механическим, но даже так очень аккуратным и нежным. Другая рука опустилась на спину Мартина, и большой палец принялся аккуратно поглаживать. Глеб смотрел в потолок, прислушиваясь к тихим всхлипам Мартина, прерывистому дыханию, чувствовал, как тот сжимает его футболку. В груди всё болезненно сжималось, но Глеб делал всё, что мог. Всхлипывания продлились долго. Глеб не пытался как-то успокоить, не говорил «Успокойся» или «Всё хорошо», «Всё в порядке», потому что знал, Мартин далеко не в порядке. Иногда просто целовал Мартина в макушку и прижимал к себе чуть сильнее. Мартина хотелось спрятать, спрятать и никому не показывать, не отдавать. Глеб выдохнул и бережно повернул Мартина на другой бок и укрыл их обоих одеялом. Нужно было хоть немного поспать, но теперь Глеб мог проснуться, если Мартину вновь станет плохо.​