Превращение

Нейт сидел на дне озера. И как он раньше не замечал, как хорошо тут, под водой? В прошлой довоенной жизни он не умел плавать, а после выхода из Убежища довольно быстро обнаружил, что стоит лишь коснуться обманчиво прозрачной поверхности реки, как та щедро одарит порцией радиации. Так было раньше. Но теперь что-то поменялось. Весьма ощутимо. Например, прямо сейчас он дышал под водой. А ещё на ноге и правой руке росло что-то, очень похожее на чешую. Сначала испуганный Нейт пытался сдирать её с кожи, но это мало помогало: за ночь всё выростало вновь. Он определённо становился кем-то (или чем-то) другим. Любой другой человек на его месте обратился бы к врачу, но Нейт был уверен, что это не только не поможет, а ещё и погубит его. Там, на континенте, люди вряд ли сталкивались с таким количеством радиации, как здесь, в Мэне, а значит, едва ли могли помочь. Скорее всего, врач донесёт нужным людям, и клешни Института крепко схватят его, а потом и всего разрежут, чтобы учёные умы смогли изучить, как их подопытный докатился до такого состояния. Ладно, пора всплывать. Здесь, на дне, конечно, хорошо, нет большинства опасностей суши: на тебя со спины не набросится свирепый яо-гай, а с неба не спикикуют надоедливые гнусы. Но пора в путь. Выплыв на берег, Нейт натянул костюм, предоставленный смотрителем Убежища много лет назад. Синяя ткань скрыла синюю чешую. Но так долго продолжаться не может. А если она появится на лице? — Ай, — пробормотал Нейт, когда случайно поцарапал себя непривычно острыми (как будто когтями) ногтями. Нужно идти дальше. Маловероятно, что только ему «повезло» ощутить на своей шкуре метоморфозы. Вероятно, есть несколько пострадавших людей на всём острове, и, вероятно, они основали лагерь где-нибудь в глуши, чтобы никто из здоровых их не нашёл. Люди всегда стараются держаться вместе. Нужно найти лекарство. Иначе как отреагирует его маленький сын, если увидит отца в таком виде? Не говоря уже о том, что сам Нейт не хотел бы остаток жизни прожить в болоте, прячась в камышах от нормальных людей. Чем глубже Нейт углублялся в девственные леса Мэна, тем громче трещал Пип-бой, уже отчаявшийся предупреждать своего неразумного владельца о радиации. Нейт улыбнулся этой мысли. Да уж, со стороны он точно выглядел неразумным. Ничего, ничего. Наверняка цель близка. Спустя неделю путешествия Нейт набрёл на заброшенный автобус, который уже двести лет не возил пассажиров. Тот стоял на потрескавшейся дороге перед поваленным деревом, а на его крыше свили гнездо вороны. И какой же у старичка был маршрут? К переднему стеклу была прислонена табличка «Аркхем-Иннсмут-Ньюберипорт». Снаружи виднелся повалившийся скелет водителя автобуса со странным узким черепом. Что ж, отличное место, чтобы переночевать, всё равно на лес опускается звёздная ночь. Нейт присел на ступеньки автобуса, чтобы полюбоваться закатом и парящими радчайками. Красиво как. Будто летишь среди них. Последние лучи солнца отразились от синей чешуи, покрывшей уже всю правую руку. Ещё пару дней дороги, и Нейт добрёл до перекошенного указателя. «Добро пожаловать в Иннсмут», безрадостно приветствовали вытцветшие буквы. И столь же безрадостный вид предстал глазам: у самого берега ютилась вереница старых и обветшалых лачуг, рядом с ними виднелся недействующий порт. Из интересного: вдалеке в море выступал утёс необычный формы, коронованный деревянной постройкой. Ни одного жителя на разбитых улицах. Ясно, что город давным-давно покинут людьми. Может, здесь живут его чешуйчатые собратья. А может... — А! — выкрикнул Нейт, когда нечто бросилось на него из кустов и повалило на землю. Кто это? Траппер? А откуда у него такие острые клыки, как у пираньи? Враг не собирался ничего пояснять. Раз! И он вцепился зубами в руку Нейта, а руками сжал его грудную клетку, не давая вдохнуть. Надо что-то делать! — Эй, полегче. Он из наших, — послышался скрипучий женский голос. — Да отпусти ты его! Не видишь, что ли, у него чешуя! Он как мы! Нападавший прекратил атаку так же стремительно, как и начал. Мгновение — и Нейт уже может свободно дышать. Фу-у-ух. Вдох-выдох, вдох-выдох. Так, надо подняться и что-то сказать. — Я как вы? А вы кто? Вокруг Нейта собралась кучка людей. Людей ли? Каждый из них походил на смесь человека и рыбы, и каждый по-своему. У одного были слишком круглые вытращенные глаза, у другого на шее поднимались и опускались жабры, а у стоящего рядом (вот это да!) виднелся покрытый плавниками хвост. Они все превращались в королей болотников. Так вот, кем он станет. — Мы — жители Иннсмута, — ответил наполовину пожилой мужчина, наполовину рыба. Его голову венчала невероятно красивая тиара, и края её были украшены морскими узорами. — Удивительно, что ты нашёл нас. Как ты это сделал? — Да понятно же, что его направил сам Отец Дагон! — испуганно ответила женщина и тут же поклонилась морю. — Кто? Какой ещё Дагон? Неужели Нейт опять напоролся на культистов, столь же безумных, как Дети Атома? Со всех сторон донёсся возмущённый ропот: «Ты, что, не знаешь?», «Неверный!». — Ладно-ладно, — Нейт примирительно шагнул назад и приподнял ладони. — У вас есть лекарство от этого? — он задрал рукав и показал поражённый участок. — Лекарство? От благословения? Да он совсем идиот! Ясно, тут ему не помогут. — Мы живём тут, пока великий Дагон не призовёт нас. Когда мы становимся подобны его непостижимому облику, мы уходим в море. Здесь мы лишь ждём этого чудесного события, — объяснил пожилой мужчина, по-видимому, их предводитель. — И не пускаем чужаков! — выкрикнули из толпы. Острая боль понимания поглотила Нейта с головой, и он утонул в ней. Лекарства нет. Он не вылечится. Не найдёт сына. Почувствовал, как глаза стали влажными, а в груди что-то тоскливо заболело. Значит, вот что ему предстоит: жить среди полулюдей в городе, который настолько пропах тухлой рыбой, что этот гнилой запах, казалось, уничтожает обоняние. Что ж. Зато тут его не достанет Институт. И Нейт остался.

***

— Эй, смотри, очередное чучело, — ухмыльнулся траппер и показал на короля болотников, бессмысленно бродящего по побережью. — Слышь, я перепил, или эта тварь в одежде? В комбинизоне Убежища! — удивился его брат по оружию. — Да ты гонишь. — Посмотри сам! И правда: тело короля болотников облигала синяя ткань. Местами она порвалась, как, например, на спине, из которой торчал красный плавник. Чудовище будто услышало их и подошло поближе, принялось разгребать песок когтистыми лапами. Теперь их разделяло метров пятнадцать. Траппер невольно поёжился: вообще-то эти хищники довольно опасны. Не хотелось бы, чтобы на них напали. Недавно агрессивный болотник вспорол брюхо их лидеру, и теперь места главаря свободно (вот бы его занять). — Слушай, Шон... Едва траппер успел обратиться к другу, как чудовище резко подняло голову и уставилось нечеловечески крупными глазами. Что ему надо? — А? — лениво отозвался друг. — Мне кажется, оно нас слушает, Шон. Шон, ты слышишь меня? К изумлению траппера, существо будто реагировало на имя его друга: проводило лапой по морде, принюхивалось. И смотрело прямо на них. Будь траппер хоть немного сентиментальнее, он бы уловил бы в движениях чудовища какую-то грусть. Но он был обычным траппером, бандитом, и до чужих чувств ему и дела не было. — Ладно, харе прохлаждаться. Идём-ка внутрь, пока нас не съели. И трапперы ушли вглубь маяка, а чудовище продолжило оглядываться, будто искало какого-то Шона.