Встреча в Призрачном городе

Свинцовым зноем испарений Окутан тонкий темный стан. Бредя по городу теней, На торг и драку он взирал. Цилинь с кровавыми когтями Висит средь тучных толстых туш. Поодаль цапля с жёлтыми серьгами Потрясывает чреслом падших душ. Под звон монет и лом костей, Среди шелков и масок страшных С улыбкой привечают всех гостей Угодно страждущих и бражных. На коньках крыш драконы свиты в кольца. Задев их, весть стервятники несут. Белёсо-яшмовые колокольца Хвалу неистовству поют. Меняют жизни на монеты Торгуют телом, злой душой, Янтарной песней самоцветов, Удачей, страстью неземной. Мирская суета в разврате, Распутства плоть - то блюдо на пирах. Кровавый фестиваль в истомном страхе, Слепая жизнь в беспамятных грехах. Посмертия радость и боль, Безумно хохоча и завывая, Зовёт отведать сути соль Угрюмство мертвеца развеять обещая. Но он лишь хмурит бледное чело. Внутри от угольев костра белым-бело. Затих цикадный звон, всё отгорело, унесло. От пламени остался пепел с серебром. На что мертвецу монисты и вино! Ему - тьму ночи и её же хлад. Он проливает кровь сквозь судьбы решето, Оплакивая горькой страсти смрад. Но чу! В пыли посмертной духоты Промчался ветер легкокрылый. Весны послушник, всадник милый, Служитель таинства мечты. Туман отчаянных проклятий Заполонил всенощный взор. Застыл, как громом, пораженный. Желанья пылкого позор... Попал в мечтаний паутину, Смотря на ветра божество. И вновь пытается досадно Умерить смерти торжество. Танцует боль в костях желанных, Покрыты пылью волоса. Но он всё тот же, небывалый Приют мечтаний и вина. Но тут он тоже вдруг застыл, И обернулся бледной тенью. Средь черной похоти и плена, Окутан чадом золотым. Взглянул, как зверь, в его лицо. Дикарь из персиковых снов. Оторопел и обомлел, Как месяц ясный, побледнел. Он молча сделал шаг вперед Протягивая руки, как слепой. И черных рукавов баюкающий рёв Окутал нищего пронзающею мглой. Изгнанник из чертогов света И свергнутый на землю бог Сошлись средь увяданья лета В толпе, что чествует порок.