Лучший подарок

      — Мистер Лэмбтон… Мы хотели бы от всего коллектива поздравить Вас с днём рождения.       — Спасибо, — холодно произнёс Лэмбтон. — Вы свободны.       Даже в свой День Рождения Лэмбтон был вынужден работать. Подобные поздравления лишь мешали, ибо никакого смысла они не имели. В целом никакого смысла в этом празднике он не видел. Обычный день.       — Это Вам…       И в подарке оказалась какая-то незначительная побрякушка. Лэмбтон улыбался, благодарил, но затем откладывал в дальний ящик. А смысл? Разве такие мелочи могли как-то помочь в работе? Нет, конечно, нет.       Как-то заглянула секретарша из приёмной: положила на край стола стандартную открытку с печатью отдела, подписанную впопыхах, и так же молча удалилась. Лэмбтон, не читая, бросил её в тот же ящик.       План перераспределения финансирования по трём юго-западным округам, в котором цифры были неудобными, графики — нарочито запутанными. Тот, кто составлял документ, рассчитывал, что начальству будет плевать, потому подпишет не глядя. Лэмбтону не плевать.       К вечеру от такой работы любому стало бы плохо. Любому непривыкшему, если точнее. А Лэмбтон? Лэмбтон привык. Перфекционизм зашкаливал.       К вечеру… Взгляд невольно упал на время. Для последнего дела не помешает задержаться.       … — Ты реально издеваешься, что ли? Что за повод?       Крайне недовольный Линч, упиравший руки в бока, стоял посреди уже знакомого кабинета. Лэмбтон лишь довольно ухмылялся. Мистер Линч собственной персоной в такой день… Нет, это всё-таки праздник.       — Скажем, праздник.       — Праздник? — Линч склонил голову набок, прищурившись. — Какой, к чёрту, праздник?       Лэмбтон медленно обошёл стол, остановился у края, опершись бедром о столешницу. Поза вышла расслабленная, почти вальяжная. Он разглядывал Линча с тем самым выражением лица, которое сам про себя называл «рабочим интересом».       — Мой день рождения, Мистер Линч, — произнёс он наконец. — Неужели не заметили? А как же календарь?       Линч потупил взгляд.       — День рождения? Да откуда мне… Серьёзно? Меня из дома выдернули, притащили через полгорода, потому что у тебя день рождения?       — Именно поэтому.       Линч шумно выдохнул, провёл ладонью по лицу. Жест вышел усталым.       — Ты больной ублюдок, Лэмбтон, — констатировал Линч.       — Возможно, — легко согласился тот, чуть поведя плечом. — Присаживайтесь, Мистер Линч. Раз уж Вы здесь.       Линч не двинулся с места. Стоял, упрямо прожигая его взглядом. Лэмбтон отметил это с молчаливым удовлетворением. Прекрасно.       — И долго я буду тут торчать? — язвительно поинтересовался Линч.       — Я ещё не решил, — Лэмбтон позволил себе слегка улыбнуться. — Зависит от обстоятельств.       — От каких ещё обстоятельств?       Вместо ответа Лэмбтон развернулся и неторопливо прошёл к бару у дальней стены, встроенному в книжный шкаф. Достал бутылку, два стакана. Плеснул янтарной жидкости.       — Виски, Мистер Линч? — спросил он, не оборачиваясь.       Повисла пауза. Лэмбтон почти физически ощущал, как Линч переваривал происходящее. Скрип половиц — шаг, другой. Всё-таки подошёл.       — Ты меня похитил, чтобы выпить? — Линч остановился где-то в паре метров, соблюдая дистанцию. Пока соблюдая. — Мог бы просто позвонить, я не знаю… Как нормальные люди.       — Вы считаете меня нормальным, Мистер Линч? — протянул Лэмбтон, протягивая ему стакан       Линч хмыкнул, принимая виски. Их пальцы на мгновение соприкоснулись.       — Нет, — Линч сделал глоток, поморщился не то от вкуса, не то от мыслей. — Ты сумасшедший. Но я это и раньше знал.       — И всё же Вы здесь.       — Потому что твоя охрана мне выбора не оставила.       Лэмбтон чуть склонил голову. Линч стоял перед ним — взъерошенный после неудачной попытки сопротивляться людям Лэмбтона, в мятой футболке и джинсах на размер больше, чем нужно. Одежда домашняя — значит, выдернули действительно из дома, возможно, даже с дивана.       — Вы всегда можете уйти. Дверь не заперта.       Линч замер.       — Чего?       — Я сказал: дверь не заперта, — Лэмбтон отпил виски. — Если хотите уйти — уходите.       Дверь действительно была не заперта. И Лэмбтон действительно позволил бы ему уйти. Если бы Линч развернулся и вышел, никто бы его не остановил. Но Линч не уйдёт, потому что любопытство уже зацепило его за край сознания.       — Ты серьёзно? — выдохнул Линч, ставя стакан на стол с излишней силой — жидкость плеснулась через край. — Выдернул меня посреди ночи, привёз сюда, а теперь я могу идти?       — Вполне.       — Тогда какого чёрта?! — Линч шагнул ближе. — Ты думаешь, можно меня дёргать, когда тебе скучно стало?       — Мне не скучно, — Лэмбтон отставил свой стакан в сторону. — Мне никогда не бывает скучно, Мистер Линч. У меня нет на это времени.       — Тогда зачем я здесь?!       — Потому что сегодня мой день рождения, — произнёс Лэмбтон почти лениво, — и мне захотелось провести его не в окружении бесцветных открыток и дежурных улыбок. Вы, Мистер Линч, — он сделал крошечную паузу, — обладаете редким качеством: Вы не улыбаетесь, когда не хотите. Вы не лжёте мне в лицо. Это… забавляет.       — То есть… — Линч осёкся, — ты похитил человека на свой день рождения, потому что тебе надоели лицемерные коллеги?       — В общих чертах, да.       — Ты… — Линч рассмеялся. Коротко, нервно. — Ты реально псих. Тебе лечиться надо, Лэмбтон. Серьёзно тебе говорю.       — Возможно, — снова повторил Лэмбтон. — И тем не менее, Вы здесь. Я рад, что Вы пришли.       — Меня привезли, — поправил Линч. — Ладно, допустим. У тебя день рождения. И чего ты хочешь?       Лэмбтон чуть склонил голову вбок.       — Ничего конкретного, Мистер Линч. Просто побыть в компании живого человека. Вы позволите?       Линч смотрел на него долго. Молча. Потом взял со стола свой недопитый стакан и одним глотком прикончил остатки.       — Ладно, — сказал он глухо. — Но если это какая-то хитрая манипуляция…       — Это всегда манипуляция, Мистер Линч, — Лэмбтон снова взял бутылку и плеснул ему ещё. — Вопрос лишь в том, насколько она Вам приятна.       Линч снова взял стакан, но пить не стал. Держал в руке, глядя на янтарную жидкость. Лэмбтон наблюдал за ним с тихим удовольствием. Вот так, вполоборота, с нахмуренными бровями и плотно сжатыми губами, Линч был особенно хорош. Живой и настоящий.       — Ты ведь даже не празднуешь, — Линч наконец подал голос. — Я посмотрел, тут… нет ни торта, ни шариков, ни этих дурацких колпаков.       — Вы наблюдательны, — отметил Лэмбтон, ничуть не смутившись.       — У тебя день рождения, а ты сидишь в кабинете. Это грустно, Генри, — продолжил Линч и сделал глоток.       — Вы мне сочувствуете?       — Нет, — отрезал Линч.       Лэмбтон позволил себе лёгкую усмешку. Разумеется, сочувствия он не ждал. Линч не из тех, кто разбрасывается жалостью в адрес начальства. Но сам факт того, что Линч смотрел по сторонам, замечал детали, анализировал — это уже было интересно. Это означало, что Линчу не всё равно.       — И что же Вы предлагаете, Мистер Линч? — спросил Лэмбтон, отставляя бутылку. — Устроить вечеринку? Позвать гостей? Вы бы хотели потанцевать?       — Я бы хотел послать тебя куда подальше и поехать домой, — буркнул Линч, но уголок его губ дёрнулся вверх. Совсем чуть-чуть, почти незаметно.       — Однако Вы всё ещё здесь.       — Я допиваю виски.       — Конечно, — согласился Лэмбтон, не споря.       Тишина в кабинете стала густой, почти осязаемой. Линч больше не сверлил Лэмбтона взглядом исподлобья, но и расслабленным не выглядел.       Лэмбтон ждал. Он умел ждать.       — А ты вообще когда-нибудь отмечал день рождения? — Линч поставил пустой стакан на стол. — Ну, нормально в смысле.       Лэмбтон задумался. По-настоящему задумался, прокручивая в голове череду лет, слившихся в один бесконечный рабочий день. Цифры, отчёты, назначения, заседания. Дни рождения — такие же даты в календаре, как и все остальные.       — Не припоминаю, — ответил он наконец.       — Ну ещё бы, — фыркнул Линч. — Тебе хоть что-то приносит удовольствие, кроме работы?       — Вы.       Линч замер, не донеся руку до стакана. Поднял глаза. Во взгляде — смесь недоверия и чего-то ещё, что Лэмбтон пока не мог идентифицировать.       — Чего? — переспросил Линч.       — Вы приносите мне удовольствие, Мистер Линч, — повторил Лэмбтон ровным тоном. — Ваша… живость. Это единственное, что за последние годы вызвало у меня нечто похожее на личный, а не профессиональный интерес. Поэтому Вы здесь.       Он сделал шаг вперёд. Всего один. Линч не отступил.       — Поэтому сегодня, в свой День Рождения, я хочу видеть Вас рядом, — закончил Лэмбтон.       Линч не ответил. Смотрел на него пристально. В тишине было слышно, как часы на стене отсчитывают секунды. Десять. Пятнадцать. Двадцать.       А потом Линч зло выдохнул и схватил Лэмбтона за ворот рубашки, перехватил его галстук. Резко, грубо намотал шёлковую полосу на кулак и рванул вверх, затягивая галстук вокруг горла Лэмбтона.       Ткань впилась в шею. Дыхание перехватило мгновенно — узел давил на кадык, перед глазами поплыли тёмные пятна. Лёгкие требовали вдоха, но Лэмбтон не сопротивлялся. Даже не поднял рук. Лишь улыбнулся.       Медленно, почти лениво растянул губы, глядя Линчу прямо в глаза.       — Вы… закончили… Мистер Линч? — прохрипел он с трудом.       Линч ослабил хватку. Всего на секунду. Ровно настолько, чтобы увидеть, что Лэмбтон не испуган.       — Ты… — выдохнул Линч.       Он отпустил галстук, но только для того, чтобы схватить Лэмбтона за плечи и с размаху впечатать в стену. Спина Лэмбтона глухо ударилась о деревянную панель, с полки что-то упало. Затем последовал удар — короткий, хлёсткий, прямо под рёбра. Лэмбтон согнулся, но улыбка не исчезла с его лица.       — Вы способны на большее, Мистер Линч, — сказал он, с трудом выпрямляясь.       — Заткнись.       Линч схватил его за грудки, рванул на себя, потом толкнул. Лэмбтон, не удержав равновесие, пролетел спиной вперёд до самого стола. Бумаги разлетелись в стороны, зазвенел опрокинутый стакан, виски потёк по полированному дереву. Лэмбтон полулежал на собственном рабочем столе, придавленный весом Линча, и чувствовал, как острое колено вжимается ему в бедро, а чужие пальцы снова находят его галстук.       Только теперь Линч использовал его иначе. Рванул вниз, заставляя Лэмбтона запрокинуть голову и открыть горло.       Он навалился всем телом, вжимая Лэмбтона в столешницу.       Линч отпустил галстук, но лишь для того, чтобы схватить Лэмбтона за волосы и резко, грубо развернуть лицом вниз. Тот не сопротивлялся, закрыл глаза. Чужие пальцы оставляли следы на его коже — завтра будут синяки, но об этом он подумает завтра.       Лэмбтон лежал грудью на столе, щекой прижатый к прохладной полированной поверхности. Реальность сужалась до жара чужих пальцев на пояснице. Тяжести чужого тела, резкости движений.       — Ты даже не сопротивляешься, — хрипло произнёс Линч.       — А Вы хотите, чтобы я сопротивлялся? — отозвался Лэмбтон, не поворачивая головы.       Линч не ответил. Стащил с него ремень, расстегнул молнию на брюках. Пальцы скользнули ниже.       Линч резко отстранился. Всего на несколько секунд — Лэмбтон слышал, как тот шарил где-то в ящиках стола, что-то открывая. Затем тихий, удовлетворённый хмык. На стол рядом с лицом Лэмбтона упал тюбик из нижнего ящика, о существовании которого Линч догадался без подсказок.       Влажные, прохладные пальцы проникли внутрь. Растяжка вышла короткой и жёсткой. Линч вошёл одним резким, глубоким толчком, от которого Лэмбтон невольно ахнул.       Линч вдруг перехватил его за плечи, потянул на себя. Он входил глубже, иначе, попадая точно в нужную точку. Лэмбтон не сдержался — сорванный стон вырвался из груди, отозвался эхом в пустом кабинете. Линч ускорился.       Движения стали хаотичными, почти отчаянными — он уже не контролировал ритм, просто брал, брал, брал, пока всё его тело не напряглось в последнем, самом глубоком толчке. Линч замер, тяжело дыша, уткнувшись лбом в затылок Лэмбтона. Затем медленно, неохотно вышел, отстранился.       Лэмбтон остался лежать на столе. Брюки спущены до колен, рубашка задрана, на бёдрах — отпечатки чужих пальцев. В голове было — впервые за много лет — тихо.       Линч стоял спиной к нему. Плечи напряжены. Дышал он всё ещё тяжело, словно не мог до конца поверить в то, что только что произошло. Ещё бы.       Лэмбтон медленно, с трудом повернул голову. Глянул на Линча — взъерошенного, злого, растерянного. Красивого в своей растерянности. Уголок губ пополз вверх.       — Это… — голос Лэмбтона прозвучал хрипло. Он прокашлялся, всё ещё не двигаясь с места, и позволил себе усмехнуться. — Это был хороший подарок, Мистер Линч. Лучший за много лет.       Линч не обернулся. Так и стоял у окна, глядя в темноту, и молчание его было тяжёлым, почти осязаемым. Лэмбтон наконец пошевелился. Натянул брюки обратно, но застёгиваться не стал. Просто привёл себя в относительный порядок и остался сидеть на краю стола, наблюдая за Линчем.       — Вы можете остаться, если хотите. Завтра суббота, у меня нет приёмных часов.       Линч дёрнул плечом.       — У тебя бывают неприёмные часы?       — Теперь да.       Линч развернулся. Поднял глаза на растрёпанного Лэмбтона и, кажется, впервые за вечер не знал, что сказать.       Лэмбтон протянул ему наполненный стакан. Линч взял, выпил залпом, затем поставил пустой стакан на стол и опустился в кожаное кресло напротив.       — Ладно, — сказал он глухо. — Наливай ещё.       Лэмбтон улыбнулся и потянулся за бутылкой. День рождения определённо удался.