The naked calendar

Теккен стоял на трёх китах: деньгах Мишимы, кулаках бойцов и, как ни странно, на мерче Железного кулака. Казуя, как расчётливый бизнесмен и коварный демон, быстро смекнул: пока бойцы мутузят друг друга, пусть их рельефные торсы приносят прибыль. Так стали популярны «голые» календари как мерч Теккена. Фото Драгунова без рубашки, Брайан в качалке или сестры Уильямс в купальниках — всё это продавалось как горячие пирожки. Накануне фотосессии Казуя вызвал своих приближенных бойцов Сергея Драгунова и я Брайана Фьюри. У них был хороший потенциал для календарных снимков. — Серж, твой зад — произведение искусства, но он не должен быть облачён в простые брюки, — заявил Казуя, просматривая концепт. — Будет в кожаных, — холодно ответил Сергей. — Идет. С тебя торс и байк. И зад, обтянутый кожаными брюками. Брайан, ты — атлет в качалке. Живите с этим.

***

Студия была залита софитами. Сергей, с идеальной осанкой, сидел верхом на «Харлее». Никакой рубашки, только кожаные штаны, сапоги и взгляд, способный заморозить вулкан. Брайан, стоя в углу с гантелей, сверкал торсом, но его взгляд был прикован к спине русского. — Шевелись, Фьюри, ты не на свидании! — крикнул фотограф. Брайан закончил позировать для снимков в стиле тренировок по фитнесу и культуризму. Это заняло чуть больше времени, но он был доволен результатом. И вовсе необязательно его так подгонять. Брайан уже не мог сдерживаться. Русский красавчик с его скулами и холодной отстранённостью заводил его до скрежета зубов. В какой-то момент, когда Сергей слезал с байка, Брайан, повинуясь импульсу, рванул на себя его тактические брюки. Раздался треск ткани, и Сергей остался в одних чёрных боксерах, яростно сверкая глазами. — Ты, идиот! — Календарь же «голый»! Я тебе помог! — осклабился Брайан, сжимая брюки в руках как трофей. Сергей не был бы русским спецназовцем, если бы стерпел. Он выхватил зажигалку и, не глядя, чиркнул. Пламя лизнуло задний карман брюк Брайана. Ткань вспыхнула, и Брайан взревел, хлопая себя по заднице. — Твою мать, Серж! Ты что творишь?! — Календарь «голый». Я тебе помог, — с ледяной улыбкой парировал Сергей, пока фотограф в истерике щёлкал камерой, запечатлевая горящий зад Фьюри. Который оголился в результате сжигания трусов и брюк. Кадр позже назовут «Абсолютный хит сезона». Вечером в их комнате царило напряжение. Брайан, всё ещё обиженный за подпаленные ягодицы, налетел на Сергея. — Ты мог меня покалечить! — Ты первый начал. Ты хотел меня опозорить. Словесная перепалка переросла в драку. Брайан был сильнее, но Сергей — быстрее. Они кружились по комнате, пока Брайан не прижал русского к стене, схватив в медвежьи объятия. — Отпусти, псих! — Нет, — хрипло выдохнул Брайан. — Я не могу больше. Ты сводишь меня с ума. Сергей замер. В глазах Брайана была не просто похоть, а что-то большее. Он стянул майку Сергея и провел рукой по его прессу. И поцеловал его. Русский выругался, но ответил. Они целовались как ненормальные, шатая мебель, пока не рухнули в постель. Ночь закончилась горизонтально и весьма насыщенно.

***

Узнав об успехе календаря, Казуя Мишима загорелся идеей личного участия. Его эго требовало быть лучшим. Он явился в студию в чёрном плаще, распахнув его на голом торсе. Глаза горели красным, за спиной развернулись крылья Дьявола. Он стоял на фоне огня — чистый Люцифер. Эффектный, и чертовски привлекательный мужчина. Кадры вышли шикарные. Но тут Джин Кадзама, его сынок, решил, что тоже не лыком шит. Он предложил альтернативу: «Дьявол в постели». Джин лежал на красных простынях, полуобнажённый, чёрные волосы разметались по подушке, крылья сложены за спиной, а глаза блестели хитринкой. Он был красив, как падший ангел, и от него веяло опасной нежностью. Календарь Джина сместил Кадзую с пьедестала. Продажи побили рекорды. Подпись гласила: «Сын превзошёл отца. Продано: 1 000 000 копий». У Казуи было продано 999 987. — Что?! Этот малец обошёл меня?! — ревел Казуя, глядя на тиражи сотен тысяч экземпляров продаж. (Джин обошел его на тринадцать экземпляров, роковое число). Его эго было уязвлено до глубины души. — Всё! Теккен закрыт! Деятельность приостановлена! Новость о закрытии турнира вызвала панику. Бойцы, привыкшие жить в казармах, кормиться с кухни и бить друг другу морды за деньги, оказались на улице. Они впали в ступор. — Как закрыт? — возмущался Хваранг, держась за живот. — Я только купил абонемент в столовую! У меня живот болит от смеха, а теперь ещё и голова! — А где мы жить будем? — поддакивал его приятель. — В казармах тепло! — Нам что, идти работать? — нахмурился Маршалл Ло. — Ха-ха, ты видел лицо Казуи? Он как обиженный ребёнок! Старик Хейхачи, заставший ещё те времена, лишь попивал чай, глядя на закат. Ему было абсолютно плевать. Джин понял: его друзья, соперники, вся тусовка — они не выживут без Теккена. Он пошёл к отцу. — Верни турнир, папа. Или я открою свой. И назову его «Теккен: Младший». И подомну всё под себя. — Ты смеешь мне угрожать? — Казуя сузил глаза. — Я предлагаю сделку. Верни Теккен. И его клона не будет. Ты — злодей, я — герой, который переубедил тебя. Люди любят драму. Не лишай их этого. И им надо где-то и на что-то жить. Казуя не хотел конкуренции. Он скрепя сердце согласился. Теккен вернули.

***

В коридоре штаба Казуя застал Брайана и Сергея, которые, несмотря на недавнюю взбучку от босса, уже ворковали. Брайан игриво шлёпнул Сергея по заднице, тот в ответ закатил глаза, но не отстранился. Казуя почувствовал укол зависти. «Этим двум идиотам хорошо, а я один. Анна и Нина? Эти клуши только и делают, что выясняют, кто из них круче. Надоели». Его взгляд упал на Джина, который стоял у стены, листая свой календарь. В Джине было что-то от Джун — его матери. Та же мягкость во взгляде, та же красота. Казуя, движимый злодейской похотью и желанием присвоить себе самое лучшее, резко притянул сына к себе и впился в его губы. — Будь моим мальчиком, Джин. Ты в моем вкусе. Джин опешил, но быстро пришёл в себя. Звонкая пощёчина эхом разнеслась по холлу. — Ты рехнулся, папаша? Я тебе не игрушка. Казуя отошёл, потирая щеку, но в глазах горел азарт. Он выместил злость на Брайане и Сергее, которые пялились на них, и надавал им тумаков. Пара пинков, и свита разлетелась по углам. — Твой папа горячий Дьявол! Отличный любовник! — крикнул он вслед уходящему Джину. А вечером Казуя нашёл под дверью записку. Почерк Джина: «Ты, папаша, очень горяч. Говори, когда свидание. Но если попробуешь ещё раз поцеловать меня без спроса, я оторву тебе крылья. Целую, твой сынок». Казуя усмехнулся. Жизнь налаживалась.

***

В своей комнате побитые, но довольные Брайан и Сергей сидели на кровати. Перед ними лежал их собственный «голый» календарь. Сергей верхом на байке, Брайан с гантелей и, конечно, та самая фотка с горящей задницей Брайана, которая стала лимитированным изданием. — Смотри, какие у нас торсы, — мурлыкал Брайан, прижимаясь к русскому и лаская его за ушком. — У тебя торс, а у меня задница, — поправил Сергей, но в голосе не было злости. Он смотрел на календарь Джина. — А он ничего, вырос. И превзошел отца, не только календарем. — Ага, папашу уделал, — хохотнул Брайан. — Но мы лучше. Правда? — Правда, — Сергей повернулся и поцеловал его. — Только попробуй ещё раз стащить с меня штаны прилюдно, и я подпалю тебе не только их. — Больше не буду. Они рассмеялись. Впереди были новые бои, новые деньги и новые совместные фотосессии. Теккен вернулся, а значит, хаос и любовь будут длиться вечно.