Автор реальности и читательница судеб: кто пишет судьбу?

Мы двинулись к зданию Вооружённого детективного агентства. Улица, по которой мы шли, была типичной для Йокогамы: узкие тротуары, выложенные старинной плиткой, отключенные фонари по обе стороны улицы, вывески магазинов, пестрящие иероглифами — красными, золотыми, чёрными на белом фоне. В воздухе витал запах моря, смешиваясь с ароматами уличной еды — где‑то неподалёку жарили якитори, и дым от углей смешивался с утренним туманом. Фасад агентства выглядел как обычно: старинное трёхэтажное здание с большими окнами в деревянных рамах и вывеской кафе, которое было расположено на первом этаже. Но сейчас перед входом было странно пусто, учитывая сложившуюся ситуацию — ни полицейских машин, ни толпы зевак, ни суетящихся репортёров. «Возможно, из‑за того, кем были члены агентства, помощь полиции им не нужна, — подумала я, разглядывая здание. — Или… — меня догнала мысль, связанная с каноном, — это постановка. Экзамен для Ацуши. Дазай проверяет, как он справится с кризисной ситуацией». Мы поднялись на нужный этаж и спрятались за ровно подстриженным кустом самшита — его глянцевые листья блестели от утреннего распыления воды. Отсюда открывался отличный вид на помещение, где разворачивалось «происшествие», но мы сами оставались незамеченными. Клерки жались друг к другу и выглядывали из‑за порога двери сбоку. Их ауры мерцали разными цветами: у одного — лиловый, у другого — серо‑голубой, напоминающий сталь, у третьего — тревожный кобальтовый. Рыжий парень, отыгрывающий террориста, сидел с ногами на столе, спиной к огромному окну, держа в руках пульт активации. Это был Танидзаки Джуничиро — я наконец‑то вспомнила его имя. Его аура переливалась лихорадочной киноварью и нервным лиловым — как я поняла смесь ярости и страха, удивительно, что даже эмоции он у себя вызвал нужные. Волосы, ярко‑рыжие, почти огненные, торчали в разные стороны, будто он специально их растрепал для пущего эффекта. На нём была обычная майка, кофта и джинсы — совсем не похоже на образ террориста. У его ног, на полу, опираясь на стол, сидела красивая черноволосая девушка в форме старшей школы — Наоми Танидзаки, его сестра. Во рту у неё был кляп, руки связаны за спиной, и казалось, ещё немного — и она потеряет сознание от ужаса. Но я заметила, как её глаза на мгновение встретились с глазами брата и едва заметно подмигнула. Рядом с ней, прямо у ноги, лежала самодельная бомба с таймером — очевидно, бутафорская, но выглядевшая пугающе реалистично. — Нет… Хватит… Это всё ваша вина! Это всё Вооружённое детективное агентство виновато! — голос Джуничиро дрожал, но он старался говорить громко и угрожающе. Он схватил девушку за школьную форму на плече: — Где президент? Покажись! А иначе… — парень перехватил пульт поудобнее, сжимая плечо сестры. — Я тут всё подорву! Он прокричал это с такой яростью, что у него появилась небольшая отдышка, а руки начали подрагивать от напряжения. Я моргнула. Если бы не знала, что это постановка, то решила бы, что этот парень — реальный террорист. — Чёрт, он недоволен. Преступник настроен против агентства. Говорит, если не встретится с президентом, подорвёт тут всё, — прокомментировал монолог «террориста» Куникида, выглядывая из‑за угла. Он держал на голове свою тетрадь — как всегда, будто это был его защитный амулет. Его аура пылала то ядовитой киноварью с вкраплениями стального яркого кобальта — гнев и решимость, было удивительно, что решимость и растерянность были почти одного цвета и различалась лишь тоном и ощущением. Я тяжело вздохнула. Я на это не подписывалась, но кто меня спрашивал, верно? — Ладно. Мы многим не нравимся, — ответил Куникиде Осаму, выглядывая из‑за куста, чтобы посмотреть на «террориста». Его аура, как всегда, не появлялась, видимо из-за его способности, это вызывало у меня странное чувство спокойствия и привычности. Куникида сел на корточки, сдвигаясь за куст. Я села между Дазаем и Ацуши, опершись спиной о кашпо с самшитом и наблюдая за работой детективов. Аура Ацуши переливалась терракотовым, кобальтовым и оливковым — волнение, решимость и готовность помочь. — И что нам делать? — Куникида выглядел реально растерянным. «Им всем нужно дать „Оскар“ — так натурально сыграть», — подумала я. — Да пусть встретится с президентом! — Дазай же выглядел совершенно беззаботно и даже весело, когда произносил эти слова. Его губы растянулись в привычной полуулыбке, а глаза блестели озорным огоньком. — Он же его убьёт! — у идеалиста чуть ли не пена пошла изо рта от бешенства. — К тому же президент в деловой поездке! Дазай задумчиво почесал подбородок, делая вид, что размышляет. Сидеть без дела мне надоело, и я решила вмешаться: — А… кхе… А мы не можем провести переговоры или что‑то в этом роде? Вроде сначала надо решить всё мирным путём, а после переходить к силовым методам, нет…? Все трое обернулись ко мне. Я смущённо отвела взгляд, почесав неловко щёку указательным пальцем. Бывший мафиози окинул меня внимательным задумчивым взглядом и кивнул: — Хорошая идея. Напарники переглянулись, ведя безмолвный диалог. Ацуши напрягся — его аура вспыхнула тревожным стальным с отливом фиолетового. А я уставилась на стену, не желая видеть столь смешную сцену, иначе наше местоположение найдут по моему смеху. Краем глаза я уловила движения детективов и выражение лица «тигра» — Ацуши действительно выглядел комично, с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. Суицидник скосил на меня взгляд, но промолчал. Я выдохнула через нос, пока дрожащий от гнева Куникида поднимался и выходил на переговоры с «террористом». — Чёрт. Эй! — блондин привлёк внимание рыжего. Террорист вскинул голову, окидывая детектива яростным взглядом. — Успокойся, ребёнок. — Не подходи! — замаскированный детектив вскинул руку с детонатором. — Я тебя взорву! Куникида вскинул руки вверх, показывая, что он безоружен. Его аура пульсировала красным, но в ней начали появляться проблески мятного — он пытался взять себя в руки и действовать рационально. Пока Куникида поднимался на стол с заложенными за голову руками, под монолог Танидзаки о том, что он знает, кто такой Куникида на самом деле, Дазай «размышлял» вслух: — Это плохо. Когда кто‑то имеет зуб на агентство, он пытается разузнать имена и лица сотрудников, — он задумчиво смотрел на террориста, постукивая пальцами по колену. — Если засвечусь, сделаю только хуже… И как мы его скрутим…? Его взгляд скользнул по нам с Ацуши, а после его лицо озарила нехорошая ухмылка. Лицо Ацуши скривилось. Не отправит же он гражданского из другой страны успокаивать террориста? — пронеслось у меня в голове. Пока Дазай уговаривал шокированного Ацуши на авантюру, я наблюдала за летающей под потолком мухой. Её траектория казалась мне абсурдно логичной в этом хаосе. Ацуши прекрасно справляется с ролью идиота, — думала я. — Такие тупые слова и действия я ещё ни разу не слышала и не видела. Я бы постыдилась нести такой бред. Я перевела взгляд на террориста. Он явно занервничал и не знал, как реагировать и что делать. Его аура запульсировала красным и лиловым ещё интенсивнее. А после я поняла, что что‑то идёт не так. Я нахмурилась. — Кажется, одного Ацуши не хватает, чтобы ослабить бдительность террориста, — Дазай сказал это якобы для себя, но по хитрому виду и тому, что говорил он это мне, я поняла: он имеет в виду меня. Моя бровь дёрнулась вместе с нижним веком. — Мээй‑чаан… — Дазай‑сан, это не профессионально — привлекать к такому делу гражданских… — я попыталась отбрехаться. Внутренности свело страхом, но детектив был неумолим. С меня сдёрнули пальто, всучили стопку документов и выкинули на открытую местность. Глаза увлажнились, лицо раскраснелось. — Я… Я… Мой голос дрожал, как и я сама. Я знала, что это было представлением, но всё равно было немного страшно. Однако как для человека, который считает, что это реальность, я должна быть в ужасе, поэтому выкручиваюсь как могу, призывая все свое актёрское мастерство. Я прижала к себе документы, отыгрывая испуганного офисного работника. — И… Извините… П‑пожалуйста… Н‑не делай э‑этого… Рыжий залип на меня, но быстро очухался, вскинув руку с детонатором вверх. Я взвизгнула — не от испуга, а от необходимости продолжать представление. Я бухнулась на колени, их сразу прострелило болью. Документы выпали из рук, разлетевшись по полу — несколько листов скользнули прямо к ногам «террориста». Моё тело начало лихорадочно колотить, а из глаз брызнули слёзы — на этот раз не только для вида. Колени действительно болели так, будто я упала на бетон, а не на ковровое покрытие. Танидзаки и Накадзима шокированно на меня уставились. — П… Пожалуйста, господин… У… У меня… Четверо младших братьев… Я‑я… Не могу умереть вот так… — мой голос дрожал настолько натурально, что я сама почти поверила в эту историю. Я склонилась в поклоне — было ужасно больно, колени молили о пощаде. Взмолилась и я, срываясь на рыдания: — Молю вас… Пощадите… В этот момент я уловила боковым зрением едва заметный кивок Дазая в сторону Куникиды. Тот, воспользовавшись тем, что рыжий полностью отвлёкся на меня, сделал едва уловимое движение рукой — и его способность сработала. Детонатор вылетел из руки Танидзаки,с помощью неизвестно мне вещи, пролетев по дуге, и с глухим стуком упал у ног Куникиды. Последовала короткая суматоха: Куникида бросился вперёд, Ацуши метнулся к бомбе, а Джуничиро, растеряв весь свой «террористический» запал, отпрыгнул назад, под ударом Куникиды, чуть не опрокинув стол, парня быстро скрутили, но и он не особо сопротивлялся. Я, всё ещё стоя на коленях, подняла голову. С трудом поднявшись на ноги, я охнула — колени пульсировали болью. Хромая, подошла к столу и схватилась за него, чтобы не упасть. Затем, собравшись с силами, открыла входную дверь и громко, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, произнесла: — Внимание, без паники! Выходите из здания! Офисные работники, до этого момента испуганно жавшиеся по углам, переглянулись и бросились к выходу. Когда последний секретарь покинул помещение, я обернулась к детективам. Ацуши лежал на бомбе, зажмурив глаза, а остальные делали вид, что в шоке. Прозвучал последний писк таймера — и вместо взрыва наступила тишина. Я дохромала до ближайшего стула, закатала штанины, спустила до щиколоток чулки. Колени наливались яркими синяками — один уже отливал фиолетовым, другой был просто красным и горячим на ощупь. Я вздохнула, нажав на один из них. Пульсирующая боль усилилась, но не сильно — жить можно. Наоми, ловко освободившись от верёвок, выхватила кляп изо рта и весело крикнула: — Братик, ты проиграл! Подняв взгляд, я увидела, как в комнату вошёл новый человек. Фукудзава Юкити, президент Вооружённого детективного агентства. Высокий, статный, с суровым лицом и пронзительным взглядом — он выглядел так, словно мог одним своим присутствием усмирить бурю. Его аура была спокойной, тёмно‑синей с серебристыми прожилками — мудрость, сила, непоколебимость. — Дазай рассказывал, что у нас есть способный молодняк, — произнёс он глубоким, властным голосом. Его взгляд скользнул по мне и остановился на пострадавших коленях. Я почувствовала, как горят уши от стыда — я выглядела совсем не героически, а скорее жалко. Краем уха я слушала разговор детективов и Ацуши, постепенно уходя в себя. — На счёт тебя… — голос Фукудзавы вернул меня в реальность. Я подняла взгляд. Ацуши что‑то лепетал о своей судьбе и отсутствии выбора, а Наоми пыталась задушить брата в объятиях, одновременно пытаясь сломать ему рёбра — конечно же, любя. Дазай и Куникида стояли позади более старшего мужчины, который нависал надо мной. Взгляд Дазая скользнул по моей фигуре и, остановившись на коленях, он слегка дёрнул бровью. Куникида же, увидев мои «ранения», нахмурился — в его ауре появились тревожные зелёные оттенки. — Дазай и Куникида рассказали мне о твоей ситуации, — продолжил Фукудзава. — Мы отправили запрос в министерство и российское посольство. Расследованием займётся Рампо. О деталях дела спрашивай Куникиду. Пока ты в Японии, ты будешь находиться под ответственностью Детективного агентства и займёшь место временного сотрудника. Он окинул меня ещё одним взглядом — на этот раз оценивающим, будто взвешивал, насколько я буду полезна, — и ушёл обратно к себе. Я недоумённо моргнула и перевела взгляд на детективов. Подтянула чулки, расправила штанины и поднялась, отряхиваясь. Боль в коленях немного утихла, но ходить всё ещё было некомфортно. — Ну… Приятно познакомиться, — я перевела взгляд на брата и сестру Танидзаки. — Мы с вами ещё не знакомы, я Накамура Мэй. — Рада знакомству, Мэй‑чаааан! — Наоми радостно меня поприветствовала, вновь сдавливая в объятиях захрипевшего от её объятий брата. — Ой, Джуни, не задыхайся! Ты же только что был террористом, а теперь умираешь от любви сестры? Джуничиро что‑то пробурчал, пытаясь выбраться из захвата, а Дазай, усмехнувшись, подошёл ко мне. — Неплохо сыграно, Мэй‑чан, — он слегка склонил голову. — Даже я почти поверил. — Спасибо… наверное? — я нервно улыбнулась. — Но колени теперь точно неделю болеть будут. — Зато теперь ты официально часть команды, — подмигнул Дазай. — Добро пожаловать в Вооружённое детективное агентство! Куникида, всё ещё хмурясь, протянул мне бутылку ледяной воды: — Приложи это к коленям. И… ты молодец. Я взяла бутылку, удивлённо подняв брови. От Куникиды услышать похвалу было почти так же неожиданно, как увидеть снег в июле. — Всегда пожалуйста, — я улыбнулась уже искреннее. — Значит, теперь я… сотрудник? — Временный, — строго уточнил Куникида, но в его ауре мелькнул проблеск одобрения — холодное золото и тёплый янтарь. Ацуши, наконец переставший плакаться о своей судьбн, подошёл к нам: – Накамура‑сан, вы были потрясающи! Я так волновался, но вы… вы просто герой! — Просто старалась не испортить все, — я пожала плечами, но внутри что‑то потеплело от их искренней похвалы. Так начинается моя новая жизнь в этом мире, — подумала я, оглядывая всех присутствующих. — Не знаю, что будет дальше, но, кажется, я не одна. И это уже кое‑что.