Автор реальности и читательница судеб: кто пишет судьбу?

Мы втроём подошли к месту происшествия — я, Рампо и Ацуши. Я, не обращая внимания на слова некоего Миноучи, который тут заправляет, огляделась. Йокогама встретила нас хмуро: серое небо нависло над берегом, а свинцовые воды реки лениво катились к горизонту. Вдоль набережной выстроились старые склады с облупившейся краской и разбитыми окнами — они выглядели так, будто вот‑вот рухнут. На другом берегу виднелись современные здания делового района: стеклянные фасады отражали тусклый свет, создавая иллюзию чистоты и порядка, которой здесь явно не было. В моей памяти нет ничего похожего на расследование об убийстве девушки — возможно, это осталось за кулисами, но, скорее всего, я просто забыла эту сцену, потому что в голове плавают только размытые образы наиболее крупных и ярких событий. Работники полиции были собранными и работали с профессиональной точностью. Они передвигались по берегу, как хорошо отлаженный механизм: кто‑то фотографировал улики, кто‑то опрашивал редких свидетелей, а кто‑то аккуратно собирал вещественные доказательства в пластиковые пакеты. Однако один из них выделялся на общем фоне. Он был дёрганным, напуганным и постоянно косился в сторону берега с какой‑то грустью. Выглядел он обычным, совершенно непримечательным — мимо такого пройдёшь и не заметишь: поношенный костюм, слегка помятая рубашка, усталые глаза. Бедняк и простак — так бы я подумала, если бы не детали. На левой руке у него были мужские часы — явно очень дорогие, с серебристым циферблатом и кожаным ремешком. Они совершенно не вязались с его образом. Правая рука была расцарапана, будто от чьих‑то ногтей, и на ней виднелись небольшие тёмные пятна, по форме напоминающие пальцы. Кто его так? И почему он так нервничает? — мелькнуло в голове. На песчаном берегу, почти у самой кромки воды, лежало покрытое белой тканью тело. Судмедэксперты уже успели тут поработать и расставить маркеры для улик — жёлтые флажки с номерами торчали из песка, привлекая внимание. Я подошла к одному из судмедэкспертов. Это была немолодая женщина с пробивающейся между каштановых волос сединой на висках. Её лицо было усталым, но глаза — внимательными и острыми. Мне было неловко просить незнакомого человека о чём‑то, но я переборола себя и обратилась к ней с просьбой дать перчатки. Женщина устало улыбнулась и протянула мне обычные белые медицинские перчатки, предупредив быть аккуратнее и не оставлять следов. — Спасибо, — тихо сказала я, надевая их. Я кивнула сама себе и опустилась на корточки рядом с телом девушки, которое уже успели открыть. Я сконцентрировалась. Пусть я жила совсем обычной жизнью, это не значит, что я буду бесполезна на своей новой работе. В своё время я читала множество детективов, смотрела сериалы и изучала следственные хроники, иногда даже забывая есть и спать. Несмотря на то, что многие сюжеты исчезли из моей памяти, знания, которые я получила, были ещё со мной. Я могу быть полезной. И я докажу это. С трупа уже успели снять обувь, и было ясно видно: ступни набухли от долгого пребывания в воде. Ладони и стопы девушки были бледными и сморщенными, кожа на пальцах напоминала высушенные фрукты. Мой мозг начал работать быстрее. Девушку выловили пару часов назад, ниже по реке, плавающей на поверхности. — Глаза внимательно осмотрели тело. На руках и ногах были повреждения, — явно от контакта с камнями и корягами, но в целом тело достаточно в хорошем состоянии. Значит, плавало тело недолго. Лодыжка одной из ног вывернута под углом — сломана. Возможно, она зацепилась за корягу. Я подошла к реке, сняла перчатки и потрогала воду рукой. Около 25∘C. Ночью температура могла быть около 20∘C или чуть ниже. Я вернулась к трупу. Тело девушки было холодным, но не ледяным — ближе к окружающей среде. Из этого всего можно понять, что труп пробыл в воде около суток. Я продолжила осмотр. На девушке не было никаких украшений, и, судя по отсутствию проколов на ушах, это не ограбление — она просто их не носит. Одежда была мокрой и местами порванной, но всё равно можно было сказать, что девушка небогата: ткань добротная, но заношенная и застиранная. Вчера был вторник, рабочий день, но одежда повседневная. Значит, её убили до того, как она переоделась в форму. Девушку убили утром. Я перевела взгляд на руки. Моя бровь дёрнулась в удивлении. Ещё одни. На левом запястье девушки были дорогие женские часы — они ярко выделялись на фоне старой одежды. Я перевела взгляд на того подозрительного офицера. Их часы были до абсурда похожи, словно парные. Знак дружбы? Нет, слишком дорогой подарок для этого. Они явно были возлюбленными. И теперь вопрос: откуда у обычного офицера деньги на такой дорогой подарок? Я обратила внимание на ногти. Пальцы были разбухшими от долгого пребывания в воде, но было видно, что ногти на руке обломаны. Она сопротивлялась? Или пыталась за что‑то зацепиться? — Под ногтями жертвы были найдены следы крови и эпидермиса? — обратилась я к ближайшему судмедэксперту. Он кивнул и продолжил наблюдать за бесплатным цирком, который устраивали следователь и детектив. Я осмотрела пулевые ранения на груди. Это были сквозные дыры с ровными краями. Пули прошли с высокой скоростью, навылет, и выстрелы делались в упор — учитывая металлизацию краёв. Девушка явно доверяла своему убийце, раз подпустила так близко. На её теле почти нет следов борьбы. Выстрелы были явно сделаны из табельного оружия. Вдруг все переполошились: в реке выловили ещё одно тело. Я быстрым шагом подошла к сетке и недоумённо моргнула. В сетке, вверх тормашками, висел мокрый, как канализационная крыса, Дазай, весело щебеча о двойном самоубийстве с прекрасной девушкой и экстремальном спуске по реке. — Опять вы со своими дурацкими выходками, — пробормотала я, стараясь не краснеть от стыда за своего коллегу, устроившего настоящий цирк и балаган у тела мёртвой девушки, причитая о великой потере. Когда бывший мафиози поднялся с колен, я повернулась к нему лицом. В горле застряли слова, которые я хотела произнести, но не могла. Осаму вопросительно склонил голову: — Спрашивай. Спазм в горле отступил, и слова наконец вырвались на свободу: — Дазай‑сан, мне нужен ответ эксперта: какая скорость течения у этой реки? Детектив в бинтах широко улыбнулся, и в его глазах зажглись звёзды восторга. Я осознала, что меня неправильно поняли. — Милая лисичка‑Мэй наконец поняла всю прелесть двойного самоубийства! Я так счастлив, Мэй‑чан, это будет самое лучшее двойное утопление в мире! В моей голове натужно скрипели шестерёнки. Ну почему он всегда всё переворачивает? Дазай, наплевав на все нормы приличия, поднял меня на руки и закружил. Я услышала, как кто‑то смачно проехался ладонью по своему лицу — судя по бормотанию, это был Ацуши. — Дазай‑сан, поставьте меня! — я экспрессивно зашептала ему на ухо, вцепившись в плечо, чтобы не свалиться. Когда мои ноги наконец коснулись земли, я сделала пару шагов назад, разрывая дистанцию: подальше от длинных загребучих рук мужчины в бежевом плаще. Всё ещё глупо улыбаясь, Дазай наконец соизволил ответить на мой вопрос: — Около 12 метров в час, Мэй‑чан, примерно такая средняя скорость течения этой реки. Я кивнула, принимая ответ. Поворачивая голову в стороны, я искала место, где можно разложить карту, ощущая, как мою спину сверлит знакомый внимательный взгляд. Пусть смотрит, — мелькнуло в мыслях, пока я раскладывала на капоте ближайшей патрульной машины свежекупленную по дороге сюда карту Йокогамы. 12 м/ч, с учётом камней, коряг и того, что тело сначала какое‑то время лежит неподвижно на дне… Скорость, с которой передвигалось тело, — около 5–6 метров в час. – В голове с высокой скоростью начались вычисления. – Расстояние, которое проплыло тело, где‑то в районе 150–170 метров. Учитывая, что тело выловили ниже по течению… Мы получаем результат 140–150 метров. Я внимательно осмотрела карту, ткнула пальцем на место, в котором мы сейчас находимся, и повела его выше, вдоль реки. Палец уткнулся на странное место. Я окликнула ближайшего офицера с вопросом: — Что здесь находится? Офицер внимательно посмотрел на место, в которое я указала, задумчиво потёр подбородок и выдал: — Это заброшенные верфи. Я пробормотала благодарности и подняла взгляд на того подозрительного офицера — Сугимото, кажется. Он, паникуя, пытался разгадать убийство за минуту: нервно озирался, теребил край рукава рубашки, а его пальцы подрагивали. Я зацепилась за оговорку: «Умерла от первого выстрела». Однако, осматривая тело, я увидела три выстрела. «Откуда Сугимото может знать, что девушка скончалась после первого, а не после второго или третьего?» Я ещё раз окинула взглядом берег, тело жертвы, следы на песке, разбросанные маркеры с номерами. В голове начали складываться фрагменты пазла: часы, царапины на руке офицера, состояние трупа, характер ранений… Все улики сложились в целостную картину, но одного не хватало: мотив. Какой у него мотив? Ревность? Долг? Или он связан с делом о коррупции? Рампо, которому наконец дали разрешение раскрыть убийство применил способность. Он сделал шаг вперёд, обвёл взглядом место преступления, задержался на Сугимото и произнёс, ткнув пальцем: — Убийца — ты. Тишина повисла над берегом. Даже чайки, кружившие над водой, будто замолчали. Сугимото побледнел, его руки задрожали сильнее. Миноучи, Сугимото и мои старшие коллеги начали разбираться, устраивая какой-то балаган и их спор напоминал какую-то абсурдную постановку, но после убийца был повязан в ходе попытки сопротивления следствию. — И всё же Сугимото… Я была права, — я кивнула своим мыслям, сворачивая карту. Я слушала главного детектива внимательно, слегка улыбаясь. В груди разливалось тепло от осознания, что я правильно составила целостную картину преступления, будучи при этом человеком, совершенно далёким от этой темы. Во время допроса я наконец узнала мотив. Сугимото был «крысой» — информатором, сотрудничавшим с влиятельным человеком, при которого что-то накопала девушка. Ясигава, его возлюбленная, обнаружила доказательства его причастности к коррупции и решила их обнародовать. Убийство произошло случайно: Сугимото хотел её предупредить, а после припугнуть — якобы он хочет покончить с собой, но девушка дёрнула его руку в сторону, приняв пулю на свою грудь. Второй и третий выстрелы он сделал уже в панике, по приказу нанимателя, чтобы повесить убийство на мафию, но не пожелал ломать челюсть своей возлюбленной. Возвращались мы уже вчетвером. Рампо шёл впереди, насвистывая какую‑то мелодию и время от времени бросая взгляды на небо, словно размышляя о чём‑то своём. Я, Ацуши и Дазай плелись позади. Ноги гудели, словно в них поселился рой пчёл, а спина ныла от усталости. Я шла, размышляя над ситуацией Ясигавы и Сугимото, пока Дазай объяснял Ацуши про реальные истоки способности «Чо Суири», которая на самом деле вообще не способность, а просто гениальная дедукция Рампо. — Видишь ли, Ацуши-кун, — говорил Дазай, размахивая руками, — Рампо на самом деле не обладает никакими способностями. Он просто замечает то, что пропускают остальные, и делает выводы. Я слушала, как он рассказывал тигру о уликах, которые наталкивали на верный ответ: часы, одежда, оговорка про первый выстрел… Я запнулась, услышав неожиданное: — Если бы Рампо‑сан тянул дольше, то убийцу бы раскрыла Мэй‑чан, верно? Ты ведь догадалась, кто, где, когда и каким образом убил Ясигаву? Я повернула голову к Дазаю, совершенно обескураженная, но медленно кивнула. — Да, — тихо сказала я. — Я заметила, что его часы не соответствуют его образу и часы на Ясигаве явно из одной коллекции, а царапины на руке могли быть от ногтей жертвы. Он знал про первый выстрел, хотя этого не мог знать, если бы не был там. Плюс, я расчитала время пребывания тела в реке по температуре воды и состоянию трупа, а узнав скорость течения путем вычислений определила примерное место преступления- заброшенные верфи – там и произошло убийство. Ацуши слушал, широко раскрыв глаза, а когда я закончила, в его двухцветных глазах загорелся огонь восхищения. Я неловко отвела взгляд и прокашлялась в кулак. Сердце ухнуло куда‑то в пятки, когда меня внезапно подняли в воздух. Я вцепилась в бежевую ткань плаща Дазая. — Дазай‑сан, что вы творите, поставьте меня на землю! Моя бровь дёрнулась в раздражении, и я зашипела, как рассерженная кошка, когда Осаму расплылся в широкой шкодливой улыбке. — Не‑а~, — меня чуть подбросили на руках, и я завизжала от страха, покрепче обняв чужие плечи. Я видела, как краснеющий Ацуши убежал вперёд к Рампо, и почувствовала, как горят мои собственные уши. — Это моя мера предосторожности на случай, если милая Мэй‑чан решит не совершать со мной двойное утопление и сбежит. Или ещё хуже — ей откажут ноги, и она отстанет и потеряется в этом большом и страшном городе, оставив меня одного с разбитым сердцем. Я моргнула. Мне не показалось? Он действительно взял меня на руки из‑за того, что увидел, что у меня болят ноги? Я вздохнула и положила голову на его плечо, весело усмехнувшись. — Так и быть, неси меня, мой верный конь, обратно в агентство. Дазай издал возмущённый полузадушенный звук. — Я надеялся на звание верного рыцаря прекрасной принцессы! Я весело фыркнула. — Не дорос ещё до этого звания. Постарайся лучше, и я, так и быть, повышу тебя до верного пса. Бывший мафиози шокированно поперхнулся. Я спрятала коварную ухмылку в складках его плаща. Получай, фашист, гранату. Впереди послышался возмущённый крик Рампо: — Эй, вы, два неразлучника, прекращайте ворковать и доведите меня наконец до агентства! Я хочу пончиков и ещё конфет! Меня затопило смущением. — Рампо‑сан… вы все не правильно поняли … Дазай хохотнул, ускорившись, и поравнялся с остальными.