Прокурор

      ПРОЛОГ

      В ночном переулке было тихо, мрачно и пахло сыростью. Где-то на соседней улице коротко, надрывно сигналила машина. Фонарь над дверью круглосуточного магазинчика мигал с таким интервалом и треском, будто решил умереть, но никак не мог.       Тэхён стоял на том месте, где ещё вчера лежал труп. Сейчас здесь осталось только тёмное пятно на асфальте от впитавшейся крови. И меловой контур, почти уже стёртый моросящим весь день дождём.       «Передозировка, — написали в отчёте. — Тело передано в морг, родственники уведомлены».       Он опустился на корточки, не касаясь земли. Включил фонарик на телефоне. Следы борьбы — царапины на стене, отбитая штукатурка. И в карнизе водосточной трубы — бумажный угол.       Тэхён вытянул записку двумя пальцами и спешно развернул.       На клочке промокшей бумаги было лишь одно предложение, выведенное шариковой ручкой:       «Участок №7»       Он не успел спрятать бумагу. Сзади хрустнул гравий.       — Руки за голову, — услышал он молодой, напряжённый голос. — Медленно.       Тэхён замер, но не обернулся.       — Удостоверение во внутреннем кармане пиджака, — произнёс он ровно. — Прокуратура.       — А я дежурный смены, — ответили ему в спину. — И вчера здесь нашли труп. Я нашёл. Сегодня его уже нет. А вы — есть.       Тэхён наконец повернул голову.       Перед ним стоял парень в полицейской форме. Фуражка сбита набок, под глазами залегли тени, будто он не спал ночь. Но руки не дрожали. И смотрел в упор, не моргая. Пистолета у него не было.       — Почему вас не было в отчёте? — спросил Тэхён тихо. Парень молчал. Только кулаки его едва заметно сжались. — Я задал вопрос, стажёр.       — Стажёр Чон, — поправил тот. И добавил уже спокойнее, с какой-то странной горечью: — А в отчёте… в отчёте ничего не было. Потому что кто-то позаботился, чтобы не было.       — Значит, начнём с вами работать, — Тэхён поднялся во весь рост, записка незаметно скользнула во внутренний карман пальто. — С сегодняшней ночи.       Стажёр Чон не ответил. Но что-то в его лице изменилось. Словно он только что понял: с этим человеком лучше не спорить. И правильно сделал.

Часть 1

      Утром участок №7 выглядел как и любой другой среднестатистический полицейский участок провинциального города. От смешавшегося запаха кофе и хлорки у Тэхёна даже заслезились глаза.       Он пришёл без звонка — ещё затемно, когда в коридорах горел только аварийный свет. За стойкой дежурный клевал носом, и Тэхён прошёл внутрь, не предъявив документов. Никто не остановил. Уже сигнал к проведению проверки.       Кабинет начальника находился на втором этаже, дверь была приоткрыта. Оттуда пахло сигарами, и они были явно не теми, что продают в ларьке. До слуха Тэхёна донёсся едва слышный разговор: два голоса, мужские, тихие. Слов не разобрать, но интонации гладкие, почти заискивающие.       Тэхён постучал костяшками.       Разговор оборвался. Через три секунды дверь широко раскрыл сам начальник — полковник Ли, грузный, с мягкими, как подушка, руками и цепкими, как у птицы, глазами.       — Прокурор Ким, — он растянул губы в улыбке, которая не предлагала дружбы, а констатировала факт. — Слышали, слышали. Проверка. Ну что ж, милости просим.       За его спиной мелькнула тень. Капитан Ким — поджарый, с крепкой, широкой шеей и взглядом исподлобья. Вышел, не поздоровался, только кивнул.       — Уже приступили? — спросил Тэхён, входя.       — Как прикажете, — полковник развёл руками. — Документы, протоколы, вещдоки — всё к вашим услугам. Если, конечно, вы скажете, что именно ищете.       — Я узна́ю, когда найду.       Начальник не обиделся. Кивнул, будто только этого и ждал.       Весь день Тэхён просидел в выделенной ему комнатёнке без окон, перебирая папки с делами. Ему принесли обед — остывший суп, кимчи и пластиковую ложку. Принёс тот самый стажёр из ночи.       — Вы, — Тэхён поднял голову от бумаг. — Как вас.       — Чон Чонгук.       — Чонгук, — повторил Тэхён, словно пытаясь понять, нужна ли ему эта информация, или можно обойтись его должностью. — Скажите, почему труп информатора исчез из вашей отчётности? Официально.       Чонгук поставил поднос на край стола, не приближаясь.       — Официально? — переспросил он. — Потому что начальник сказал: передоз, дело не тянет, спишем. Неофициально…       — Неофициально я спрошу сам, когда буду готов услышать правду.       Они смотрели друг на друга секунд пять. Чонгук первым опустил взгляд — но не из робости. Скорее, Тэхёну показалось, чтобы не сказать лишнего.       — Хорошо, — сказал он, поджав губы. — Тогда я пошёл.       — Постойте.       Тэхён отодвинул стул, подошёл к двери, закрыл её. Теперь они были вдвоём в тесной комнате без окон, где пахло пылью и старыми бумагами.       Чонгук не двигался, будто выполнил приказание буквально. Он лишь следил пристальным взглядом за каждым действием прокурора.       — Вы работаете здесь полгода, — Тэхён говорил негромко, почти доверительно. — Ни одного взыскания. Характеристика — «исполнительный, но вспыльчивый». Вы нравитесь начальству, потому что не лезете в политику. Но вы видели то, чего не должны были видеть. Иначе не подошли бы к месту, где нашли труп, вчера.       — Я дежурил, — Чонгук пожал плечами, но это вышло нервно. — Анонимный звонок.       — Анонимный звонок, — кивнул Тэхён. — Которого не было в журнале вызовов. Я проверил сегодня утром.       В комнате повисла тишина. Чонгук побледнел. Хотя и не сильно, но вполне очевидно для Тэхёна.       — Вы… уже проверяли журнал?       — Я уже много чего проверил, пока вы спали, стажёр. — Тэхён вернулся к столу, взял другую папку. — И знаете, что я думаю?       Чонгук молчал. Тэхёну нравилась его осторожность. Но он не забывал следить и за искренней реакцией в глубине его глаз. Те выражали готовность слушать, но никак не желание оправдываться. И это заставило Тэхёна едва заметно ухмыльнуться. Что ж, пока ему везло.       — Я думаю, что вы не предатель. Иначе не стояли бы сейчас с таким лицом. — Тэхён открыл папку. — А значит, вы — мой единственный шанс разобраться, кто сливает информацию налево. Потому что все остальные в этом участке либо глупы, либо продажны. Вы — не то и не другое.       — С чего вы взяли?       — С того, что вы до сих пор здесь, хотя должны были давно сбежать. — Тэхён поднял глаза. — Люди с совестью не задерживаются в таких местах без причины. Какая у вас причина, Чонгук?       Тот стоял, не двигаясь. В тусклом свете лампы лицо его казалось слишком молодым — и слишком уставшим одновременно.       — Мой отец был копом, — сказал он наконец. — Чон Мёнгик. Хороший человек. Был. Его убили. Сказали — ограбление. Я не верю.       — Почему?       — Потому что обручальное кольцо осталось на месте. А часы, которые он получил от министерства, — пропали. — Чонгук сделал шаг вперёд. — Часы с гравировкой. Такие не продать на рынке. Их заказывают тем, кто отличился.       Тэхён откинулся на спинку стула.       — Вы поэтому в полицию пошли.       — Да.       — И поэтому не ушли.       — Да.       Они снова замолчали, но от враждебности и недоверия не осталось и следа. Чонгук всё так же смотрел на него исподлобья, но уже не с готовностью нападать, а с ожиданием развития событий.       — Тогда слушайте, — Тэхён сказал это почти устало. — Мы будем работать вместе. Не потому, что я вам доверяю. А потому, что у нас один враг. Но если вы хоть раз скроете от меня улику — я посажу вас лично. Даже если вы правы. Даже если ваш отец был святым. Поняли?       Чонгук кивнул.       — Понял, — сказал он. И усмехнулся краем губ. — Вы жёсткий, прокурор.       — Это не жёсткость, стажёр. Это опыт.       Он отвернулся к столу, на котором лежали десятки, хотя скорее сотни документов, и не видел, как Чонгук смотрит на него — странно, с каким-то новым, не враждебным уже любопытством.       Чонгук уже взялся за дверную ручку, чтобы уйти, когда Тэхён сказал:       — Вы не спросили, зачем я приехал.       Чонгук обернулся. Замер с рукой на ручке, не зная, возвращаться ли в кабинет.       — Вы прокурор. Приехали с проверкой, — пожал плечами он. — Это ваша работа.       — Проверка бывает разная, — Тэхён не повышал голос. — Кто-то ищет нарушения, кто-то — козлов отпущения. Я не сказал, чего хочу. А вы не спросили.       Чонгук помолчал. Потом убрал руку с ручки, прислонился плечом к косяку.       — А чего вы хотите? — спросил он.       — Правды.       — Правда здесь никому не нужна.       — Вам — нужна.       Чонгук смотрел на него, будто пытаясь разгадать сложный ребус, но Тэхён не отводил взгляда, позволяя ему сделать собственные выводы.       — Мой отец тоже хотел правды, — сказал Чонгук. — И умер.       — Вот для этого и нужны прокурорские проверки, — ровно проговорил Тэхён. — Только в одиночку такие дела не делаются.       Чонгук грустно и понимающе усмехнулся.       — А теперь вы не один, — сказал он. — Только я не знаю, зачем вам это. Рисковать ради правды… это не про прокуроров.       — А про кого?       — Про дураков.       Тэхён не обиделся. Он уже давно не обижался на правду.       — Я был дураком один раз, — сказал он. — Доверился не тому. С тех пор я никому не верю на слово. Только проверяю. — Он обернулся. — Вы прошли проверку, стажёр Чон.       — Я ничего не делал.       — За десять лет работы прокурором я достаточно хорошо научился разбираться в людях, — ровно, без пафоса пояснил Тэхён. — И умею задавать вопросы, ответы на которые дают мне гораздо больше информации, чем вы могли бы подумать.       Чонгук опустил глаза. На его лице было написано: он не привык, чтобы его одобряли.       — Я здесь, потому что мне нужна правда, — повторил он. — Как и вам.