Тлеющий пепел

      Светлая точка мелькнула перед лицом. Роял проводил её взглядом — секунда, две. Ярко-жёлтая бабочка опустилась на перила, взмахнув крыльями.       Он отвернулся от поля. Всего на секунду. Этого хватило с головой.       Взмах биты был слышен даже с такого расстояния — резкий, свистящий. Прерванный ударом мяча о нее — громкий стук резины о дерево.       — Блять, Джакс!..       Вскрик Помни — резкий, оглушающий, — прошелся над полем громкой вспышкой, привлекая внимание. Скорее всего, это и была первая из ошибок, которую Роял не должен был допустить: сводить глаз с команды. Даже на миллисекунду. И он точно оплошал в этом.       Он повернул голову — и мир превратился в смесь ярких пятен в темноте и дробящей боли. Он даже не понял сначала, что произошло. Почему голова вдруг начала трещать, а мир под ногами пошатнулся. Почему он вдруг почувствовал, что падает — и синее небо над головой стало виднеться не небольшим клаптиком из-под козырька, а самым настоящим огромным полотном.       А потом пришла боль. Яркая вспышка ударила по сознанию, будто кто-то резко выключил и снова включил мир — с хрустом, с треском, с запоздалой болью. Сначала — спина, удар о бетон и гравий пришелся резко, жёстко, так, что воздух выбило из легких. Потом — затылок. Голова ударилась следом, отскочив от поверхности. И только следом, запоздало, волна боли дошла до копчика.       Он пытался собрать разбегающиеся мысли — и злился на себя за то, что не может. Обычно хватало секунды. А сейчас — пустота, звон в ушах и темнота в глазах.       Лежать навзничь на ледяном бетоне, пускающем неприятные щупальца холода под одежду было не просто неприятно — было унизительно. А слышать взволнованные голоса членов команды и не иметь возможности наорать на них — ещё унизительней.       — Он точно в порядке? — нерешительно промямлил Джакс, явно переминаясь с ноги на ногу. Роял знал эту его привычку — к ней часто добавлялось заламывание пальцев.       — Это же наш тренер! — весело поспешила подбодрить его Зубл. Послышался хлопок, а за ним вскрик — точно ударила парнишку по спине. — Сейчас встанет и начнет орать на нас.       — Завалитесь оба, — послышался безразличный девичий голос. За ним — лязг деревянной биты о бетонный пол и Роял почувствовал чье-то близкое присутствие около себя. Помни склонилась над ним, продолжая жевать и надувать жвачку. — Не похоже, чтобы он мог встать прямо сейчас.       Запах ощутился раньше своего обладателя. Такой же пряной, горький, но с примесью чего-то сладковатого. А затем послышался голос — спокойный, но чересчур ледяной. Роял не редко слышал этот его тон — но сердце пропустило удар, как впервые.        — Прочь.       Команда замерла на миг, как и дыхание Рояла. А затем послышался синхронный топот — все принялись отходить на приемлемое расстояние, но не спеша, словно боялись оставлять их наедине.       Помни задержалась на секунду дольше остальных. Коротко, молча посмотрела на него, будто оценивая — он почувствовал ее взгляд. И только потом медленно поднялась и развернулась, уходя к остальным. Чуть быстрее, чем нужно было — словно сбрасывая с себя лишнее.       Шаги Кайна Роял ощущал почти физически — оглушающий в общей тишине цокот мужских туфель на небольшом каблуке давил на уши громче грома в дождливый день. Он приближался медленно, со стороны трибун — словно сидел там все это время и ждал чьей-либо оплошности. И Роял не может утверждать, что это не было именно так.       Но страшнее стало, когда наступила полнейшая тишина. Когда затих ветер, когда перестало слышаться испуганное дыхание ребят. Когда Роял четко услышал только свое, все такое же прерывистое, с присвистом. Когда остался только треск чужой сигареты. И когда свет солнца над головой ушел в тень.       Запах сигарет Кайна стал чётче. Горче, пряней. С уже четко уловимой сладостью какого-то фрукта. Роял вдохнул глубже, позволяя дыму пройтись по небу, спуститься к горлу и осесть в лёгких. Выдохнул, и снова вдохнул — глубоко, неосознанно, но с лёгким наслаждением, словно не понимая, что делает.       Тишина на мгновение стала тяжелее. Давящей. Но новый звук прозвучал в ней легче, почти невесомо. Короткий. Тихий. Роял не сразу понял, что это. А когда понял — внутри всё сжалось.       Кайн смеялся. Почти беззвучно. На выдохе. Удовлетворённо. Словно именно этого и ожидал. И Роял ненавидел себя за это, ненавидел себя и свое тело за то, насколько послушно оно стало для этого ублюдка.       Тишина вновь накрыла стадион. На этот раз — ровная, спокойная. Выжидательная. И Роял не мог сказать, что именно выжидает Кайн — но мог поклясться, что ничем хорошим для него это не обернется.       Не прогадал. Шорох подошвы слышался слишком четко. Словно человек переступил с ноги на ногу в нетерпении, зацепив гравий. Затем — короткий миг затишья. И Роял почувствовал пинок в плечо — короткий, без замаха, почти не причиняющий боли, но ощутимый. Со стороны команды послышался тихий вскрик. И затем — голос над головой. Властный, нетерпеливый:       — Сдох, или притворяешься? Вставай, тряпка.       В голосе — сдерживаемый рык. Злость, которую Кайн не позволяет себе выплеснуть до конца. Бешенство от того, что Роял посмел быть слабым. Не встать, как только почувствовал его.       Роял дернулся от неожиданности, и с трудом разлепил глаза, пытаясь сфокусироваться на чем-то. Мир никак не хотел превращаться в одну цельную картинку, плывя над головой и распадаясь на отдельные красочные точки. И лишь небольшая оранжевая точка — огонек от сигареты Кайна — виднелась слишком четко.       Роял моргнул раз. Затем второй. Не спеша взгляд проплыл от сигареты немного выше, зависнув на чужом, но таком знакомом силуэте. Немного напрягшись, Роял все же смог разглядеть стоявшего.       Кайн все ещё стоял над ним, закрывая собой солнце. Сигарета медленно тлела между его губ, скидывая пепел куда-то вниз — Роял запоздало осознал, что он мягко падал на его щеку, грея остаточным теплом, но не принося за собой боли. В глазах — усмешка, пополам с чем-то ещё, что Роял никак не мог распознать.       Он прикрыл глаза. На мгновение, просто перевести дух. Вдохнул глубже, чуть не закашлявшись — в этот раз дым от сигареты казался намного горьче и пряней, невозможным для дыхания. Поспешно выдохнул, выдыхая и раздражение, и злость, и усталость.       — Отвали, — коротко прохрипел он, с силой сжав ладони в кулаки.       На лице Кайна промелькнула усмешка — еле заметная другим, точно предназначенная Роялу. И он успел поймать ее — и возненавидеть обоих ещё больше. Себя — за эти предательские реакции тела. Его — за снисхождение и поддразнивания.       — Ты не в том положении, чтобы командовать, — с непривычным спокойствием ответил Кайн, протягивая руку Роялу.       Роял опешил. Слишком резко сменился тон. Слишком быстро Кайн стал показательно вменяемым. Все резко стало «слишком», снова выбив землю из-под его ног. И протянутая ему рука выглядела отнюдь не рукой помощи — а просто очередным способом поглумиться над ним. Показать, насколько слабым Кайн видит его сейчас.       «Ненавижу», — яростно пронеслось в голове Рояла, пока он тянул руку в ответ — резко, быстро. Но не вкладывая свою ладонь в чужую, а лишь сжимая ею чужое запястье — больно, до собственных побелевших пальцев и хруста чужого накрахмаленного рукава пиджака. Слыша в ответ лишь тихий, довольный хохот.       — Мило, — усмехнувшись, сказал Кайн, снисходительно посмотрев на него. И резко дёрнул вверх, заставив мир снова поплыть, а голову закружится. Ноги на мгновение подкосились, но Кайн услужливо протянул вторую руку, на этот раз поддержав его за талию. — Не теряй от меня голову, Король. Я шикарен, но лишь когда сам этого хочу, — шепнул он, практически прислоняясь губами к чужому уху.       — Ублюдок, — шипит в ответ Роял, цепляясь за чужие плечи крепче. — Ненавижу, — срывается с его губ яростно.       Кайн не реагирует так, как надеялся Роял — в его взгляде не проскакивает злость или желание ударить, нет привычной агрессии или насмешки. Лишь всепоглощающее удовольствие и веселье.       Его пальцы, все ещё поддерживающие Рояла за талию, плавно перетекли на грудь и принялись подниматься выше, пока не коснулись подбородка. Медленно, тягуче, почти нежно.       — Тебя не учили, что врать плохо? — растягивая слова, довольно выдыхает Кайн, наклоняясь ближе.       Его губы касаются губ Рояла почти нежно, даже ласково. И Роял забывает не только о том, что должен сопротивляться, но и о том, что обязан дышать, плотно зажмурившись.       Мир снова замер.       И взорвался тихим вздохом за спиной.       — О-они только что?.. — послышался тихий, неверящий голос Джакса за спиной.       Роял открывает глаза — резко, испуганно. Смотрит в спокойные, слегка насмешливые глаза напротив — и мысленно бьёт себя мячом в лицо ещё раз.       Он нашел тот подвох, который никак не мог раскрыть. Он скрывался у него прямо за спиной — команда все ещё не разбежалась, глазея на них во все глаза. Смотря, как чертов Кайн властно целует их обожаемого, строгого тренера — и тренер отвечает ему взаимностью, не отталкивая, но крепко сжимая его плечи.       Попытка отстраниться увенчалась громогласным провалом — Кайн, почувствовав, что Роял вспомнил о незваных зрителях позади себя и попытался оттолкнуть его, уперевшись в его грудь, лишь сильнее впился в чужие губы. Его пальцы, сжимающие подбородок, так же плавно и почти нежно скользнули на чужой затылок, фиксируя — слишком уверенно, слишком спокойно. Сжали волосы с такой силой, что из губ Рояла невольно вырвался стон — он и сам не понял, от удовольствия, или же от боли.       И даже когда Роял с силой сжал его плечи, когда снова попытался оттолкнуть, он все равно держал крепко, целовал пылко, и смотрел абсолютно не стесняясь.       Лишь когда воздуха стало критически не хватать, когда Роял сжал его рубашку ещё сильнее, и когда зажмурился — Кайн позволил их губам разомкнутся. Позволил Роялу вдохнуть глубже, позволил себе довольно оскалится, смотря на это. Позволил кому-то испуганно вскрикнуть во второй раз.       Роял разворачивается резко, зло сверкая глазами. Стараясь не обращать внимания на ярко горящие щеки и уши. Стараясь не словить ничей взгляд, смотря сквозь притихших в ужасе ребят.       — Бестолковые идиоты! Вы все ещё тут? Нечем заняться?! — слова вырвались с беспомощной яростью, с ощутимым, но не смертельным ядом. Роял все ещё пытался казаться единственной угрозой в их глазах — и у него это прекрасно получалось.       — Тренер… П-простите… — попытался было подать голос Джакс, пугливо вжимая голову в плечи. — Я не хотел, чтобы мяч… — он осекся, словив сразу два взгляда — пугающе яростный, и не менее пугающе спокойный, насмешливый.       — Разойтись, — пугающе спокойно процедил Роял. Заметив, что никто из ребят даже не шелохнулся, он добавил, громче, яростней: — Живо!       Кто-то побежал быстро, путаясь в ногах и чуть ли не падая на бетонный пол. Кто-то спокойно пошел прочь, словно ему было плевать на слова тренера. Лишь Помни окинула его каким-то взглядом — смесь уважения и интереса, и пошла прочь, высоко держа голову, коротко кивнув.       Роял задохнулся собственным криком, смотря ей в след, но в то же мгновение снова оказался прижатым к чужой груди — крепко и властно. Чужие руки скользнули к его шее, не сжимая, но опасно поглаживая. И в тот же миг он успокоился, сам не ожидая от себя именно такой реакции.       — Какого хуя это было? — все ещё пытаясь держать злой тон, выдохнул он, слегка откидывая голову, давая чужим рукам больше власти над собой. Добровольно, и без просьб.       Кайн усмехнулся так, будто всё это действительно шло по его сценарию с самого начала. Снова довольно провел пальцами без перчаток («И когда только успел?», — пронеслось в голове Рояла) по чужой шее. Лаская и словно успокаивая. Затем большим пальцем по подбородку, зацепив губы — словно стирая их недавний поцелуй, присваивая его только себе.       Руки исчезли так же резко, как и прижали Рояла к чужой груди. Кайн плавно отступил от него, забрав крупицы тепла, которого уже успел подарить чужому телу. Роял развернулся — почти растерянно, не ожидая, что от него отстанут так просто. И успел заметить, как чужой розовый язык с наслаждением проходится по тому же пальцу, которым Кайн провел по его губам, совсем не стесняясь ошарашенного взгляда на себе.       — Извинение, — лениво произносит Кайн, потянувшись к нагрудному карману пиджака. Плавно, привычным жестом, достал оттуда пачку сигарет, прикурив одну, и с наслаждением выпустив дым ввысь, позволяя вновь поднявшемуся ветру забрать его с собой. — За то, что не уберёг свою игрушку, — ухмыльнувшись, добавляет он.       Роял растерянно моргнул.       Кайн уже не стоял так же чётко — фигура словно медленно растворялась в сгущающихся тенях вечера, теряя резкость, будто сама реальность не хотела удерживать его на месте.       Он оставил за собой лишь так ненавистный Роялу запах сигарет — и он неосознанно вдыхает его снова — так, будто пытается удержать то, что уже давно не принадлежало воздуху.