Just come back.

      Нефер понятия не имела, почему согласилась помочь Николь. Точнее сказать, она догадывалась и даже пыталась обосновать своё решение, мысленно соглашалась с тем, что ностальгия по оставленной родине заставляла её двигаться вперёд, но всё равно не могла найти оправдание своей щедрости. Оплатить дорогу, серьёзно? И это всё, на что хватило её фантазии для установки цены? Нонсенс. Обидный и стыдливый. Ведьмы ведь наверняка обладали немалыми запасами сокровищ. Если кто узнает о том, как легко и дёшево она откликнулась на зов ангела, это попросту разрушит её репутацию. Идти на огромный риск во имя региона, что хранил в себе болезненные воспоминания, — глупо, опрометчиво.       Но Неф не могла иначе, за что себя корила. Услышав о том, что Сумеру находится в опасности, она испытала целый спектр эмоций, начинающийся со злорадства и заканчивающийся паникой. Чувств к стране не осталось, это факт. Однако понимание, что место, где она выросла и повзрослела, где стала тем, кем являлась сейчас, может исчезнуть в любой момент, бросало в дрожь. Память человека — крайне интересная вещь, и как она устроена, до сих пор непонятно. Что-то глубоко травмируещее у большинства людей мозг попросту выбрасывал из хранилища. Как бы ты ни старался, навряд ли сможешь вернуть эти воспоминания. Многие не могли ничего рассказать о своём прошлом из-за этого защитного механизма.       Но у Нефер иная ситуация. Она помнила всё слишком хорошо, будто видела каждую картину из детства только вчера. Почему? Она усмехнулась, внезапно подобрав ключ к паролю. Столько боли и крови, столько страданий и отчаяния она несла в себе ради того, чтобы жить дальше. Каждый свой шаг, каждое решение она бережно хранила в памяти, чтобы не наступить на те же грабли. Николь спрашивала о прошлом, просила рассказать свою историю, но Неф отказалась открывать душу, потому что делиться ненавистью с незнакомкой не планировала. Чувства, особенно такие мерзкие, нужно делить лишь с теми, кто способен их услышать и принять. С теми, кто способен, не взирая на твоё гнилое нутро, держать за руку и уверенно стоять рядом.       К счастью, ангел не являлась такой персоной. Возможно, стоило при встрече добавить пару пунктов в условный договор и потребовать не только оплату дороги, но и парочку скульптур. Если верить Путешественнице и Варке, ведьма обладала талантом работать с каменными глыбами и превращать их в настоящее произведение искусства. У ценителей статуи расходились, как горячие пирожки. Быстро и в тридорого. Больше моры, больше возможностей для манёрва. Нефер кивнула своим мыслям и поправила стопку документов, с которыми разбираться придётся уже Ягоде. Ладно, она скинет пару тысяч просто из-за возможности проверить свою сотрудницу.       Конечно, сомневаться в девушке не приходилось. Верная, смекалистая и упрямая. Она бралась за самые бесперствективные задания и добивалась успеха. Честная и дерзкая, всецело отдающая себя тем, кому верила. Однако чрезмерная эмоциональность, грубость и неумение вести диалог в патовых ситуациях заставляли не требовать от неё прямого управления ранее. Сейчас же дела обстояли иначе, и выбора попросту не было. Либо довериться, либо потерять сотни, а то и миллионы моры. Неф выдохнула и резко выпрямилась, услышав робкий стук. Глянула на настенные часы, подмечая, что уже поздно для клиентов, Люмин с Паймон пребывали в Сумеру, а Ягода отправилась во Флагман топить ответственность в алкоголе.       Варка в Мондштате разбирался с накопившимися бумагами под надзором рыцаря Одуванчика. Флинс пытался спасти своего напарника Иллуги от Инеффы и лекций Айно, а Николь заверяла, что до завтрашнего утра более не побеспокоит. Ашру, свернувшийся в клубок на диване, медленно поднял голову и прищурился, прислушиваясь. Он лениво встал и, потягиваясь, прошёл к двери, выгнул спину, потеревшись о деревянную поверхность и уверенно скребанул когтями. Нефер выдохнула, понимая, кто решил навестить её. Не самый удачный момент, но прятаться в офисе и делать вид, что её здесь нет, она не собиралась. В конце концов, с улицы наверняка было видно, что в кабинете горел свет.       Игнорируя желание подать голос и пригласить посетителя, она подошла к двери сама и размеренным движением открыла её. Кот приветственно замурчал и пару раз мяукнул, наверное, рассказывая о чём-то важном. Лаума, что стояла на пороге и неуверенно переступала с ноги на ногу, вытянулась во весь рост и улыбнулась сначала хозяйке Куратория, а затем и её питомцу. Она не спешила заводить диалог и рассказывать, почему пришла. Присев на корточки, погладила Ашру по голове и почесала под подбородком, будто оттягивала момент, когда говорить всё же придётся. Но и Нефер, поймав себя на сомнительных ощущениях, её не торопила.       Сердце от чего-то забилось чаще, сильнее. В горле пересохло лишь от одного взгляда на короткие бархатные рога. Ни знакомого отблеска на кончиках, ни подавляющей магии природы. Всё то же до безобразия открытое платье, позволяющее каждому прохожему нырнуть взглядом в пышное декольте, те же плавные движения. Неф никогда не считала себя ценителем красоты и не ощущала воздействия высших сил, если не брать в расчёт встречу с Тотом. Но рядом с Лунной жрицей, в её присутствии на плечи будто ложилось свинцовое одеяло, не позволяющее чувствовать себя полноценной. В моменты, подобные этому, что-то внутри лопалось.       Кот, что дружелюбно подставлял то макушку, то спину под ласки, внезапно громко зашипел и скосился на хозяйку. Лаума вздрогнула и замерла, словно олень в свете прожектора. Её зрачки расширились, а губы разомкнулись. Нефер могла поклясться, что жрица успугалась не реакции Ашру, а его слов. Она не знала, что он сказал, а потому поспешила перехватить инициативу, услужливо уточняя: — Пройдёшь или так и будешь наглаживать моего кота? Учти, если он внезапно облысеет от твоих настойчивых ласк, я возьму с тебя, как минимум, тридцать тысяч за услуги ветеринара.       Секунды тишины звоном били по ушам. Атмосфера из комфортной и знакомой стремительно превратилась в тяжёлую и мутную. Ашру деловито фыркнул и прыгнул на регистрационную стойку, а Лаума, молчаливо принимая приглашение, прошла мимо Неф в кабинет, останавливаясь в самом центре комнаты. Не став даже парировать и что-либо уточнять, она сложила руки за спиной, осмотрела стол и стоявшую на нём чашку. Наверняка заметила отсутствие ручки, именных печатей и ножа для вскрытия конвертов. Нефер закрыла дверь, поморщившись от хлопка из-за сквозняка и нерасчитанной силы, глянула на свою гостью, помечая, какой скованной и натянутой та была. То ли боялась, то ли сомневалась. Напряжённые мышцы спины, трясущаяся серёжка на роге.       Они слишком давно знакомы, а потому подобные условности яро били по сознанию. Да и мысли о том, что уже завтра придётся покинуть и Нод-Край, и Лауму, которая быстро, а потому неправильно, стала неотъемлимой частью жизни, душили не хуже удавки. Они никогда не обсуждали то, что между ними происходило все эти годы. Ни обоюдную заботу, ни извечное согласие Нефер при давлении одной конкретной жрицы, которая посещала её кабинет чаще, чем Ягода. Обе выбрали просто плыть по течению и не пытаться ничего изменить. Хотя стоит отдать госпоже Голос Лунного Гимна должное, она пыталась.       Заводила разговоры о высокопарном, помогала, когда её не просили. Делилась информацией, которую слышала от животных. Часто баловала Ашру, да и самой хозяйке Куратория не раз приносила спелые фрукты. Она подстраивалась, прогибалась, на резкие высказывания отзывалась завуалированными комплиментами и всегда старалась быть рядом. Но никогда не переступала условную черту. Не настаивала и не добивалась в прямом значении этого слова. На агрессивный флирт молчала или меняла тему, на пошлые намёки вовсе раздражённо вздыхала и закатывала глаза. Ей была интересна не физическая близость, и данный факт одновременно и пугал, и восхищал.       А потому видеть женщину, которая славилась силой своего духа, в смятении несколько тяжело. Нефер, старательно удерживая нейтральный голос, поинтересовалась: — Чай? Кофе? Вино? — Она подошла к столу и выдвинула ящик, натыкаясь на знакомую бутылку, которую достала и осмотрела. — Не из одуванчиков, конечно, но как аперитив сойдёт. — Нефер, я.       Лаума ссутулилась и склонила подбородок к груди, резко замолкая. Сделала глубокий вдох и прижала ладонь к груди. Разбитая и печальная, словно отчаявшаяся. Она то открывала рот, то закрывала его, так и не подобрав слов. Её уши подрагивали, и страх, сквозивший в каждом движении, вынуждал напрягаться. Сколько минут пришло? Две? Пять? Она, вроде, смотрела на Нефер, но складывалось такое впечатление, что совсем её не видела. Вопросы набрасывались один за другим, но в конечном итоге жрица мотнула головой и натянуто приподняла уголки губ, меняя тему: — Готова поделиться со мной подарком Варки? — Он слишком дешёвый, чтобы держать его до лучших времён и компании, так что не обольщайся.       Неф усмехнулась, вытаскивая из ящика и штопор. Прошла к стеллажу, достав с верхней полки два высоких бокала, и остановилась у кофейного столика. Спиной чувствуя чужое внимание, она нарочно медленно откупорила вино и разлила его. Размеренные движения позволяли несколько расслабиться и оценить обстановку. Очередной довольно-таки поздний визит, но незнакомое поведение. Воздух загустел, наэлектризовался. Нефер ни разу не пребывала в местах скопления легковоспламеняющихся газов, но почему-то была уверена, что именно такие ощущения там настигали. Дышать становилось сложнее, кожа покрылась мурашками, а короткие волоски на затылке вставали дыбом.       Стараясь избавиться от сковывающего внутреннести волнения, она присела на диван, закинула ногу на ногу и незатейливо кивнула напротив. Лаума послушно заняла своё место и опустила ладони на колени. Осмотрела бутылку, столик и проследила за тем, как Нефер взяла один бокал и чуть его покачала. Алая жидкость всплеснулась, ровно омыла стенки и оставила густые капли, медленно стекающие вниз. Неф соврала. Алкоголь, который она решила разделить со жрицей, был самым дорогим из всех, что доводилось пить ранее, и дарил его вовсе не Варка. Для Магистра Ордо Фавониус слишком вычурный напиток. Но делиться этой информацией не стоило.       Беззвучно хмыкнув, она сделала небольшой глоток, смакуя ягодное послевкусие, и приподняла брови, замечая, что Лаума притянула бокал, но пить не спешила. До побелевших костяшек сжала хрусталь, разглядывая мелкую рябь на вине. Навряд ли она давала ему «подышать», ведь совсем в выпивке не разбиралась, а потому Нефер прищурилась. — Госпожа Голос Лунного Гимна, ещё немного, и бокал лопнет. Сомневаюсь, что вино с привкусом серебряной крови тебе придётся по нраву. — Ты уезжаешь.       Не вопрос, не уточнение. Лишь прямая констатация, перебивающая весь игривый настрой. Нефер помассировала переносицу пальцами и глянула на дверь, за которой прятался Ашру. Вот почему питомец так настырно ластился к жрице и шипел на хозяйку. Он сообщил об её намерениях, подставил в каком-то смысле. Неф планировала отбыть из Нод-Края тихо, без лишних глаз и ушей, потому что прощаться ни с кем не желала. Не умела, да и попросту не хотела. Тем более с Лаумой, которая смотрела на неё так, будто заведомо отправляла на смерть. Ну, справедливости ради, стоило отметить, что вероятность не вернуться существовала.       Врождённым оптимизмом Нефер не обладала, и в течение этих лет так его и не приобрела, а потому рассматривала всякие варианты. Путешествие к истокам может запросто стать последним, и на крайний случай в нижнем ящике рабочего стола лежало заверенное всеми правовыми структурами завещание. Там, где появлялась Люмин, всегда что-то шло не так. Опасность следовала за ней по пятам, а смерть буквально дышала в затылок. Рядом с ней приходилось полагаться не столько на свои знания и возможности, сколько на удачу. И Неф терпеть это не могла. Когда всё выходило из-под контроля, как, например, при битве с Рери, она чувствовала себя беспомощной и слабой.       Что, если ей придётся воспользоваться магическим ларцом вновь? Вновь прыгнуть в гущу событий ради кого-то? Цена за такое могущество слишком высокая, и зрение — не единственное, чего можно лишиться в обмен на силу. Нефер внезапно усмехнулась, заставляя жрицу удивлённо вздрогнуть. Она ведь тогда ринулась вперёд из-за неё, а не ради золотоволосой девушки. Не думая, встала плечом к плечу с Путешественницей, чтобы, не дай, Архонты, не потерять единственный оплот спокойствия и принятия. С самой первой встречи от Лаумы волнами исходили тепло и доброта, приятно укутывала чуткость. Понимала ли та, с кем связывалась? С какой тьмой ей придётся столкнуться при чрезмерном упрямстве? Скорее всего, да. И поэтому Неф вступила в бой не на жизнь, а на смерть.       Забавный сложился парадокс. Она всем сердцем не хотела, чтобы госпожа Голос Лунного Гимна покидала её, потому что та являлась её единственной и неоспоримой слабостью. Но и дать ей приблизиться не могла по той же причине. Или всё же?.. — Если хочешь, чтобы я привезла тебе сувенир, то попрошу до рассвета принести сумму, на которую рассчитываешь.       Не став юлить и строить браваду, Неф позволила усталости просочиться в голос. Опустила плечи, откинувшись на спинку дивана, вытянула ноги под кофейный столик. — Хотя не стоит. Так и быть, сделаю тебе подарок по старой дружбе. — Дружбе? — Лаума покачала головой и с глухим звуком вернула свой бокал на место, — Я никогда не пыталась дружить с тобой, Нефер. — Я знаю.       Неф выдохнула через сжатые зубы и отвела взгляд. В дальнем углу кабинета блестела маленькая паутина, на окне виднелись отпечатки только левой ладони, а у ножек диванов, на обивке, красовались частые следы от кошачьих когтей. Чайный сервиз одиноко стоял за стёклами на стеллаже, на второй полке переливались бутыльки с подавляющим восприимчивость к Куувяке лекарством. Нужно будет придумать, куда его деть, раз уж оно теперь никому не требовалось. Через молчание пробивалось тиканье часов, секундая стрелка сделала ровно четыре полных оборота. Лаума внезапно поднялась на ноги и обошла диван несколько раз подряд.       Стук каблуков, короткие жесты, обрубаемые по наитию. Она мерила шагами кабинет, будто являлась не гостьей, а совладелицей. Останавливалась в моменте, рассматривая пол, вновь начинала движение. И так по кругу. Её волосы неровно струились вдоль спины, уши то вытягивались, то прижимались. Нервная, несмелая. Серьга на роге позвякивала при каждом наклоне головы, платье путалось в её ногах при резком повороте. Наблюдая за ней, Нефер смиренно ожидала тирады, которую заслужила давно. Терпение — одно из многих благодетелей жрицы, но и оно имело свойство кончаться. Игра в неприступность вымотала каждую.       Но вопреки законам логики, Лаума замерла совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Обхватила свои плечи, приосанилась и прошептала: — Я знаю, что не должна заводить эту тему и уж тем более просить, но… Ты можешь не ехать?       От неожиданности Нефер поперхнулась воздухом и закашлялась. Ломаясь под умоляющим взглядом, она с силой стукнула себя по груди, чтобы избавится от спазма, и отвернулась. Закусила щëку и скривилась, потому что это первая просьба, которую она выполнить не сможет. Сиплым из-за першения в горле голосом Неф вынесла единственный вердикт: — Нет. — Нефер. — Лаума пыталась. Её метания и попытки придумать хоть что-то, что могло бы поменять решение хозяйки Куратория, ощущались физически. — Пожалуйста. Ашру слышал, как привезëнные в Нод-Край животные обсуждали происходящее в Сумеру, и почувствовал опасность. Да и Николь сказала, то, что вас там ждëт, куда страшнее, чем встреча с Лунным мстителем.       Ох, вот почему ведьма так нахально говорила, что до утра не побеспокоит, и так откровенно дразнилась. Должно быть, она поделилась новостью со жрицей сразу, как получила согласие. Да, поднять цену сделке следовало определённо. Нефер потёрла лоб, предвидя головную боль. И что теперь делать? Лаума была до безумия упрямой и всегда добивалась желаемого. Билась рогами в стену и крушила её, не взирая на сложности. Но сейчас потакать ей нельзя. Даже если очень хотелось. Неф должна бы осадить её, напомнить, что они друг другу по сути никто. Чётко провести границу и сказать, что переступать через неё нельзя.       Но это глубоко ранит. А причинять боль той, кто всегда пытался избавить от неё окружающих, неправильно. Нефер куснула язык, напоминая себе, что в её понятиях не было слова «правильно». Присутствовали лишь «выгода» и «убытки». Путешествие в Сумеру должно было окупиться, если всё пойдёт, как по маслу. Оставаться здесь в неведении и надеяться, что другие справятся и защитят некогда родные земли? Не в её стиле. Вдруг не смогут? Вдруг Пустыня и всё, что с ней связано, канет в небытие? Выбор в данный момент прост: слепой эгоизм или распирающие грудную клетку чувства; будущее или Лаума? Проблема заключалась в том, что Неф впервые на своей памяти выбирать не хотела.       Не могла, не видела возможности. Всей душой презирала то, что спустя столько лет наткнулась на того, кого готова поставить выше себя. И боялась этого не меньше. Она надавила на закрытые веки пальцами с такой силой, что в голове загудело. А ощутив осторожное прикосновение к плечу, вскинулась. Лаума, склонившаяся над ней, уже не просила, только спрашивала и надеялась услышать честный ответ. — Ты всегда говорила, что твой дом — Нод-Край. — Так и есть. — Тогда зачем возвращаться? Зачем рисковать ради того, что более тебе не дорого? — Жрица нахмурилась, неверующе протянув. — Почему прижимистый босс вдруг предаётся альтруизму? — Потому что…       Залпом опрокинув свой бокал, Неф приподняла подбородок, несмело встречая иссиня-зелёный взгляд. Вино обжигающим потоком спустилось по пищеводу, в животе разлилось тепло. Наверное, хватит убегать и прятаться. Решить раздирающую на части проблему можно одним единственным способом: позволить ненависти быть услышанной. От усталости ли или из-за крепости алкоголя, но откровенность так легко просочилась наружу, стирая все принципы и устои. — Я хочу помнить, каково это — страдать от одного лишь вдоха. Ненавидеть каждую песчинку, заведомо презирать чуть ли не всех жителей пустыни и обитателей Академии. Хочу вновь обжечь лёгкие раскалённым воздухом и почувствовать себя абсолютно униженной. Я возвращаюсь в Сумеру, в первую очередь, ради себя, а не кого-то, Лаума. Если вдруг места, что сломало меня и собрало воедино вновь, не станет, мне кажется, исчезну и я.       Делиться чем-то, настолько личным, неразумно и опасно, но Нефер поняла, что всё сделала правильно. Интуиция и обретённая за годы управления Кураторием способность читать людей, как книгу, кричали, что путь верный. Лаума, словно зачарованная, смотрела на неё и, кажется, не верила своим ушам. Не осуждала, не высказывала отвращение, не пыталась переубедить или добиться новых слов. Время будто остановилось, позволив им раствориться в моменте. Кабинет напоминал заполненную водой комнату без окон и дверей. Мягкое давление на тело, но отсутствующий недостаток воздуха. Точно погружение в море или озеро в окрестностях Фонтейна.       Можешь двигаться и моргать, нырять в темноту и достигать дна, но не можешь утонуть. Нефер неуверенно хмыкнула, так и не распознав, облегчение ли испытала или ещё больше забеспокоилась. Хотелось услышать хоть какую-то реакцию, узнать, дошла ли до жрицы нисколько не завуалированная исповедь. Но желания и ожидания редко совпадали с реальностью. Она потянулась, чтобы поставить бокал, да так и выронила его из руки. Лаума, уничтожая оставшиеся условности и нормы, оказалась прямо перед ней. Коснулась щеки, заставляя поднять голову, уверенно наклонилась, заполняя одной лишь собой всё поле зрение.       И в момент, когда хрусталь лопнул от столкновения с полом, столик со скрежетом отодвинулся, а бутылка с вином завалилась, с булькающим отзвуком выплёскивая содержимое, жрица поцеловала её. Легко, почти невесомо. Её скулы покрылись румянцем, а прикрытые веки задрожали. Нефер шокированно разглядывала её, даже не подумав о том, чтобы отстраниться. Лаума принимала её, прогнившую и утратившую слишком много моральных качеств, полностью. Со всеми шрамами, с ядом и отсутствием какой-либо веры. Она готова была разделить эту ношу и встать рядом, не только взять за руку, но и защитить от всех невзгод. Прощала грубость и отторжение, обещала никуда не уходить.       Именно этого чувства и не хватало Нефер. Стыдно признавать, но она понимала, что в глубине души всегда желала иметь кого-то, кто позволит ей выдохнуть и забыться. Позволит быть слабой и станет опорой. Повинуясь так давно подавляемым порокам, она обхватила затылок жрицы, запустила пальцы в её шелковистые волосы и потянула на себя. Поцелуй, который они разделили, отдавал горечью признания. Годы томления, пассивной агрессии и смиренного ожидания растворялись. Губы Лаумы были мягкими и податливыми, её запах, напоминавший цветы и море, заполнил ноздри и грудь. Сладость нектара и свежесть бриза смешались в гремучий коктейль. Неф боялась, что, распробовав, более не сможет жить без этой женщины.       Слишком ласковая, слишком добрая, слишком невинная. Слишком идеальная, а от того желанная. Её объятия дарили безопасность и уют, которых так не хватало. Нефер выдохнула через нос, когда Лаума расслабила челюсть, и с рвением приняла приглашение. Язык коснулся языка, слюна смешалась, и отдалённый привкус вина и ягод лакка ударил по сознанию. Сладко, нежно, долгожданно. Чем дольше длился поцелуй, тем более однозначным он становился. Они сталкивались зубами в попытке забрать ведущую позицию, тыкались носами в щёки друг друга. Неф вздрогнула, когда ощутила тяжесть чужого веса и слегка отпрянула. Госпожа Голос Лунного Гимна, ведомая давлением и неудобной позой, оседлала её.       Бёдра, прижатые к бёдрам. Скрип кожаной обивки дивана, и абсолютная неизвестность впереди. Яркая люминесценция увеличившихся рогов, тяжёлое смешанное дыхание. Им стоило остановиться, пока не стало слишком поздно. Пока была возможность. Нефер до щелчка сжала зубы, не зная, что делать. Она хотела Лауму. До боли. Хотела прикоснуться к ней более интимно и открыто, почувствовать её вкус на языке и узнать, каким будет её выражение во время экстаза. Но всполохи смятения в чужих глазах заставляли бездействовать. Что сказать? Как оправдаться? Стоило ли вообще заводить разговор, или лучше дождаться момента, когда жрица осознает ситуацию и придёт в себя?       Однозначная поза, характерная атмосфера, выворачивающая изнутри. Казалось, будто обе осмысливали происходящее и пытались подобрать слова. Но Неф ошиблась в который раз за этот день. Лаума, перехватив её взгляд, перекинула волосы на одну сторону и застопорилась на пару мгновений. Завела руки назад, расстёгивая единственную пуговицу на шее, и медленно выпрямилась. Потянула за боковые ленты, и её платье, и без того чудом державшееся, сползло вниз, к поясу. Нефер проследила за тем, как ткань, ошибочно названная одеждой, обнажила статное тело, и попыталась сглотнуть, однако не смогла. Слюна стала вязкой, а в горле появился ком. Она безвольно и с нездоровым благоговением изучала женщину.       Её гладкую кожу, что, казалось, впитала лунный свет, впадинку на верхней части живота и полную грудь, на которой красивыми узорами проступали бледно-серые вены. Светло-розовые набухшие соски и чуть более тёмные ареолы, хрупкие на первый взгляд плечи и тонкие ключицы. Теперь Нефер в полной мере осознала, почему большинство Детей Морозной Луны боготворило свою Голос Лунного Гимна. Чарующая, словно сказка. Прекрасная, точно произведение искусства. Могла ли такая, как Неф, вообще прикасаться к ней? Сама мысль об этом казалась кощунственной и нездоровой. Лаума, поворачиваясь спиной к нормам и правилам и отказываясь от святости, мягко взяла её за запястье и потянула.       Заставила коснуться, опустив ладонь Нефер на свою грудь, аккурат туда, где билось сердце. Она просила не бояться, умоляла не думать хотя бы сейчас. Ставила на кон чувства, душу и тело, отдавалась без остатка. Смущённая, но абсолютно уверенная. Раскрасневшаяся, но точно так же желавшая большего. И Неф проиграла ей уже с охотой. Она двумя короткими движениями скинула перчатки и потянулась, целуя вновь. Неторопливо, настолько нежно, насколько могла. Толкнулась языком в её рот, хватая судорожный вздох, пальцами огладила ложбинку груди и повела правее. Смакуя чужую дрожь, опустила ладонь на пышную окружность и, сжав, приподняла, оценивая вес и упругость. Бархатная на ощупь кожа была чувствительной.       Стоило щекотнуть или царапнуть, как под подушечками пальцев чувствовались мурашки. Лаума выгнулась, обнимая её в отчаянной попытке прижать ещё ближе, как будто существовала вероятность того, что Нефер исчезнет. Послышался звон упавших на пол украшений и заколок, аромат разлитого вина витал в воздухе. Но Неф пьянела не от него. Она отстранилась на секунды, чтобы поцеловать ниже. Мазанула губами по щеке, челюстной кости и шее. Кончиком языка обвела подрагивающий кадык, оставляя влажный след, и порывисто сжала клычками быстро бьющуюся жилку. Надавила сильнее, кусая до боли, и жрица зашипела, но не оттолкнула. Напротив, приподняла подбородок, приглашая продолжить садистскую ласку.       Знала ведь, что по-другому Неф не могла, а потому позволяла ей любить так, как та умела — алыми следами на коже и отпечатками зубов. Давала возможность пометить себя и закрепить связь, что они обрели. Она ёрзала, сминая колени, тянула за волосы и что-то неразборчиво шептала. Нефер прислушивалась, пытаясь разобрать слова, но всё, что доносилось до неё, — бессвязные предложения. Она обняла Лауму за талию, смяв стройные бока, огладила лопатки, поясницу и обнажённую часть живота. Коснулась сильных бёдер, повела выше, собирая подол платья и оголяя ещё больше. Скребанула ноготками по внутренней, нежной части снизу вверх, подмечая непроизвольное сокращение мышц.       Надавила, заставляя расслабиться и развести колени чуть шире, и жрица послушно раздвинула ноги, насколько позволяла их поза. Она волновалась, но покорно льнула. Стеснялась, но хотела контакта не меньше. Неф убедилась в этом, дотронувшись до кружева, и осторожно сдвинула мокрую ткань в сторону. Ощутив вязкое возбуждение на кончиках пальцев, она сглотнула. Придержала свободной рукой женщину за поясницу и раздвинула гладкие, мокрые складки, коснувшись клитора. Лаума дёрнулась навстречу, запрокинув голову, хрипло застонала, стараясь сдержать голос. Нефер готова была поклясться, что это самый красивый звук во всём мире. Мелодичный, нежный, глубокий. До безумия интимный и чувственный.       Его бы слушать каждую ночь, помогать заглушить и ловить губами. Добиваясь очередной реакции, она вновь поцеловала в грудь. Слизала солёные бисерины пота, чуть согнулась и вобрала в рот напряжённый сосок. Втянула щёки, пососав, и прикусила, надавив кончиком языка на самый центр. Слегка надавила на клитор и обвела его по кругу несколько раз, сжала между средним и безымянным пальцем, двинув ими сначала вперёд, затем назад, и повторила. Лаума захныкала и самозабвенно толкнула бёдрами, а не получив желаемого, обхватила затылок Неф и потянула её за волосы. Заставила выпрямиться, выгнула поясницу и прижалась щекой к её виску, опалив ушко сбивчивым дыханием. — Неф, я… — Она смяла изумрудную накидку и потянула, и державшая ткань брошь расстегнулась, — Я хочу тебя внутри.       Разряд, пробежавшийся по телу, напоминал удар молнии. Низ живота свело так, будто кто-то пнул со всей силы. Нефер заскулила, зажмурившись от стыда из-за собственной реакции и восхищения от мольбы жрицы одновременно. Она прекрасно знала, что у женщины никого за все эти годы не было. Да и Лаума пару раз на эмоциях заявляла, что подобных контактов не имела, а потому её слова били в самое сердце. Она настолько доверяла ей. Настолько верила в неё. И Неф, отрекаясь от собственных грубых желаний, покорно кивнула. Скользнула ладонью по лобку, пальцами собрала обилие липкой влаги и, раздвинув малые половые губы, толкнулась одним вовнутрь.       Платье и нижнее бельё мешали, заставляли выгибать кисть, из-за чего запястье ныло, но она игнорировала дискомфорт, лишь бы доставить удовольствие. Близость могла стать не только первой, но и последней, если в Сумеру всё пойдёт на перекос. А потому желание выжечь эту ночь в памяти не только у себя, но и у женщины, заставляло слепо плавиться и действовать много мягче. Ощутив, как Лаума сжала её и затряслась, Нефер замерла, позволяя привыкнуть к проникновению. Свободной рукой погладила по спине, провела вдоль позвоночника и перебрала рассыпавшиеся пряди волос. Прижалась лбом к её плечу, даже на таком расстоянии слыша, как билось чужое сердце.       Хотя, возможно, то её собственный пульс? Неф не бралась утверждать. Всё ещё не слишком веря в происходящее, она осторожно подтянула жрицу так, чтобы та села чуть выше, уперевшись коленями в спинку дивана. Так было значительно проще. Когда Лаума расслабилась, а её внутренние мышцы перестали с силой стискивать, Нефер плавно двинула запястьем и пальцем одновременно. Полностью вышла, не полностью толкнулась во влагалище вновь. Откинулась назад, позволяя полноценно на себя навалиться, второй рукой сжала крепкое бедро и повела ноготками ниже, оставив алеющие полосы. Возможно, завтра кое-кто, глядя на отражение в зеркале, пожалеет о своей вседозволенности.       Но сейчас Лаума точно наслаждалась и думать нисколько не пыталась. Ёрзала и качала тазом в неловкой попытке добиться большей стимуляции, инстинктивно сжималась, насаживась на Неф самостоятельно. Нетерпеливая, увлечённая и такая милая. Её уши, шея, плечи и даже часть груди покраснели, пот блестел в холодном свете лампы. Приоткрытый рот, стекавшая с уголка губ слюна и влажные ресницы. Напряжённая спина, переливающиеся кончики ветвистых рогов. Нефер хотела бросить всю себя в ноги женщины, лишь бы иметь возможность видеть её такой и знать, что причиной срыва и экстаза являлась она.       Почувствовав новый прилив возбуждения, Неф выгнула кисть и добавила второй палец. Согнула оба, надавив на переднюю стенку влагалища, толкнула ими пару раз вверх-вниз, и заметила, как Лаума охнула и закусила щёку. Она улыбнулась, понимая, что то была отчаянная попытка совладать с рвущимся наружу голосом, а потому двинула рукой чуть грубее, резче, практически, наказывая. Раздавшийся чвакающий звук приглушил томный стон, и дыхание жрицы прервалось на несколько секунд. Нефер чувствовала, насколько близки они были к катарсису. Редкое, поступательное сокращение внутренних мышц вокруг пальцев, всхлипы и обилие вязкой влаги, стекавшей по запястью на юбку и на обивку дивана.       Точно подтверждая её мысли, Лаума затряслась и порывисто прижалась губами к её. Неуклюже, но настойчиво сунула язык в рот, и Нефер беззвучно усмехнулась, позволяя сбросить напряжение. Стала чуть агрессивнее ласкать, выходила и разводила пальцы в стороны, растягивая сильнее, вновь сдвигала их и входила по самые костяшки. Скрашивая и без того яркий финал, она большим пальцем надавила на клитор вновь и погладила. Почти невесомо, плавно. И жрица разорвала поцелуй, со щелком между позвонков дёрнулась и обмякла. Одним коротким движением сомкнула ноги, до боли сжав бёдра Неф, обняла, прижавшись всем телом и застонала так громко, что из-за приоткрытого окна наверняка любой проходимец мог её услышать.       Игнорируя собственнические мысли, кричащие о том, чтобы закрыть Лауме рот и не позволить кому-то перехватить то, что предназначалось только ей, Нефер дождалась, пока жрица прекратит так сильно стискивать её внутри и медленно вытащила пальцы. Потянулась, целуя в щёку, погладила от края сдвинутого нижнего белья до колен, и расслабилась. Ощущать весь вес тела переживающей оргазм женщины приятно. Да, несколько тяжело, ведь разница в комплекции была существенной, но всё же великолепно. Она тихо и протяжно выдохнула, позволяя прийти в себя им обеим. Слова тут излишни, как и расторопность. Они пересекли черту, вокруг которой ходили годами, и спешка могла стоить всего.       Подёргиваясь от непроизвольного сокращения некоторых мыщц, Лаума отпрянула так, чтобы между их телами появился небольшой просвет. Поводила лопатками, прогоняя захватившую негу, и наклонилась, целуя не из благодарности, а от переизбытка чувств. Подушечками пальцев очертила щёку Неф, шею и полу обнажённое плечо, несмело тронула край лифа на топе и металлическую пряжку на поясе. Задумчиво изучила лежавшую на диване накидку и робко подняла глаза. — Могу я?.. — Раздеть меня? — Нефер иронично фыркнула, отмечая интерес к своей одежде, и тут же напряглась, понимая, что жрица уточняла не в шутливой манере, — Да. Но ты уверена в том, что собираешься делать после? — Я не буду врать и заверять, что уверена. О некоторых вещах я знаю лишь из книг и рассказов, но хочу, чтобы тебе тоже было хорошо. — Мне и так. — Неф. — Лаума мягко перебила её и улыбнулась, — Позволь попробовать, пожалуйста.       Нефер сжала зубы, слыша в чужой интонации лишь твёрдость, а потому кивнула. Да и уменьшительно-ласкательная форма её имени подкупала, заставляла прогибаться. Она постаралась скрыть собственную неуверенность и выпрямила корпус, даря женщине возможность расправить бляху пояса и вытащить из-под неё топ. Ненужный элемент одежды улетел куда-то за диван, и Лаума коснулась её напрямую. Перебрала пальцами по животу, очертив каждую выпирающую мышцу, погладила между грудями, заметно пытаясь перебороть дрожь. Она не торопилась. Осматривала, не интимно ласкала и… Любовалась. Подобным взглядом, полным смирения, почтения и восхищения, жрица глядела лишь на свою богиню.       И это льстило, возбуждало. Пусть она не имела опыта, пусть боялась сделать что-то не то, но всеми силами пыталась угодить. Трепещущие ресницы, часто приподнимающийся от обилия сглатываемой слюны кадык. Робкие касания то к плечу, то к ключицам. Неф не мешала изучать себя, не торопила и не пресекала, примерно догадываясь о терзающих Лауму мыслях. Позволяла трогать, целовать, отмечала, как странно, а от того впечатляюще вытягивались её рога, закручиваясь на самых кончиках. Она нахмурилась, когда в паху сосредоточилась тяжесть, и прикрыла глаза. Сосчитала от нуля до тринадцати, потому что на десяти так и не смогла успокоиться, и застыла.       Набравшись смелости, жрица опустила ладони на её грудь, коротко сжав, прижалась губами к скуле и ниже точно так же, как делала Нефер ранее. Поцеловала в плечо, лизнула впадину между ним и шеей и, кажется, опираясь на знания, полученные из сомнительных книг, прикусила мочку. Неф рефлекторно повела лицом в сторону, дёрнула щекой и с шумом набрала в лёгкие побольше воздуха. Вдоль позвоночника прошлась обжигающая волна холода, волоски на теле встали дыбом, реагируя на стимуляцию одной из эрогенных зон. Лаума хмыкнула, укусила чуть сильнее, но всё так же нежно, убрала непослушные пряди волос и кончиком языка обвела ушную раковину.       Её жаркое дыхание, самую малость скованные, но доставляющие удовольствие действия. Нефер не сдержалась, коротко, сквозь зубы простонала, тут же смутившись до ужаса. Она не видела лица женщины, но точно знала, что та улыбалась. Заискивающе, несколько самодовольно. Борясь со стыдом и затронутым эго, Неф поёрзала, и скрип обивки дивана отвлёк. От чего-то делиться чувствами было много проще, чем позволить госпоже Голос Лунного Гимна слышать пошлые звуки из собственных уст. Но, судя по понимающему вздоху, Лаума ничего против не имела и мучить, как мучили её, не собиралась. Не знала, как правильно, или не хотела, не ясно. Да и не важно.       Она отклонилась назад, не выпуская из рук груди Нефер, сжала увереннее, на грани смешанной с удовольствием боли, и большими пальцами нажала на соски. Аккуратно, без лишнего давления. Дождалась, когда они вновь вытянутся, обвела по ареолам, оттянула то в одну сторону, то в другую. Сосредоточенная, впитывающая каждую реакцию, будь то сокращение связок или дрожь век. Знала, ведь что остановят, если не понравится, покажут, как правильно. Шокируя окончательно, жрица поднялась, но лишь для того, чтобы опуститься на пол. Её платье так и осталось висеть в скомканном виде на поясе, нижнее бельё впилось в кожу, и Неф округлила глаза. Упёрлась ладонями в диван, натянулась. Какого содержания труды читала рогатая исповедница, если решилась на подобное?       Спрашивая одними лишь жестами, Лаума склонила голову, поцеловала в одно колено, затем и второе, оставила влажный след на бедре, скомкала пальцами подол юбки. Нефер медленно развела ноги, чтобы женщина оказалась между них, покорно приподняла таз, позволяя раздеть себя полностью. Обе передёрнулись. Одна — от контраста температур и рвущего на части сомнения. Вторая — от оказанного доверия. Жрица коснулась губами низа живота, паховой впадины и напряжённой ляжки, остановилась на мгновение лишь для того, чтобы посмотреть снизу вверх и пересечься взглядами. Уточняла, точно ли можно, не страшно ли? Конечно, страшно. Конечно, можно.       Неф неглубоко кивнула и оперлась на спинку дивана, не смея отворачиваться. Лаума, получив согласие, подхватила её под бёдра и напряглась, подтянув ближе. Высунула язык, неумелым, а от того размашистым движением раздвинула половые губы и коснулась им клитора. Немного резко, неучтиво. Но Нефер всё равно ахнула и едва не подпрыгнула. Казалось, будто все органы чувств обострились, любая ласка воспринималась так ярко, что тело более походило на оголённый нерв. Щекотящие лобок выдохи, поглаживания пальцев, внезапно впившиеся в кожу ноготки. Ноги затряслились, а в животе похолодело. Меж рёбер прошёлся спазм, затылок онемел.       И пусть ласка вышла слишком интенсивной и напористой, Неф не спешила отстраняться. Желая научить и оправдать чужие ожидания, запустила пальцы в серебристые волосы и слегка потянула назад. Заставила сбавить давление, погладила рога и плавно надавила на макушку вновь, направляя. Дышать приходилось через рот, иначе сознание начинало мутнеть. Она вжалась затылком в спинку дивана, качнула тазом, задавая нужный темп и сбивчиво прохрипела: — Расслабь язык, милая…       Резко выдохнув то ли из-за обращения, то ли из-за непристойности, Лаума кротко исполнила приказ, но инициативу не утратила. С хлюпающим, чавкающим звуком кончиком языка собрала обилие возбуждения у входа во влагалище и толкнулась вовнутрь. Нефер выгнулась и проехалась ягодицами по дивану, буквально вжимаясь в её лицо. Затряслась от внутреннего сокращения и застонала во весь голос. Слишком интимно, смело, приятно. Настолько горячо, что казалось возможным расплавиться. Пот неприятно стекал по вискам и связкам на шее, в ушах шумела кровь. Дыхание более не поддавалось контролю, диафрагма изгибалась, выталкивая кислород.       Перед глазами плыло, и Неф зажмурилась до алых пятен под веками. Пытаясь справиться с исступлением, схватилась за основание рога, и Лаума всхлипнула. Видимо, распознав условный сигнал, она вновь напрягла язык, но лишь чтобы поступательно им двинуть сначала назад, затем вперёд. Как Нефер ублажала её пальцами, так жрица старалась довести её до предела ртом. Слизывала вязкую влагу, игриво прикусывала нежную плоть. Ладонями сминала колени и выше, но не мешала двигаться и поправлять себя. Обхватив клитор губами, чуть сжала и пососала. Прервалась, чтобы глотнуть воздуха, и повторила снова. И снова.       Долгой стимуляции не требовалось. Заведённая до предела, изнывающая ещё с того момента, когда услышала о взаимном желании, Нефер до судороги напрягла ступни и пальцы. Сжала между бёдер голову женщины, ссутулилась, уперевшись лопатками в диван, приподняла таз и закусила язык. Тяжесть в паху сменилась болью, а та стремительно превратилась в истому. Волна оргазма накрыла слишком быстро, тело тряхнуло, сердце будто остановилось, выждало и забилось вновь. Каждую кость точно сломало, раздробило и мгновенно собрало воедино, связки со щелком вытянулись. По жилам прокатился морозец, за ним куснул жар.       В сознании поднялся полный штиль. Не оправившись от экстаза, она едва не скатилась на пол. Но Лаума подхватила, удержала. Помогла лечь и сама опустилась рядом, тыльной стороной ладони вытерла губы и обняла, зарываясь лицом в её грудь, и Нефер глухо хмыкнула. Места для двоих на диване едва хватало, но стоило лишь чуть сильнее прильнуть к жрице, стало комфортнее. Когда спазм внутренних и других мышц сошёл на нет, а туман в мыслях рассеялся, не давая заблудиться среди тысячи вопросов, Неф свела брови к переносице и осмотрела всё так же величественно переливающиеся рога. Задумчиво коснулась тупого кончика и узкого завитка, расправила намотавшуюся прядь волос.       Качнула серёжку, неволей усмехнувшись лязгу украшения, почесала против роста бархатного пушка на основании короны. Анализировать произошедшее она не собиралась. Жалела лишь о том, что нужно попрощаться через несколько часов, а значит, придётся оставить тему отношений между ними и конкретного определения. Может, по обыкновению нагрубить, чтобы разлука или, не дай, Архонты, потеря оказались не столь болезненными для госпожи Голос Лунного Гимна? Нефер зевнула, осекаясь, и обволакивающее умиротворение нарушил чёткий вопрос: — Позволишь мне остаться? — А ты собралась куда-то на ночь глядя да в таком виде? Поразительное безразличие. — Я хочу быть с тобой не только сегодня и сейчас, Нефер.       Лаума жёстко, но тихо уточнила и приподнялась на локте. Её полная, горячая грудь прижималась так тесно, что можно было ощутить стук сходившего с ума сердца. Она сглотнула, демонстрируя полную и безоговорочную искренность, и, порёзав, коснулась лбом лба растерявшейся Нефер. Прикрыла глаза, словно боялась не сдержаться, расплакаться, и следующей фразой попросту не оставила иного выбора: — Поэтому, пожалуйста, возвращайся и дай мне ответ.