Твари сближают

Осколки чужого мира

В мертвой тишине заброшенной деревни каждый звук казался оглушительным. Объект №45670, еще минуту назад бывший вершиной кошмара, теперь представлял собой лишь уродливую гору разлагающейся синей плоти и обнаженных костей. Черная, похожая на деготь кровь медленно впитывалась в иссушенную землю, оставляя после себя выжженные, дымящиеся проплешины. Адская субстанция отравляла все, к чему прикасалась, и воздух вокруг трупа Трёхноги буквально вибрировал от токсичного испарения. Йоичи Исаги, защелкнув замок герметичного пластикового кейса с биоматериалами, устало поднялся на ноги. Его колени слегка подрагивали от колоссального напряжения — использование метавидения на пределе возможностей всегда требовало огромных ментальных ресурсов. Глаза, до сих пор лихорадочно сканировавшие пространство на предмет скрытых угроз, постепенно возвращались к своему привычному состоянию. Парень поправил плотную черную маску, которая уже едва справлялась со своей задачей. Кислый, гнилостный смрад пробивал даже несколько слоев специализированной ткани, заставляя желудок сжиматься в спазмах. Обычно такие существа, как Трёхнога, были абсолютными одиночками. Адская экосистема, если ее вообще можно было так назвать, строилась на чистом эгоизме и первобытной жестокости. Сильные особи пожирали слабых, крупные охотились в одиночку, деля территорию только с мелкой падалью вроде упырей. Стайный инстинкт просыпался лишь у низших тварей, чья сила заключалась исключительно в количестве. Именно поэтому Исаги был уверен, что зачистка сектора окончена. Деревня была мертва. Половина населения пошла на корм объекту №45670, оставшиеся успели бежать в первые часы прорыва, оставив свои дома на растерзание порождению бездны. Но метавидение, совершив последний, автоматический круг по периметру скотобойни, внезапно зацепилось за аномалию. В тридцати метрах справа, за полуразрушенным деревянным навесом, где раньше хранили сено, зафиксировался тепловой контур. Живой. Человеческий. И прежде чем Йоичи успел положить ладонь на рукоять катаны, из темноты донесся звук. Это был протяжный, сиплый вздох ужаса. Так дышат люди, чьи легкие сковал ледяной спазм страха, когда разум отказывается верить в реальность происходящего. Звук оборвался судорожным хрипом, перешедшим в свистящий кашель. Исаги резко развернулся, мгновенно оценивая обстановку. Черные карго-штаны тихо зашуршали, когда он перенес вес на левую ногу, готовясь к любому развитию событий. Из-за угла покосившегося навеса медленно, словно марионетка с перерезанными нитями, вышел парень. На вид он был чуть старше самого Йоичи. Его одежда — некогда дорогая и опрятная — сейчас превратилась в грязные, изодранные лохмотья, покрытые слоем дорожной пыли, сухой травы и бурых пятен, происхождение которых Исаги знал слишком хорошо. Незнакомец смотрел не на Йоичи. Его широко распахнутые, остекленевшие глаза были прикованы к гигантской туше Трёхноги. В этих глазах плескалось чистое, неразбавленное безумие человека, который слишком долго созерцал изнанку ада. В темноте его лицо казалось мертвенно-бледным, а губы судорожно подергивались, пытаясь сформировать членораздельные слова, но выдавая лишь невнятный лепет. В голове Исаги мгновенно активировался архив данных. Его память, натренированная удерживать сотни тактических отчетов, характеристик тварей и списков пропавших без вести, выдала четкую ассоциацию. Этот парень... Профиль из папки гражданских лиц, оказавшихся в зоне повышенного риска. Алексис Несс. Йоичи мысленно выругался. Согласно официальным отчетам, которые Исаги изучал перед выездом на объект, Несс считался погибшим. Он приехал в эту глухую деревню из Германии на выходные, чтобы навестить престарелую мать. Никто не ожидал, что именно в эти дни пространственный барьер истончится, и из подземных глубин вырвется Объект №45670. Матери Несса не повезло больше всех — ее дом находился на самой окраине, прямо у точки разлома. Она стала первой жертвой Трёхноги. Судя по характеру разрушений и останкам, которые Исаги обнаружил в самом начале операции, шансов выжить у кого-либо в том радиусе не было. Йоичи честно, без прикрас думал, что этот немецкий парень уже давно сдох от рук проклятой твари. Разорван в клочья, переварен в бездонном брюхе мутировавшей лошади или просто растоптан ее уродливыми передними руками-костями. Но Алексис Несс стоял перед ним. Живой. Каким-то чудом избежавший зубов монстра, но полностью сломленный психологически. — Эй... — негромко позвал Исаги, делая осторожный шаг вперед. Голос через ткань маски прозвучал глухо и жестко. — Не подходи ближе. Стой где стоишь. Несс никак не отреагировал на слова специалиста. Он сделал еще один нетвердый шаг, споткнулся о какой-то обломок и едва не упал, продолжая гипнотизировать взглядом синюю гниющую тушу. Парень дышал тяжело, часто, открытым ртом. И это было самым худшим, что он мог сейчас делать. Йоичи почувствовал, как внутри закипает раздражение, смешанное с профессиональной тревогой. Несс дышал этим смрадом. Спокойно, во всю грудь втягивал в себя ядовитые испарения, которые выделял труп адского создания. Для обычного человека, не прошедшего специальную биологическую подготовку и не имеющего иммунитета к адским токсинам, это было смертельно опасно. Газы, выделяемые Трёхногой после смерти, содержали летучие некротические соединения. Еще пара минут такого «чистого воздуха», и легкие Несса начнут покрываться язвами, кровь начнет сворачиваться прямо в сосудах, а в худшем случае — начнется необратимый процесс заражения, превращающий человека в подобие упыря. — Черт бы тебя побрал, — процедил Исаги. Профессиональный долг и базовые инструкции требовали немедленной эвакуации гражданского. Теперь, нравилось ему это или нет, Йоичи придется взять полную ответственность за Алексиса. Как минимум на пару дней, пока они не доберутся до ближайшего карантинного сектора или мобильной лаборатории Организации. Оставить его здесь означало подписать парню смертный приговор, причем куда более мучительный, чем быстрая смерть в зубах Трёхноги.