Подчиняй и властвуй

— …и поэтому, если альфа входит в гон, первое, что вы должны сделать, — сохранять спокойствие. Ваш голос должен звучать ровно. Никаких резких движений. Альфа в гоне крайне чувствителен к интонациям и феромонам, и ваша задача — не подавить его, а перенаправить энергию в безопасное русло. Помните: альфа не агрессор. Он просто не контролирует себя в этот момент. Омеги от природы контролируют себя лучше и должны позаботиться о своём альфе. Учитель Ким обвела аудиторию взглядом поверх очков. Это была сухопарая омега лет шестидесяти, с идеальной осанкой и строгим голосом. Наверное, альфу она укрощала в последний раз лет тридцать назад, и с тех пор забыла как это делается. Минхо сидел у окна, подпёр щёку ладонью, и смотрел на голые сиротливые ветви за окном. Весна в этом году запаздывала, и деревья стояли чёрные и мокрые после вчерашнего дождя. Уныло. Так же уныло, как и эта лекция. Минхо давно всё это прочитал в учебниках, а что не прочитал, поймёт на практике. Он же омега и уж справится с каким-нибудь глупым альфой — что там справляться, они созданы, чтобы подчиняться. — Ты вообще слушаешь? — прошептал Ëнбок, наклоняясь к нему через проход. Его тетрадь была заполнена не конспектами, а карикатурами: госпожа Ким в виде дракона, альфа с человеческим лицом и телом щенка на поводке. — Там, между прочим, про гон рассказывают. — Мне не пригодится, — так же шёпотом ответил Минхо. — Я и так знаю, что делать с альфами. — О да, конечно. Ты же у нас специалист по альфам. — Ёнбок хихикнул. — Только ты их уже… подчинил? Ноль? Минус пять? — Заткнись, — беззлобно огрызнулся Минхо. — Твоё знание теории без практики — ну такое… Учитель Ким тем временем переключила слайд. На экране появилась схема альфьих феромонных желёз, выполненная в отвратительных оттенках розового и фиолетового. Минхо поморщился — казалось, учебник рисовал дальтоник. — Альфы, — произнесла учитель Ким, и в её голосе промелькнула лёгкая, почти незаметная снисходительность, — не так сложны, как принято думать. Их физиология подчиняется простым законам. Стимул — реакция. Гон — это всего лишь всплеск гормонов, который можно купировать или, наоборот, использовать в рамках супружеского союза. Вне брака любое взаимодействие с альфой считается неэтичным. — Скукота, — пробормотал Ëнбок. — Запрещены, разрешены… Как будто альфы — это хрупкий товар, который нужно распаковывать только после свадьбы. — А ты хотел бы иначе? — Минхо повернулся к нему. — Чтобы альфы бегали за нами, как дикие животные? — Ну, хотя бы иногда, — Ёнбок мечтательно вздохнул. — Знаешь, говорят, что в старые времена всё было наоборот. Альфы были главными. Представляешь? Они выбирали омег, сражались за них, носили на руках… — И омеги сидели дома, вынашивали потомство и не имели права голоса, — сухо добавил Минхо. — Прекрасное прошлое. Хочется быть инкубатором для альфьих щенят и сидеть в четырёх стенах? — Ты слишком серьёзно всё воспринимаешь, — Ёнбок закатил глаза. — Я просто говорю, что иногда хочется… ну, знаешь, чтобы кто-то проявил инициативу, чтобы схватил, прижал к стене, зарычал… — У тебя странные фантазии. И мерзкие. Минхо сделал вид, что его сейчас вырвет. — У меня нормальные фантазии. Это у тебя их нет. Госпожа Ким повысила голос, и оба замолчали. Слайд сменился на диаграмму: «Реакция альфы на омега-феромоны в различных фазах цикла». Минхо подавил зевок. — Скучно, — повторил Ëнбок, на этот раз одними губами. Он откинулся на спинку стула, и в его глазах загорелся тот самый огонёк, который всегда предвещал неприятности. Но Минхо это в нём и нравилось — за этот огонёк он и держал Ёнбока в друзьях. — Ты говоришь, что альфы — это просто. Что ты знаешь, как ими управлять. Докажи. — Каким образом? — Подчини альфу. Не на словах — на деле. Чтобы он ходил за тобой, как привязанный. Чтобы смотрел в рот и ждал команды, как послушный щеночек. Минхо усмехнулся — глупость какая, да любой альфа сам перед ним упадёт на спинку и подставит пузо. — А что насчёт трёх? — Что? — Трёх альф, — Феликс наклонился ближе. — Ты, вредный и ужасный Ли Минхо, подчинишь трёх альф. Добровольно. Без принуждения, без феромонных ловушек и всяких стимуляторов. Просто потому, что ты — это ты. Минхо посмотрел на него долгим взглядом. В аудитории как назойливая муха гудела госпожа Ким, за окном каркала ворона, а где-то вдалеке, на спортивной площадке, слышались крики и топот. — Что за альфы? — спросил он, ощущая, как в крови плещется азарт. Феликс, не отвечая, кивнул в сторону окна. Минхо повернул голову. На спортивной площадке, усыпанной гравием, тренировалась группа альф. Они были в серых форменных футболках — отличительный знак альфа-корпуса, — мокрые от пота, разгорячённые. Один, широкоплечий и мускулистый, с добрым лицом и светлыми волосами, подтягивался на турнике, пока двое других спорили рядом. Тот, что пониже, коренастый, с мрачным выражением лица, явно выигрывал спор, тыкая пальцем в грудь третьему — чуть помельче в габаритах, который ржал на всю площадку как припадочный. — Вот эти, — сказал Ёнбок. — Бан Чан, Со Чанбин и Хан Джисон. Лучшие альфы школы. Гордые, сильные и, по слухам, до сих пор верят в патриархат и главенство альф. Представляешь? В наше-то время. — Он усмехнулся. — Их ещё не обломали. Омегами не интересуются и ходят на всякие пикеты в поддержку прав альф. Минхо смотрел на троих альф, и в его груди медленно разгорался интерес. Они напоминали стаю — дикую, но слаженную. — Трое, — повторил он задумчиво. — Трое, — подтвердил Ëнбок. — Они дружат с детства. Говорят, у них даже стая есть — неофициальная, но очень крепкая. Если ты подчинишь одного, тебе придётся иметь дело со всеми тремя. Так что, берёшься? Минхо перевёл взгляд на Ëнбока. Тот смотрел с вызовом, но под вызовом пряталось любопытство — настоящее, живое, какое бывает только у людей, которые искренне хотят увидеть, чем всё закончится. «Ну что ж, Ли Ёнбок, приятного просмотра, запасайся попкорном», — решил для себя Минхо. — Хорошо, — сказал он вслух, откидываясь на спинку стула. — Но у меня есть условие. — Какое? — Если я выиграю, ты запишешь тот тупой тик-ток с ушками и хвостиком. Ёнбок невольно скривился. — Но если я выиграю, то эту дичь сделаешь ты. Минхо был слишком уверен в себе, чтобы всерьёз испугаться такого наказания. Конечно, ему не придётся записывать этот убогий омега-ненавистнический ролик, который задрочили бы все альфы их школы и не только. — Идёт. Они ударили по рукам. Учитель Ким обернулась на звук и строго посмотрела на них поверх очков. — Минхо, Ёнбок, — произнесла она ледяным тоном. — Вас что-то отвлекает от темы? — Нет, учитель Ким, — хором ответили они. * Минхо никогда не умел готовиться, собирать информацию и скрупулёзно продумывать каждый шаг. Нет, он не был эмоциональным и тупым омегой, но и перфекционизмом не страдал. Его стратегия была проста: подойти, улыбнуться и взять. Поэтому он решил просто подойти к альфам прямо на школьной площадке. — Привет, — мягко произнёс Минхо, подходя к Чану. Он знал, что Чан — негласный лидер этой их убогой стаи, а значит, ключ ко всем троим. Чанбин и Джисон уставились на Минхо как на какое-то чудо — небесное явление, сошедшее прямо на пыльный гравий. — Привет, — спокойно ответил Чан, но Минхо ощутил настороженность в его запахе. Пах он лесными травами и чем-то горьким, терпким — как хвойный лес после дождя. Минхо не хотелось признавать, но этот запах был ему приятен. Даже более чем. — Не буду ходить вокруг да около, просто хочу пригласить тебя на свидание… — Я не хожу на свидания… Минхо подошёл ближе, непозволительно близко, и Чан заткнулся, шумно вдыхая его запах. Зрачки альфы расширились — Минхо видел это отчётливо, как и то, как дрогнул его кадык. — Пожалуйста, не перебивай меня. Тебя что, не учили, как нужно общаться с омегами? — Минхо понизил голос и улыбнулся. Он был уверен в себе, и наверняка Чан ощущал сейчас эту уверенность в его аромате — спокойную, обволакивающую, как тёплый мёд. Альфа коротко кивнул, и Минхо продолжил: — Мне просто интересно пообщаться с альфами, ничего ужасного я тебе не сделаю. Или ты боишься меня? Чан уверенно вскинул голову, и Минхо едва не выдал себя самодовольной улыбкой — альфа уже был у него на крючке. Группа поддержки Чана подтянулась поближе, чтобы расслышать разговор. Это тоже было на пользу Минхо. Он подмигнул щекастому парнишке, Джисону, и посмотрел на Чана в ожидании ответа. Смотрел требовательно — этому он научился ещё в детстве или же впитал с молоком матери-омеги этот красноречивый взгляд. — Если ты просто хочешь пообщаться, то я не против, — сдался Чан. — Прекрасно, встретимся в пятницу в шесть у ворот общежития альф, буду ждать. — Минхо на этот раз смягчился и позволил Чану и его приспешникам увидеть самую милую из своего арсенала улыбок. — И захвати свою свиту, они довольно… забавные. Минхо развернулся и, не дожидаясь реакции, гордой походкой зашагал к воротам. Наверняка эти идиоты будут его обсуждать. Конечно — когда в последний раз красивый омега к ним подходил сам? Наверняка никогда. * — Ну что, твоё тотемное животное — кролик или кот? — спросил Ёнбок, лёжа на кровати в их общажной комнате и пялясь в телефон. — Какими глупостями ты интересуешься, — пробурчал Минхо, мучаясь над заданиями по английскому. К такому дерьму жизнь его не готовила — проще было приручить сотню-другую альф. — Выбираю тебе хвостик и ушки для тик-тока. Мы станем звёздами и поднимем кучу бабла, если ты наденешь это! Минхо обернулся, и Ёнбок показал ему до тошноты сахарного омежку с надутыми губами в костюме котика. Точнее, из костюма на нём были только мохнатые трусики, хвостик и ушки. — Какая мерзость! Фу! Это ж как надо опуститься, чтобы напялить этот кринж на себя! — По-моему, даже мило. — У тебя ужасный вкус. Они ещё немного поспорили, прежде чем Минхо захлопнул рабочую тетрадь и отправился к общежитию альф. Ёнбок пожелал ему счастливого первого поцелуя с альфой. Минхо не был так оптимистичен насчёт слюнообмена с этими существами, хотя внешне они выглядели неплохо, а точнее сказать — прямо в его вкусе. Поэтому ему было непонятно, почему эти альфы так борются за свою свободу, за права, отрицают связи с омегами. Зачем им это? Не проще ли связать себя узами брака, создать семью с омегой, который о них хорошенько позаботится во всех смыслах? Разве не для этого они нужны? Не для размножения? Ну и для грубой физической силы, конечно… Куда ещё им применять свои мышцы? Хотя Минхо мог бы найти им достойное применение, это точно. Они вышли из ворот втроём — выглядело это глупо, как стайка собак. Одна была во главе их тупой стаи — хаски с грозным видом, но глупой физиономией, потом ротвейлер и самая мелкая — шпиц. Минхо хихикнул в кулак от собственного остроумия — обязательно нужно будет потом поделиться с Феликсом. Альфы всё ещё смотрели на Минхо с подозрением, а он только улыбался, насколько мог дружелюбно. — Привет, хорошо выглядишь, — начал Чан с дежурного комплимента. — Ты тоже, Чанни-хён, — пропел Минхо и стряхнул пылинки с плеча Чана. Потом подошёл к Чанбину, погладил его ласково по груди, чувствуя под ладонью крепкие грудные мышцы — твёрдые, как камень. И наконец — к Джисону, почесав его под подбородком как котёнка, и тому даже понравилось. Ну, во всяком случае, улыбался он глупо и довольно. Минхо отвёл всех троих в парк развлечений, купил каждому по большой розовой вате и плюшевым ободкам с ушками: волчьи — Чану, кроличьи — Чанбину, а беличьи — Джисону. — Ну же, надевайте, ваша мужественность от этого не пострадает! — Минхо мягко улыбнулся, и альфы послушались. Хотя у Чанбина лицо было явно недовольное. Надо было ему купить ушки тигра, но Минхо уже присмотрел их для себя. — Тигр-омега, да не смеши! — не выдержал Чанбин. — Думаешь, омеги не могут быть хищниками? — Минхо сладко улыбнулся, а потом зарычал, демонстрируя клыки и ударяя Чанбина кулаком в грудь, изображая рукой кошачью лапку. Чан с Джисоном внезапно расхохотались, а Чанбин всё ещё пребывал в шоке. — Чокнутый, — прошептал он и покрутил головой. Что ж, с ним будет тяжелее всего, но тем интереснее. Минхо почувствовал, как в крови закипает азарт. Всё-таки омеги тоже могут быть охотниками, да ещё посерьёзнее многих альф. — Я не люблю большие аттракционы, боюсь высоты, — спокойно заявил Минхо. — Тогда зачем мы сюда припёрлись? — удивился Чанбин. — Хотелось развлечься вместе с альфами, и не придумал ничего лучше. Или стоило просто сводить вас на спортивную площадку? — Минхо хихикнул. Джисон хихикнул следом, но тут же прикусил губу, заметив, что Чан и Чанбин отреагировали на этот выпад слишком серьёзно. — О, там тир! Пошли посмотрим! — тут же заорал Джисон, переключая внимание своей стаи. — Выбирай любую игрушку! — тут же предложил ему Минхо, уверенный в своих силах. Оружие было его стихией. Джисон довольно поскакал высматривать самую большую дичь, а остальные двое смотрели на происходящее явно скептически. Видимо, не верили, что Минхо умеет стрелять, но тем интереснее. Минхо невозмутимо выбил десять из десяти, затем справился с обезьянками и движущимися мишенями в виде вагончиков паровоза. И Джисон стал счастливым обладателем огромной коалы. Чан и Чанбин от игрушек отказались — Минхо только пожал плечами. — Где ты научился так классно стрелять? Обычно омег такому не обучают, — заметил Чан. — У меня ещё много достоинств, Чанни-хён, тебе следует узнать меня поближе. И ты удивишься. Очень удивишься. Минхо попытался подмигнуть Чану, но вышло не очень убедительно, потому что Чан только хихикнул на это. Но Минхо нравилось это его глупейшее хихиканье, как у омеги. Сильному и крепкому Чану с эталонной внешностью альфы оно необъяснимо шло. Они все вместе покатались на каруселях, в основном детских. Выглядело это довольно забавно, особенно Чанбин на единороге с розовой ватой в руках и кроличьих ушках. Минхо даже успел сделать несколько фото. Вечер они закончили тем, что пошли кататься на лодке. Это показалось Минхо довольно романтичным, но, кажется, альфы не разделяли его порывов. Они гребли втроём со всей силы, словно это был заплыв по гребле и они стремились к олимпийскому золоту. Ветер испортил причёску Минхо, но он не жаловался. Погода всё равно была прекрасная — закатное солнце плавилось на воде, и альфьи бицепсы от пота. — Вообще-то я плавать не умею, — сказал Минхо. Все трое испуганно уставились на него. — Не волнуйтесь, я не собираюсь прыгать в воду, — тут же успокоил он. Хотя идея была неплохая: наверняка все трое ринутся его спасать, и после этого сближение неминуемо. Шансы утонуть в этом пруду гораздо ниже, чем покорить сердца трёх альф. Но всё же Минхо воду не любил, поэтому предпочëл спокойно сидеть и загорать на солнышке. К тому же ещё не лето, и вполне можно было простыть, решившись на такой отчаянный шаг. Минхо невольно разглядывал альф через стёкла солнечных очков. Как переливались их литые мышцы на солнце, как блестела и сверкала от пота едва загорелая кожа, как вздымаются от напряжения грудные клетки. Этого было достаточно, чтобы Минхо потёк. Но он не стал себя осуждать — да и кто бы не потёк от такого обилия альфьих феромонов? Только омега со слабым либидо, а у Минхо оно было сильным, даже очень. При этом он ни разу не спал с альфами, весь его сексуальный опыт заканчивался омегами и бетами, которые с радостью исполняли все его желания. Поэтому он и решил, что с альфами будет ещё проще — ведь это заложено их природой: ублажать омегу, повиноваться омеге, хотеть и желать быть рабом омеги. Минхо зашёл в своих фантазиях так далеко, что представил этих альф на четвереньках в ошейниках, с повиновением и восхищением заглядывающих ему в глаза. Как бы Минхо хотел, чтобы они его вылизали, а потом… Потом он оседлал бы по очереди их большие альфьи члены. От этой фантазии и тёплого вечернего солнца Минхо стало невозможно жарко. Он начал обмахиваться рукой и потребовал, чтобы альфы гребли к берегу. После катания на лодке они пошли в «Макдональдс», где Минхо благородно купил им бургеры и молочные коктейли — альфы же любят протеин, иначе как ещё им строить свой мышечный каркас? Джисон и Чан непринуждённо болтали с Минхо, видимо, потеряв всякую бдительность, но Чанбин… Этот альфа оказался не так уж глуп, и, видимо, его инстинкт самосохранения был сильнее, чем у его глупых друзей. Минхо мог бы им восхититься, если бы Чанбин не был препятствием к достижению его цели. — Ну так что, как вам свидание? — спросил Минхо, глядя на альф, сидящих напротив. — Ты же говорил, что это просто встреча, а не свидание, — заметил Чан. — Хм, но вы ведь принимали мои подарки и угощения, разве это не свидание в таком случае? — тут же поймал их в свою ловушку Минхо. — Ну, раз так, то это и правда свидание, — согласился Джисон. Чан покрутил головой, Чанбин скрестил руки на груди, демонстрируя свои бицепсы. — Ладно, как хотите, — отступает Минхо. — Это не имеет значения. В любом случае вы мне нравитесь, все трое, и я хотел бы… продолжить общение. — Чего на самом деле хотел бы Минхо, этим дурачкам лучше не знать. — Эм, ладно, — соглашается Чан. — Я не против с тобой пообщаться. Минхо накрыл его лежащую на столе руку своей ладонью и часто заморгал. Он знал, что при этом выглядит очаровательно — никто не устоял бы. Чан внезапно покраснел и отвëл взгляд, но руку не отдёрнул. Минхо довольно улыбнулся. — Может, ты всё-таки сделаешь выбор? Потому что это неприлично — встречаться сразу с тремя альфами. Твоей репутации ничего не грозит, но для альфы… могут пойти неприятные слухи, — сказал Чан. — Но ведь это же не свидание, ты сам сказал. — Ловушка захлопнулась, и в неё попали все трое. Чанбин фыркнул, Джисон нахмурился, а Чан смотрел на Минхо взглядом побитого щеночка. * «Разделяй и властвуй» — этот девиз Минхо выбрал для следующего раунда. Теперь он намеревался пообщаться с каждым альфой по отдельности и постараться их соблазнить. Он заметил, что все трое сильно зависят от мнения Чана, их лидера, и потому решил начать именно с него. Минхо поймал Чана в библиотеке, где тот сидел в самом дальнем углу, в наушниках, уткнувшись в ноутбук. В воздухе пахло старой бумагой и книжной пылью, а настольная лампа выхватывала из полумрака только его лицо и клавиатуру. — Привет, Чанни, — пропел Минхо, снимая с него наушники. Тот посмотрел на него растерянно. — Принёс тебе ягодный смузи. Видел, ты такой постоянно пьёшь. Минхо подвинул к нему бутылочку. Чан перевёл взгляд на смузи, потом снова на Минхо, заметно теряясь под его вниманием, и наконец нахмурился. — Минхо-я, скажи, что ты задумал? Минхо сел напротив, оглянувшись по сторонам и убедившись, что в зале больше никого нет. — Чанни, ты просто… ты мне очень нравишься. У тебя красивое тело. И руки. Особенно руки. Минхо провёл кончиками пальцев по его руке от плеча до запястья. Чан шумно выдохнул, и даже в тусклом свете лампы стало заметно, как покраснели его шея и кончики ушей. А запах усилился и стал ещё нежнее. — Эм, но я же сказал, что не встречаюсь с омегами, — пробормотал он. — А с кем ты встречаешься? — Ни с кем. — Чан отрезал это явно резче, чем собирался. И сам смутился своих же эмоций. — Отношения меня не интересуют. — А секс? Не могу поверить, что такое тело пропадает зря. Чан снова выдохнул — на этот раз отчаянно, — и Минхо скользнул ступнёй по его лодыжке под столом. — Неужели ты совсем ничего не чувствуешь? — протянул он, добираясь до колена. — Или я недостаточно симпатичный для тебя? — Нет, ты красивый. Слишком красивый. Опасно… — сдавленно проговорил Чан. — Так ты просто-напросто меня боишься? — улыбнулся Минхо, довольный собой. У него и самого слегка привстало от всей этой игры. — Нет, я… я просто… Минхо наклонился через стол и коротко поцеловал Чана, удерживая его за подбородок. Тот послушно приоткрыл губы и закрыл глаза. Минхо уже собирался продолжить, но Чан вдруг подскочил, захлопнул ноутбук и выбежал прочь. Кажется, Минхо немного поспешил. Но ничего, время ещё оставалось. А в броне Чана явно наметилась глубокая трещина. * Следующей его жертвой стал Джисон. Этот с самого начала показался Минхо лояльным — за один чизкейк он готов был разболтать все секреты своей маленькой стаи. За те полчаса, что они просидели в кафе неподалёку от школьных ворот, Минхо узнал, что Джисон и его друзья постоянно ходят на демонстрации и пикеты в поддержку прав альф, донатят приютам для брошенных альф и вообще ведут кучу общественно-важной деятельности. Минхо делал вид, что ему интересно. На самом деле — нет. Он улыбался Джисону, а потом потянулся через стол и вытер крошки с уголка его губ, а затем демонстративно облизал пальцы. Джисон смотрел на него заворожённо, словно готов был выполнить любую просьбу. Но Минхо не просил. Он брал. Джисон казался ему очаровательным: маленький, трогательный альфа, который сам так и хотел, чтобы его приручили. Взяли. И хорошенько трахнули. Минхо мог бы научить его многим вещам, будь у них побольше времени. Но времени было не так много, а возиться с этими альфами слишком долго Минхо не собирался. Поэтому после уроков он отвёл Джисона в старый теннисный зал за школой, где пахло резиновым покрытием и пылью, и сладко поцеловал. Тот легко подался навстречу, позволил лапать себя за аппетитную маленькую задницу, но вдруг отстранился и оттолкнул Минхо. — Это неправильно, — прошептал он, потрогав свои зацелованные губы. — Альфа должен хранить себя до свадьбы! Иначе… — Иначе что? — спокойно спросил Минхо. — Иначе ему поставят клеймо шлюхи и никто не захочет иметь с ним серьёзных отношений. Так учат в школе. Минхо фыркнул. Какие устаревшие представления. — То есть ты всё ещё девственник? — улыбнулся он, радуясь такому улову. — Да, конечно. Мы все… — Оу, детка, ты такой очаровательный. — Минхо погладил Джисона по щеке, и тот зажмурился от удовольствия. Кожа у него оказалась нежной и бархатистой, и от его феромонов у Минхо слегка закружилась голова. — Ну, раз нам нельзя трогать твой пестик, так, может, ты хочешь мне отлизать? — А это можно? — Джисон округлил глаза, такие чистые и наивные. — Конечно. Ты всё равно останешься невинен, — улыбнулся Минхо. Джисон кивнул и опустился перед ним на колени. Первый готов. Минхо довольно улыбнулся, и его сердце наполнилось искренним счастьем от этой маленькой, но такой сладкой победы. Как и губы Джисона, которые с таким наслаждением ласкали его дырочку, что Минхо окончательно терял рассудок. * Чанбин оказался самым сложным. Минхо знал, что с ним легко не будет, и поэтому выбрал обходной путь. Обходным путём он посчитал зал, где Чанбин занимался каждый божий день. В воздухе стоял запах пота, железа и резиновых ковриков. — Ты так сублимируешь? — поинтересовался Минхо, подойдя к Чанбину, который пыхтел на тренажёре, качая свои прекрасные грудные мышцы. Минхо постоянно ловил себя на желании впиться в них зубами. Когда он об этом думал, у него выделялась слюна. Прямо как сейчас. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — с трудом произнёс Чанбин, не отрываясь от упражнения. — Преследую тебя. Пытаюсь понять образ мысли альфы. — И как? — Пока не понимаю, нахрена убиваться в зале ради красивого тела, если это тело никто не трахает… — Ты такой мудак, — выдохнул Чанбин. — Озабоченный омега, который думает, что все альфы его хотят. — И в чём я не прав? — Минхо скрестил руки на груди. — Все альфы меня хотят. Даже ты, Чанбинни. — Иди к чёрту. Ты мне не интересен. Чанбин попытался встать и уйти, но Минхо толкнул его обратно на кожаное сиденье, а потом уселся сверху. — Что ты творишь? — зашипел он. — Провожу эксперимент, насколько я тебе не нравлюсь. — Минхо усмехнулся и заëрзал задницей на члене Чанбина. — Всё ещё не нравлюсь? Или… О, кажется, у тебя встал! Минхо самодовольно усмехнулся Чанбину прямо в губы, но целовать не стал, хотя тот наверняка ожидал именно этого. Придурок. «Скоро ты сам будешь за мной таскаться и дрочить по ночам на мой светлый образ», — мстительно подумал Минхо. Он поднялся с колен Чанбина и как ни в чём не бывало, напевая себе под нос, покинул зал. * — Как идут дела с приручением? — поинтересовался Ёнбок тем же вечером, когда они делали уроки в своей комнате. — Прекрасно. Один уже готов, — довольно улыбнулся Минхо, думая о своих альфах. — Кажется, ты увлёкся ими не на шутку. — Не ими, а экспериментом. Ты же знаешь, я всему отдаюсь на сто процентов. — Кроме английского, — фыркнул Феликс. Минхо тут же вспомнил, что Чан приехал из Австралии и очень хорошо знает язык. Он быстро набрал ему сообщение и попросил позаниматься английским. Чан согласился. Удочка заброшена. — Кажется, эти альфы сами хотят, чтобы их приручили, — заметил он вслух. — А что потом? После того как ты с ними поиграешь? — спросил Ёнбок. — Ничего. Надеюсь, они не будут слишком страдать, когда я их брошу. Или пусть страдают посильнее? — Ты отвратительно самоуверенный, — рассмеялся Ёнбок. — Готовь костюмчик, — бросил Минхо, уверенный в своей победе. * Минхо встречался с альфами по отдельности — у него был индивидуальный подход к каждому. Над Чаном он подшучивал и слегка издевался, а потом хвалил, и тот буквально млел от такого обращения. Джисона он кормил сладостями и учил целоваться; их уроки длились по несколько часов, и Джисон уже полностью находился во власти Минхо — тому и стараться не приходилось. С Чанбином Минхо спорил о спортивных соревнованиях, иногда они занимались в зале, иногда ходили есть курочку в ресторанчик на углу. Чанбин мало-помалу оттаивал и возбуждался по щелчку от грязных словечек и сексуальных выходок Минхо. Короче, Минхо уверенно держал всех троих в сексуальном страхе и сам наслаждался их вниманием. Давно ему не было так хорошо от всеобщего обожания и поклонения. А ещё они неплохо целовались, каждый по-разному, и это тоже вносило в жизнь Минхо свежие ощущения. Он сам не заметил, как начал тщательно готовиться к каждому свиданию, продумывал подарки и угощения, запоминал, кто что любит из еды, кто какую музыку слушает. Ни для кого Минхо ещё так не старался. Раньше он считал, что его природного обаяния вполне достаточно, но теперь ему хотелось получать всё больше их любви и желания. Он сидел на их обожании, как наркоман на игле, хотя сам себе не желал в этом признаваться. Пари давно было выиграно. Но Минхо не мог их отпустить — или не хотел. К тому же он знал, что альфы скрывают свои отношения с ним друг от друга, чтобы не выглядеть слабаками, которые повелись на омегу. И это было только на руку Минхо. Однажды он пришёл на тайное свидание с Джисоном, немного опоздав из-за учителя Сон, которая целых полчаса отчитывала его за плохие оценки по алгебре. Минхо пришлось стоять и слушать, хотя всем телом и душой он уже рвался на крышу школы, где его ждал Джисон. Но на крыше его ждал не только Джисон. Там стояли все трое альф. И Минхо мгновенно почувствовал: ничем хорошим это не кончится. — Минхо-я, — произнёс Чан, и в его взгляде читалось такое разочарование, что Минхо захотелось провалиться сквозь землю. В глазах Джисона стояли слёзы и обида, а Чанбин смотрел на него с откровенной ненавистью. Чёрт. Почему-то это задело Минхо по-настоящему. Он не боялся, что они причинят ему боль, — потому что их разочарование и злость уже причиняли боль, и не физическую, а какую-то другую, гораздо более едкую. — Может, объяснишь, что вообще происходит? Ты всё это время играл с нами тремя? — Чанбин скрестил руки на груди, и Минхо отступил назад, к двери. Как последний трус. — Это было всего лишь пари, — сознался он. — Мы поспорили с Ёнбоком, что я смогу приручить трёх альф. Чан тяжело выдохнул и разочарованно покачал головой. Джисон всхлипнул, и по его щекам потекли слёзы. Чанбин обнажил клыки и зарычал. — Что ж, у тебя получилось. Поздравляю, — сказал Чан и вышел. За ним молча последовали Джисон и Чанбин. Минхо остался стоять на крыше один. Ветер трепал его волосы и задувал под форменный пиджак. И впервые в жизни он ощутил не только досаду, но и настоящее, глухое разочарование в самом себе. * — Вот скажи, почему они обиделись? — спросил Минхо у Ёнбока, когда они остались наедине. Мысли об этих альфах никак не выходили у него из головы. — Я же дарил им подарки, ухаживал, позволял себя вылизывать даже — знаешь, такое я не каждому позволяю! — О да, это так великодушно с твоей стороны, — протянул Ёнбок, не отрываясь от телефона. — Слышу в твоих словах нотки сарказма. — Нет, Минхо, серьёзно! Ты получал все плюшки, относился к ним как к питомцам. Нет, даже хуже — потому что своих котов ты обожаешь. А на чувства этих альф ты плевать хотел. Наверняка после тебя они ещё больше разочаруются в омегах. — Хочешь пойти их утешить и подтереть сопли? — возмутился Минхо в ответ, хотя какая-то часть его понимала, что Ёнбок прав. Но признать это вслух было трудно. — Советую тебе сделать это самому, пока не стало поздно, — сказал Ёнбок. — И понять, что альфы — тоже люди. Да, они другие, но у них тоже есть чувства. И, может быть, даже больше, чем у такого омеги, как ты. — Ещё назови меня бездушным. — Это не я сказал, если что. — Ёнбок хихикнул и снова застучал пальцами по экрану. — А ты изменился. Связался с каким-то альфой? — Даже если так, это не твоё дело, хён. Сам разберусь. — Ага, только про танец не забудь. — Мне кажется, в этот раз проиграл ты. Приручение как-то не задалось, не находишь? Минхо перевернулся на кровати — матрас под ним скрипнул, — и уставился в потолок. — Какая же ты язва, Ли Ёнбок! — возмутился он, впрочем, беззлобно. Почти любя. * Через неделю Минхо сам пришёл в альфью общагу. Он тайно проскользнул мимо дежурного, прижимаясь к стене и стараясь не шуметь, и оказался перед дверью их комнаты. Считалось, что общага альф — самое небезопасное место для омеги, но Минхо не особо боялся. Он вообще в этой жизни мало чего боялся, и всё же сейчас волнение захлестнуло его с головой. Ему нужно было признаться в своих чувствах, которые он отрицал целых две недели. Но период отрицания сменился осознанием и усталостью от внутренней борьбы, и вот Минхо стоял перед дверью комнаты своих альф. Своими он считал их уже давно — такова была его природа омеги. На что положил глаз, то должно было принадлежать ему. Дверь открыл Джисон. Он посмотрел на Минхо, моргнул — и тут же захлопнул дверь. — Прекрасное начало, — пробормотал Минхо себе под нос, не зная, что теперь делать. Но за дверью послышались голоса, и через пару секунд его чуть ли не за шкирку втащил в комнату Чанбин. — Можно поаккуратнее, — пробормотал Минхо. — Ты не заслужил хорошего обращения. Комната была небольшая: две двухъярусные кровати стояли по бокам у стен, а между ними, у окна, — два письменных стола. Там было совсем не так уютно, как у них с Ёнбоком, скорее аскетично, но Минхо понравилось. На стене висели боксёрские перчатки — наверняка Чана. В углу стояла гитара, принадлежавшая Джисону, а запас протеина в коробках «Амазона» явно был закуплен Чанбином на случай апокалипсиса. Там же валялись гантели. Чан сидел на кровати, Джисон — на компьютерном кресле, а Чанбин стоял прямо перед Минхо. Все трое пялились на него выжидающе. — Ладно, — сказал Минхо. — Я пришёл извиниться. Я был не прав, альфы — тоже люди, и я должен был подумать о ваших чувствах. — Говоришь так, будто зазубрил по бумажке, — бросил Чанбин. — Ты до сих пор считаешь нас людьми второго сорта. — Нет, я не… — Ладно, мы принимаем твои извинения. Можешь идти. — Чан говорил спокойно, почти равнодушно. — Чанбин тебя проводит. — Но… — Что-то ещё? — Не заставляйте меня это говорить! — разозлился Минхо. Чан внезапно рассмеялся, Джисон тоже улыбнулся, и даже у Чанбина дрогнул уголок губ. — Минхо-я, ты такой милый, когда злишься, — протянул Чан. Сердце у Минхо ускорило ход. — Я готов злиться на вас каждый день, чтобы вы сдохли от моей милоты. Особенно ты, извращенец, — усмехнулся в ответ Минхо. — Ты пришёл сказать, что мы тебе нравимся? — спросил Джисон прямо. — Что-то вроде того, — ответил Минхо и отвёл взгляд. — Все трое? — уточнил Чан. — Все трое. Я не люблю выбирать. Чанбин снова усмехнулся и легонько подтолкнул Минхо к кровати, на которой сидели Чан и Джисон. — Докажи нам, — потребовал он. Минхо был готов ко всему. Но не к тому, что его, омегу, поставят на колени и предложат — очень культурно, надо сказать, — пососать альфьи члены. Три члена. — Это обязательно? — спросил Минхо, глядя на альф снизу вверх. — Ну, если ты не хочешь… — Джисон тут же начал дуться, и Минхо испугался, что он сейчас разрыдается, а иметь дело со слезами Джисона он был морально не готов. — Хочу. Просто… просто никогда этого не делал. Чан погладил Минхо по голове. — Если тебе неприятно, ты не обязан. — Ещё как обязан, — вмешался Чанбин. — Каждый из нас лизал его дырку. А в стае всё должно быть по-честному. Мы лижем, он — сосёт. Чан засмеялся, но ему тут же стало не до смеха, потому что Минхо придвинулся ближе и облизал головку его члена. Чан сдавленно вздохнул. — Минхо-я, ты… Ах! Чанбин и Джисон рядом тяжело задышали, и Минхо, воодушевлённый произведённым эффектом, сразу взял глубоко. Он поперхнулся, но продолжил сосать. Чан запустил пальцы в его волосы и мягко направлял. — Блядь, это так хорошо, Мин… Хо… Он кончил со стоном — слишком быстро, гораздо быстрее, чем было написано в учебниках. Что ж, Минхо примет это как пять звёзд за свою великолепную технику минета. Член Джисона пах иначе, как и он сам. Слаще, нежнее. Стоило Минхо облизать ствол, как Джисона всего затрясло. — Охуенно, — выстанывал он, пока Минхо насаживался горлом на его член и помогал себе руками. — Хён, мне так хорошо. Даже рот омеги нежнее, чем у альфы… Минхо на секунду остановился. — Что? Только не говорите, что вы сосали друг другу? — прохрипел он. Джисон слабо ойкнул и тут же кончил прямо Минхо на лицо. — Эм, ну, было дело, — нехотя признался Чанбин. Чан покраснел и принялся тереть шею. — Понятно всё с вами! Пиздели мне тут про воздержание! — слабо возмутился Минхо. — Но с омегой всё равно лучше, — пробормотал Джисон, стирая салфеткой капли спермы с лица Минхо. У Чанбина уже стояло. Минхо мстительно подумал, что тот возбудился, только глядя на то, как Минхо ублажал его друзей-альф. Что ж, тут он тоже выиграл. Даже стоя на коленях с альфьими членами во рту, Минхо определённо оставался на высоте. Вся власть над ними была в его руках. И губах. Он уверенно сдавил ствол Чанбина пальцами и медленно скользнул языком по щели. Чанбин вскинулся. И стоило Минхо полностью взять в рот, как он кончил с глухим рыком. — Вау, так быстро, Чанбинни, — самодовольно протянул Минхо. — Я просто… просто слишком давно не дрочил, — оправдывался тот, густо краснея. Чан и Джисон принялись его подбадривать. — А я думал, ты каждый день дрочишь на мой светлый образ, — усмехнулся Минхо, пока Чанбин пыхтел как паровоз. Мило. После этого альфы раздели его и принялись ласкать — так, как нравилось Минхо. Он успел кончить раза три, после чего его заботливо вытерли влажным полотенцем и уложили в постель. Минхо не хотелось спать одному, и Чан с Джисоном легли с ним по бокам. Чанбин только завистливо сопел на верхнем ярусе. — В следующий раз давайте займёмся разнузданным сексом, — предложил Минхо. — По-настоящему? — восторженно спросил Джисон. — Конечно, Джисонни. Не пора ли тебе лишиться невинности? Или вы уже втроём потрахаться успели? — Нет, мы просто помогали друг другу, ничего такого, — прошептал Чан Минхо на ухо и нежно поцеловал его в шею. — Тогда, пожалуйста, хён, позаботься о нас, — попросил Джисон и заснул, уткнувшись Минхо в грудь. И Минхо ощутил себя самым счастливым омегой на свете. Потому что у него был не один альфа, а целых три. Он лежал в темноте, слушая их дыхание — три разных ритма, сливающихся в один, — и думал, что, кажется, он не хочет, чтобы этот эксперимент заканчивался.