Часть 1
Обычная современная американская школа. Элайджа был самым обычным учеником одиннадцатого класса. Слегка застенчивым на первый взгляд — пока не узнать его получше. Потому что тогда он показывает всех своих скелетов из шкафа. Для своего возраста Элайджа рисовал очень даже красиво: часто портреты одноклассников, животных, пейзажи. Он даже делал рисунки на заказ и зарабатывал карманные деньги. Но посреди учебного года в школу пришёл новый учитель литературы. Его звали Егор Стэнлиевич Линч, и он был красив настолько, что это сразу же запало в сердечко рыжего очкарика. Само собой! Ведь кому бы не понравился учитель, который раньше работал журналистом? Конечно, всем. Чёрные мягкие волосы, зелёные глаза — два изумруда, тело не перекаченное, но и не тонкое, с лёгким намёком на пресс. Рост средний: где-то сто семьдесят пять — сто семьдесят восемь сантиметров. На первом же уроке девочки строили ему глазки и хихикали. Линч не обращал на них внимания. Зато обратил внимание на единственного рыжего парня в классе. Тот сидел, сгорбившись, и что-то рисовал на полях тетради. Линч сделал вид, что не заметил — в конце концов, не его дело, что ученики пишут в тетради. Главное, чтобы писали. Он отвернулся к доске и начал что-то записывать. А что же рисовал рыжик? Элайджа сидел и рисовал учителя. Конечно же. А кого ещё? В тетради уже почти целая страница была изрисована им — одним Егором Стэнлиевичем. Профиль, поворот головы, линия плеч, скулы. Но в какой-то момент Элайджа захотел нарисовать обнажённый торс. Проблема была в том, что в голову не приходило, как учитель выглядит без одежды. И тогда мозг Элайджи начал работать в полную силу, сам того не замечая. Он представил Линча над собой. Без рубашки. Без штанов. С растрёпанными волосами и красными от смущения щеками. Карандаш сам пошёл по бумаге, оставляя за собой серый след грифеля. Элайджа нарисовал Линча точь-в-точь таким, каким видел в мыслях. Сверху. С влажными прядями, упавшими на лоб. Спутанное дыхание, приоткрытый рот — на рисунке вышло почти неприличное, слишком личное. — Элайджа, ты чего там рисуешь? — раздался удивлённый шёпот. Соседка по парте, Ирина, ловким движением выхватила тетрадь. Её тёмно-каштановые кудри качнулись, когда она склонилась над рисунком. — У-у-у! — протянула она, округлив глаза. — Кто-то влюбился? Она подмигнула. Элайджа попытался вернуть тетрадь, но она отодвинулась. — Не волнуйся, я никому не расскажу, — она откинула локоны назад и хитро улыбнулась. Элайджа наконец вырвал тетрадь. Лицо горело. — Ирка, иди нахуй, — процедил он, зло зыркнув. — Попробуй кому-то рассказать, дура. Ирина недовольно вздохнула, но в её вечно непустой, а скорее хаотичной голове тут же созрела идея. Она улыбнулась уголками губ и ничего не сказала. Только посмотрела на Элайджу с выражением «ты ещё меня поблагодаришь». --- На перемене Ирина «случайно» пролила воду на учителя. Он как раз проходил мимо их парты с кипой тетрадей. Она резко дёрнула бутылку — будто нечаянно, будто отвлеклась на звонок телефона. Вода пролилась на рукав его белой рубашки, и тёмная ткань промокла насквозь. — Ох, простите, Егор Стэнлиевич! Я правда не хотела! — голос Ирины звучал настолько убедительно, что Линч даже не нахмурился. Только усмехнулся. — Будь аккуратнее, растяпа, — сказал он мягко и, не оборачиваясь, направился к себе в кабинет — переодеться в запасную рубашку. Он зашёл внутрь, но в спешке забыл закрыть дверь. Оставил её слегка приоткрытой — узкая щель в тёплый полумрак учительской. Ирина воспользовалась моментом. Схватила Элайджу за локоть и потащила за собой по пустеющему коридору. — Смотри! — шептала она на бегу. — Давай быстрее! Элайджа, блядь, шевелись! Он закатил глаза — изо всех сил, чтобы скрыть, как колотится сердце — и всё же побежал за ней. Они остановились у двери. Ирина ткнула пальцем в щель. — Загляни туда. Элайджа неохотно, словно его вели на эшафот, наклонился. И в следующую секунду резко отшатнулся. Всё лицо вспыхнуло, как будто его ошпарили. Он оглянулся — коридор пуст. Ирины тоже не было. Испарилась. Оставила его одного наполовину приоткрытой дверью. [5/17/2026 8:29 PM] ⋆˚࿔ 𝙁.𝘼|⋆˚𝑫𝒖𝒏𝒚𝒂_𝑚𝑒🪽𝜗𝜚˚⋆: Элайджа должен был уйти. Надо было уйти. Но он не смог. Он сделал шаг обратно и начал подглядывать. Линч стоял внутри, слегка сгорбившись. Левая рука лежала на столе — на стопке учебников, тетрадей и снятой мокрой рубашки. Он был без неё. Только белый арочный воротник запасной рубашки ещё висел на спинке стула. Спина — гладкая, с лёгким рельефом мышц, чуть заметные позвонки при движении. Он выглядел точно так же, как представлял рыжий несколько минут назад на уроке. До мурашек. До дрожи в пальцах. Линч вдруг замер. Чужой взгляд бывает невозможно не почувствовать — он почти физический. Учитель медленно повернул голову и посмотрел на дверь. — …Эй, — негромко сказал он, вглядываясь в щель. — Там кто-то есть? Никого. Линч постоял пару секунд, потом пожал плечами, натянул сухую рубашку, тяжело вздохнул и начал раскладывать материалы к следующему уроку. Застегнул пуговицы — снизу вверх, привычно, даже не глядя. Потом поправил воротник. А за дверью, привалившись спиной к стене, стоял Элайджа. Он тяжело дышал. Всё его лицо было красным — до корней рыжих волос, до кончиков ушей. В горле пересохло. Он так и сжимал в руке свою тетрадь, где на последней странице под слоем стёртого ластиком оставался тот самый рисунок. И он знал: для Егора Стэнлиевича Линча он всегда будет просто учеником. Одним из многих. Рыжим тихим парнем, который хорошо рисует на полях. Но внутри у Элайджи уже что-то сломалось и перестроилось заново. Так, что обратной дороги не будет. Он дождался, пока шаги в кабинете стихнут, и почти бесшумно ушёл в конец коридора. Перед тем как свернуть за угол, на секунду замер, закрыл глаза и выдохнул. «Только бы никто не узнал», — пронеслось в голове. Но в груди пульсировало другое, совсем не школьное: «Только бы это не прошло».
