Любовь, которая не должна была случиться

Зарифе Фуртуна не считала себя жестокой. Она говорила себе, что главное - выжить и обеспечить себе и своим близким жизнь в достатке. Стать главой компании после смерти Мехмета - сделано. Сделать так, чтобы сыновья никогда не забывали, кто лишил их отца - выполнено. Ни разу за двадцать лет ни словом, ни намёком не дать понять Эсме, что причастна к продаже её дочери и самому большому обману в её жизни - сделано. Забыть одну ночь, один-единственный эпизод, который бросил тень на неё как на верную жену - сделано, забыто, закопано в дальних закоулках души вместе с остальными грехами. Глядя на одного из сыновей, она видела, что он отличается от породы Фуртуна. И дело было вовсе не в воспитании Эсме - он просто сам по себе был другим. При этом, он сочетал в себе сильные стороны обоих кланов, почти не взяв их недостатков. Единственным его недостатком Зарифе считала потребность сделать хорошо другим прежде себя. Мягкость там, где нужны были категоричность и жёсткость. Сочувствие к другим людям и понимание их эмоций - качества, которые Зарифе выжгла в себе давным-давно. Встречаясь взглядом с Амирумом, она делала особенно надменный вид, давая понять, что он для неё - не больше пустого места. Никто, даже из тех, кто знал её всю жизнь, никогда бы не увидел в этой холодной и тщеславной женщине искру эмоций, даже намёк на него. И только сама Зарифе знала, чего ей стоит этот вид, эти холодность и равнодушие. Свидетельство одной ошибки, одной встречи много лет назад она каждый день видела перед глазами. В повороте его головы она видела не себя и не Мехмета, а Амирума. В его завораживающих своим цветом глазах не было ничего от Зарифе Фуртуна и её покойного супруга. И не могло быть. *** Двадцать шесть лет назад. В последние 3 месяца Мехмет начал приходить с работы особенно поздно, ссылаясь на дела и сбитый график работы поставщиков из-за народных волнений. В Турции начиналась очередная полоса кризиса, лира обесценивалась вместе с деловыми отношениями и партнёрством. Понимая, что удержать компанию на плаву в таких условиях очень сложно, Зарифе не спорила. Она старалась не докучать мужу и окружать его заботой и уютом, когда он вечером возвращался домой. Зарифе была хорошей женой, она содержала дом в порядке и старалась быть хорошей матерью. Ширин помогала ей как могла. Эсме ещё не стала женой Шерифа, её история началась позже. Клан Фуртуна, каким он был тогда, со стороны казался крепким и дружным. Да, Зарифе вышла замуж не по любви, а по договорённости. Она приглянулась самому богатому парню в округе - Мехмету Фуртуна, и отец с радостью согласился выдать за него свою дочь. Её согласия он не спросил, ибо считал, что негоже девке свой норов показывать, женский удел - рожать детей и содержать дом в порядке. А остальное - дело мужчины. Через год от молодой испуганной девушки, которая с опаской вошла в особняк Фуртуна, почти ничего не осталось. Зарифе изменилась, поняв, что покорной нужно быть только на словах, а потом тихо гнуть свою линию. Муж её любил и ни в чем не отказывал. Он не был нежным человеком и в постели совершенно не заботился об удовольствии своей молодой жены, но Зарифе не привыкла жаловаться. Нежность - это для дамских романов. После первой брачной ночи она плакала, глядя на синяки на своих бёдрах, после недели замужества перестала, а потом просто приняла, что её муж такой. И научилась делать вид, что всё хорошо. Обсудить с мужем их ситуацию Зарифе просто боялась, опасаясь, что он вспылит и вовсе разведётся с ней. А быть разведённой женщиной в их краях издавна считалось позором, да и отец бы не пустил на порог дочь и наверняка бы назвал бракованной. Когда Мехмет в очередной раз задержался на работе, Зарифе решила приготовить горячий ужин и заехать на фабрику, чтобы порадовать его. На парковке возле здания стояли две машины - её мужа и другая, незнакомая. Свет горел только в окнах кабинета Мехмета, и Зарифе, улыбнувшись, покрепче обняла сумку с пловом, супом и булочками, и поднялась на второй этаж. В вечерней тишине раздавались странные звуки, которые становились громче по мере приближения Зарифе к кабинету мужа. Дверь была приоткрыта, она схватилась за неё левой рукой и уже была готова приветствовать Мехмета, но от увиденной картины застыла, словно превратившись в соляной столп. Мехмет Фуртуна не солгал своей жене. Он и правда был занят, причём вполне рабочим процессом, если таковым считать секс с собственной секретаршей. Нынешняя Зарифе Фуртуна ворвалась бы в кабинет и устроила взбучку неверному мужу и его любовнице. Они бы увидели небо в алмазах. Но Зарифе, которой она была тогда, пару минут стояла и смотрела на происходящее, не силах закрыть глаза или отвернуться. Её муж с другой женщиной, которой, судя по издаваемым звукам, было очень хорошо. Её муж, отец её детей, прямо сейчас говорит вещи, которые никогда от него не слышала Зарифе: - Тебе хорошо? Мне очень хорошо, сладкая, я готов делать это вечно. Я хочу повторить то, что мы с тобой пробовали вчера и вновь заставить тебя кричать от удовольствия. На ватных ногах Зарифе повернулась и вышла из здания. Она не помнила, как села в машину и уехала куда глаза глядят, не обращая внимания, что превышает обычную норму скорости, разогнавшись до 120 километров в час. В сознание её вернул звук сигнала чужой машины и моргание фар, которое отражалось в боковых зеркалах. За ней ехал пикап Амирума из клана Кочари, который без устали жал на клаксон, не отставая от машины Зарифе, до тех пор, пока она не остановилась. Его слова о том, что через два километра дороги нет из-за оползня, вызванного дождями, доносились до её сознания словно через вату. Зарифе не помнила, как оказалась в его машине. Она не помнила, где находится кафе, в которое он её привёз и отпаивал чаем, приговаривая, что она чуть себя не убила. Она не помнила, почему не могла заплакать, хотя ком стоял в горле, почти разрывая его. Она не помнила и то, как обняла его, этого странного человека, который почему-то не проехал мимо неё, будто поняв, что она в беде. Она не помнила, почему потянулась к его лицу, коснувшись его пальцами в странно нежном для себя жесте. Но она помнила его синие глаза, смотревшие на неё со странным чувством. Помнила, что поцеловала его первой. Жадно, неотвратимо, будто ломая то, что она замужем и что она Фуртуна. Помнила, что он ответил не сразу, но сдался под её напором. Помнила, что в следующие три часа она открывала заново своё тело. Помнила, что плавилась от нежности в его прикосновениях, горела от страсти, с которой он целовал её лицо, шею, спину и будто каждый сантиметр кожи. Помнила, как сильно её опьяняли чувство своей женской власти над этим мужчиной и его бесконечная нежность. Помнила, что наконец поняла, почему супружеская жизнь может быть не долгом, а удовольствием. Помнила, что ей было мало, что она понимала - этой вспышки, этого падения в её жизни больше не будет, и пыталась насладиться ею сполна. Помнила, как по телу разлилась тёплая истома, как оно насытилось впервые за то время, что она стала женщиной. Помнила, каким нежным Амирум был после. Помнила, что она ударила его по затылку, прижавшись к его губам в последнем поцелуе. И как оставила его на кровати, собрав свои вещи и сбежав. Помнила, как на губах горели его поцелуи, будто стеревшие горечь измены мужа. Помнила, что ей не было стыдно. Помнила и то, что она ни словом, ни взглядом не дала Мехмету понять, что видела его с секретаршей и знает об измене, но затаила глубокую обиду. Помнила, что ещё месяц не могла спать с мужем, потому что знала, что её там ждёт и особенно потому, что знала, как может быть на самом деле. Через два месяца после того вечера Зарифе поняла, что беременна. Когда Исо родился, Мехмет был самым счастливым отцом - ещё бы, третий сын, третий лев! О том, что Исо мог быть не его ребенком, Зарифе старалась не думать, но через год, когда сынишка бежал к ней по коридору и вдруг улыбнулся, её сердце пропустило удар. Это была его улыбка. Улыбка Амирума. Когда Исо в два года сильно заболел, и ему понадобилось переливание крови, Зарифе очень много заплатила врачам, чтобы её муж не узнал, что его кровь не подходит. Она выстроила свою жизнь по кирпичику. Женщина убеждала себя, что то падение в страсть было не самой худшей ошибкой, которую она совершила в своей жизни. Да, не самой, потому что продажа новорожденной дочери Эсме была чудовищным по своей жестокости поступком. Как и приказ Исо похитить Фадиме, запустивший Колесо Судьбы. Но Зарифе не знала этого. Она стояла у окна в особняке Фуртуна и верила, что является хозяйкой своей судьбы. А через сутки она поставит на колени самого Адиля Кочари.