Вместо двойного экспрессо

Солнечный свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, ложась ровными золотистыми полосами на деревянный пол спальни. Нанами Кенто открыл глаза без помощи будильника. Несколько секунд он просто лежал неподвижно, прислушиваясь к ощущениям. Внутренние часы, привыкшие за долгие годы к строгому расписанию, тихо сигнализировали, что пора вставать, но тело приятно обволакивала непривычная легкость. Сегодня не нужно было идти в Магический техникум. Никаких отчетов, никаких встреч с директорами, никаких проклятий первого уровня, ждущих его в сырых подвалах пригорода. Настоящий, легальный выходной. Справа от него раздалось тихое, мерное сопение. Сатору спал, зарывшись носом в подушку и закинув одну длинную ногу поверх одеяла. Без своей вечной повязки и растрепанных белых волос, разметавшихся по простыне, он выглядел на удивление мирно — как человек, а не как сильнейшее оружие шаманского мира. Нанами осторожно, стараясь не потревожить спящего, поднялся с кровати. Накинув легкий домашний халат поверх пижамных брюк, он вышел из спальни. Дом встретил его тишиной и утренней прохладой. На кухне Кенто привычным движением подошел к кофемашине. Обычно его утро начиналось с крепкого, горького эспрессо двойной обжарки — легального допинга, способного заставить работать уставший мозг. Но сегодня спешить было некуда. Сонливости, как ни странно, не было совсем, лишь приятная ментальная расслабленность. Нанами решил изменить своей привычке: он нажал комбинацию кнопок, настраивая аппарат на минимальную крепость и добавляя больше молока. Пока стакан медленно наполнялся ароматной, светлой жидкостью, сзади послышался едва уловимый шорох. Шаги Сатору Нанами узнал бы из тысячи, даже если бы тот пытался двигаться абсолютно бесшумно. Не успел Кенто обернуться, как со спины его обняли длинные, горячие руки. Годжо уткнулся небритым подбородком в плечо Нанами, сонного вздохнул и сразу же потянулся губами к его шее, а затем и к щеке, пытаясь поймать губы. — Доброе утро, Кенто-о-о… — промурлыкал Сатору сиплым, еще не до конца проснувшимся голосом. Нанами слегка повернул голову, уклоняясь от прямого поцелуя в губы. — Сатору, ты еще даже не умылся. Иди приведи себя в порядок. — Ну и что? — Годжо недовольно надулся, но объятия не разомкнул, прижимаясь еще ближе и утыкаясь носом куда-то в район уха Нанами. — Тебе жалко поцелуя для любимого человека? Какая разница, умылся я или нет? Дело было вовсе не в брезгливости — за годы совместной жизни они видели друг друга в самых разных состояниях. Просто Нанами, будучи человеком структуры, не любил эту утреннюю хаотичность, да и целоваться сразу после сна, пока во рту не было привычной свежести, ему банально не хотелось. — Разница есть. Отпусти, кофе сейчас перельется, — спокойно, но твердо ответил Нанами, перехватывая ладонь Сатору. Годжо обиженно фыркнул, но хватку ослабил. — Робокоп несчастный, — беззлобно проворчал он, отходя к кухонному острову и запрыгивая на него прямо в пижамных штанах. — Ладно, раз уж ты у нас такой чистоплюй, пойду умоюсь. Но потом ты вернешь мне долг с процентами! Нанами лишь покачал головой, делая первый глоток мягкого кофе. На губах сама собой появилась едва заметная, мягкая улыбка. --- Минут через пятнадцать, когда Нанами уже допил свой напиток и листал утренние новости на планшете, Сатору вернулся в гостиную. На этот раз от него пахло мятной зубной пастой и мылом. Настроение у него, судя по всему, было приподнято-энергичным. — Так, раз уж у нас выходной, надо держать себя в форме! — громко объявил Годжо, проходя на свободное пространство ковра посреди комнаты. — Ты и так в форме, Сатору. Твоя проклятая техника делает за тебя половину работы, — заметил Нанами, не отрываясь от экрана. — Обижаешь! Физические тренировки — залог здорового духа! Смотри и учись. Сатору принял упор лежа и начал размеренно отжиматься. Его широкие плечи и мускулистая спина под тонкой домашней футболкой двигались плавно и уверенно. Нанами лениво наблюдал за ним поверх экрана планшета. Вид двигающихся лопаток Сатору, его сосредоточенное выражение лица и белые пряди, падающие на лоб, пробуждали в Кенто странное, несвойственное его обычному строгому поведению желание. «Раз уж у нас выходной…» — подумал Нанами. Он отложил планшет в сторону, поднялся с кресла и медленным, бесшумным шагом подошел к отжимающемуся Годжо. Тот как раз дошел до тридцатого повторения, тихо отсчитывая вслух: «...тридцать один, тридцать два...» Нанами не стал ничего говорить. Он просто аккуратно, но весомо опустился сверху, садясь Сатору прямо на поясницу и бедра, перенося на него весь свой вес. Годжо от неожиданности резко выдохнул, его локти на секунду дрогнули, но бесконечность и природная сила не дали ему упасть. Он замер в нижнем положении, почти касаясь грудью ковра, а затем с тихим кряхтением медленно выпрямил руки, поднимая и себя, и Нанами. — Ого… — Сатору повернул голову назад, насколько позволяла шея, и его голубые глаза блеснули искренним азартом и удивлением. — Кенто-кун решил поиграть в утяжелители? Не ожидал от тебя такой инициативы. Хочешь проверить мою выносливость? Нанами сидел ровно, скрестив руки на груди, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица, хотя внутри него разгорался мягкий, приятный азарт. — Ты сказал, что нужно держать себя в форме. Я лишь помогаю повысить эффективность тренировки. Продолжай. Сатору усмехнулся. — Ну держись, офисный планктон. Он сделал еще одно отжимание. Намного медленнее, чувствуя, как мышцы спины и пресса напрягаются под весом Кенто. Нанами ощущал это движение всем телом — то, как перекатываются мускулы под ним, какое тепло исходит от Сатору. При следующем подъеме Нанами слегка наклонился вперед, положив ладони на плечи Годжо, чувствуя, как под пальцами бьется горячий пульс. — Тридцать четыре… — пропыхтел Сатору, и в его голосе уже слышалась не столько усталость, сколько нарастающее возбуждение. — Кенто… ты же понимаешь, что это не очень честно? Ты слишком хорошо пахнешь. — Не отвлекайся от счета, — тихо произнес Нанами, скользнув ладонями от плеч к шее Сатору, слегка сжимая пальцы. Это стало последней каплей. Вместо того чтобы сделать тридцать пятое отжимание, Годжо резко подался назад, перенося вес тела, и в одно мгновение перевернулся на спину, увлекая Нанами за собой. Кенто и охнуть не успел, как оказался поваленным на мягкий ковер, а над ним, тяжело дыша, уже нависал Сатору. --- — Поймал, — выдохнул Годжо. Его глаза без повязки казались неестественно яркими, сияющими в утреннем свете. На губах играла торжествующая, хищная улыбка. — Теперь ты никуда не уйдешь. Нанами лежал, раскинув руки, его халат слегка распахнулся, обнажая ключицы. Он не пытался выбраться. Напротив, его взгляд, обычно холодный и сдержанный, сейчас стал глубоким и темным от желания. — Я и не собирался уходить, — негромко ответил Нанами. Сатору наклонился ниже, перехватывая запястья Нанами и прижимая их к полу по обе стороны от его головы. На этот раз его поцелуй был требовательным, горячим и не терпящим возражений. Он накрыл губы Кенто своими, сминая их, делясь своим теплом и забирая взамен все сдерживаемые эмоции. Нанами ответил сразу же, приоткрывая рот, впуская горячий язык Сатору, сплетаясь с ним в порывистом, но удивительно нежном танце. Воздуха стало не хватать. Когда Сатору неохотно отстранился, между их губами протянулась тонкая серебряная нить. Годжо спустился поцелуями ниже, к подбородку, а затем к шее, находя чувствительную точку прямо под челюстью. Нанами тихо вздохнул, его пальцы, которые Сатору уже выпустил из захвата, впились в белые волосы на затылке Годжо, прижимая его к себе еще ближе. — Сатору… — негромко позвал Нанами, и этот низкий, слегка хриплый звук заставил Годжо вздрогнуть от удовольствия. — М-м-м? — отзвался тот, не переставая покрывать поцелуями и легкими укусами нежную кожу шеи, спускаясь к ключицам. — Переместимся в спальню. На полу... неудобно. Сатору тихо рассмеялся прямо ему в кожу, отчего по телу Нанами пробежала волна мурашек. — Ох, Кенто. Даже в такие моменты ты думаешь о комфорте и практичности. Тем не менее, Годжо легко подхватил Нанами на руки — для его физической силы это не составляло никакого труда. Кенто обнял его за шею, утыкаясь носом в белоснежные волосы, вдыхая родной запах. Через несколько секунд они уже оказались на большой, еще хранящей их утреннее тепло кровати. Сатору опустился сверху, раздвигая колени Нанами своими и устраиваясь между ними. Халат Кенто окончательно распахнулся, и Годжо замер на секунду, просто любуясь им. Подтянутое, покрытое редкими шрамами тело Нанами всегда восхищало его. В нем была строгая, зрелая красота, которая сводила Сатору с ума намного сильнее, чем любая магия. — Ты такой красивый, Кенто, — прошептал Сатору, и в его голосе сейчас не было привычного пафоса или шутливости. Только чистая, обнаженная нежность. Нанами протянул руку, мягко касаясь щеки Сатору, очерчивая пальцем скулу. — Иди ко мне. И Сатору пошел. Их поцелуи стали медленнее, глубже, наполненные неторопливой лаской выходного дня. Сатору аккуратно избавил Нанами от остатков одежды, а затем скинул и свои вещи. Каждое прикосновение его горячих ладоней к коже Нанами оставляло за собой шлейф приятной дрожи. Годжо действовал на удивление бережно, зная, как сильно Нанами ценит внимание к деталям и уважение к его границам. Когда Сатору начал готовить его, Нанами закусил губу, сдерживая рвущийся наружу стон. Годжо тут же поцеловал его, слизывая напряжение. — Не сдерживайся, Кенто. Нас никто не услышит. Мы только вдвоем. Эти слова подействовали отрезвляюще и расслабляюще одновременно. Нанами откинул голову на подушку, позволяя себе полностью раствориться в ощущениях. Когда Сатору вошел в него — медленно, давая обоим привыкнуть к этой острой, заполняющей изнутри полноте, — Нанами крепко обнял его со спины, впиваясь ногтями в широкие плечи. Сатору замер на мгновение, тяжело дыша, утыкаясь лбом в плечо Нанами, пока их ритмы сердца не выровнялись. А затем началось движение. Сначала размеренное, тягучее, словно они двигались в густом меду утреннего времени. Каждый толчок Сатору был точным, глубоким, заставляя Нанами тихо, прерывисто стонать прямо в губы Годжо. Сатору переплетался с ним пальцами, прижимая его ладони к матрасу, и их общие вздохи заполняли светлую комнату. Постепенно темп ускорялся. Сатору терял контроль, его движения становились более властными, но Нанами только этого и ждал. Он подавался навстречу каждому толчку, полностью отдавая себя этой лавине чувств, которая смывала все заботы, весь груз их непростой шаманской жизни. Существовал только этот момент, эта комната, это тепло и человек, которого он любил вопреки всему. На грани разрядки Сатору приподнялся на руках, глядя Нанами прямо в глаза. В этих голубых глазах отражалась почти религиозная преданность. — Кенто… Я люблю тебя, — выдохнул Годжо, и это прозвучало как клятва. Нанами не смог ответить словами — очередной глубокий толчок выбил из него все мысли, — но он притянул Сатору за шею к себе, сжимая в объятиях так крепко, как только мог. Они кончили почти одновременно, содрогаясь в мощной волне удовольствия, которая оставила после себя лишь звенящую, сладкую пустоту и полное, абсолютное умиротворение. --- Спустя полчаса они все еще лежали в постели. Простыни были смяты, в комнате пахло сексом и утренним теплом. Сатору лежал на спине, а Нанами устроился у него на груди, слушая ровный, успокоившийся стук его сердца. Длинные пальцы Годжо лениво перебирали светлые волосы Кенто, закручивая отдельные прядки. — Ну что, Кенто-кун, — тихо, с сытой улыбкой произнес Сатору. — Как тебе моя тренировка? Думаю, мы сожгли кучу калорий. Нанами приоткрыл один глаз, слегка приподнимаясь. На его лице читалась крайняя степень расслабленности, какую шаманы могут позволить себе очень редко. — Тренировка была... удовлетворительной. Хотя твоя техника выполнения некоторых элементов оставляет желать лучшего. Слишком много хаоса. Сатору притворно ахнул, прижимая руку к сердцу. — Хаоса?! Да это была чистая страсть! Неблагодарный. Ладно, в следующий раз я буду действовать строго по инструкции и твоему регламенту. С заполнением бланков в трех экземплярах перед каждым поцелуем. Нанами не выдержал и тихо, искренне рассмеялся. Этот смех был самым ценным звуком для Сатору во всем мире. Кенто снова опустил голову на грудь Годжо и закрыл глаза. — Не нужно бланков, — прошептал Нанами, засыпая под мерный стук сердца любимого человека. — Так тоже... неплохо. Сегодня был их выходной, и впереди был еще целый день, который принадлежал только им двоим.