Падая вверх

Озеро не просто рябило, оно дышало. Черная вода билась о деревянный корпус лодки, пахнущей древним илом и холодными глубинами неизведанных тайн. Над головой небо приобрело багрово-фиолетовый оттенок, отражая силуэт замка, возвышающегося над скалами. Гермиона Грейнджер вцепилась в края сиденья, ее пальцы побелели от напряжения. Рядом с ней другие первокурсники перешептывались лихорадочными, взволнованными голосами. Для Гермионы замок был не просто школой; это было убежище. Она зачитала «Хогвартс: История» до дыр, но физическая реальность высоких шпилей и мерцающих факелов превосходила каждое прочитанное ею предложение. – Он огромный, – выдохнул рыжеволосый мальчик, Рон Уизли. Он выглядел маленьким в своей не по размеру широкой мантии, на его лице было пятнышко грязи. Гермиона наклонилась ближе, в ее голосе слышалось привычное, отточенное рвение. – Архитектура, вероятно, представляет собой смесь нескольких столетий. Я читала, что некоторые коридоры смещаются, чтобы предотвратить проникновение посторонних. Рон недоверчиво взглянул на нее, на его лице мелькнуло любопытство. – Ого, неужели ты уже успела все это выучить? – Я предпочитаю быть подготовленной, – ответила она, приподняв подбородок. – Подозреваю, что в гостиной Равенкло будут самые обширные библиотечные ресурсы. Недаром ведь они славятся своей интеллектуальностью. В то же время Гриффиндор знаменит своей храбростью. Я совершенно уверена, что хорошо впишусь в любой из этих факультетов. Гарри Поттер, сидевший напротив них, смотрел на замок с тихой, тревожной сосредоточенностью. Он ничего не ответил, но одарил ее легкой, неуверенной улыбкой. Впервые Гермиона почувствовала, как воздух вокруг нее вибрирует от возможностей. Всю свою жизнь она была «слишком вычурной» для окружающих – слишком громкой, слишком умной, слишком напористой. Здесь, в этой крепости из камня и магии, она увидела будущее с испачканными чернилами пальцами, превосходными оценками на пергаменте и, самое главное, друзьями, которые понимали странное, электрическое жужжание в ее венах, называемое волшебством. *** В Большом зале пахло пчелиным воском и старым камнем. Несколько сотен свечей парили в воздухе, отбрасывая танцующие тени на четыре длинных факультетских стола. Гермиона стояла в ряду первокурсников, сердце колотилось в груди, как у пойманной птицы. Она наблюдала как один за другим студенты направлялись к высокому табурету. Каждый раз, когда Распределяющая шляпа выкрикивала название факультета, с одного из столов раздавался оглушительный рев аплодисментов. – Грейнджер, Гермиона! В зале воцарился глухой гул. Гермиона шагнула вперед, выпрямив спину и высоко подняв подбородок. Она села на стул и почувствовала, как тяжелая, залатанная кожа шляпы скользнула по ее глазам, погружая весь мир во тьму. – Хм… – прошептал ей на ухо тихий сухой голос. – Огромный интеллект. Жажда знаний, граничащая с одержимостью. Да, Равенкло примет тебя с распростертыми объятиями, дитя. Гермиона вцепилась в край стула. – Пожалуйста, – подумала она, – отправь меня туда, где я смогу проявить себя. На Гриффиндор. – Гриффиндор? – шляпа усмехнулась, ее смех подобно шороху сухих листьев раздался в голове у девочки. – У тебя, конечно, есть смелость. Но есть и кое-что еще. Потребность быть лучшей, не просто ради учебы, а ради выживания. Потребность утвердиться в мире, который может тебя не принять. Ты обладаешь определенными… амбициями. – Нет, – взмолилась Гермиона, – только не туда, где учился самый могущественный Темный Лорд, о котором пишут в книгах. – Книги написаны теми, кто боится теней, дитя. Ты – боец. Ты находчива. Ты найдешь свою силу в глубинах. Шляпа не колебалась. Ее поля распахнулись, и голос прогремел на весь зал. – СЛИЗЕРИН! Последовавшая тишина была физическим ударом. Это была не тишина благоговения, а тишина случившегося сбоя во Вселенной. Гермиона замерла. Мир словно перевернулся с ног на голову. Она медленно приподняла шляпу и посмотрела в сторону сгрудившихся первокурсников, ожидающих своей очереди на распределение. Рот Рона Уизли был открыт, выражение его лица сменилось с замешательства на явное, инстинктивное отвращение. Он слегка отшатнулся, нахмурив брови, словно она внезапно превратилась во что-то отвратительное. Рядом с ним Гарри Поттер выглядел ошеломленным, его зеленые глаза были широко раскрыты от смеси жалости и недоумения. Сидевшие за столом Слизерина студенты не поприветствовали ее. Они смотрели на девочку холодными, расчетливыми глазами, их лица были масками аристократической неприязни. Гермиона направилась к ним, ноги ее были словно свинцовые. Каждый шаг будто приближал ее к неминуемой гибели. Тщательно продуманный план, который она создала в голове – образ блестящей Гриффиндорки или умницы из Равенкло – разлетелся на миллион острых осколков. *** Гостиная Слизерина представляла собой подземный грот изумрудного и серебряного цвета. Большие окна выходили в глубины Черного озера, где время от времени мимо проплывали гигантские щупальца кальмара, словно призрачные ленты. Воздух был влажным, с привкусом соли и старой меди. Гермиона сидела на краю кожаного дивана, прижимая сумку к груди. Она чувствовала себя обнаженной, беззащитной. Другие студенты сбились в тесные круги, их голоса были тихими и ритмичными, они говорили о родословных и наследстве. – Посмотрите-ка, – протянул голос сквозь гул. – Шляпа действительно ошиблась. Драко Малфой вышел на свет. Он двигался с отточенной грацией, его платиновые волосы были зачесаны назад, а глаза – словно два осколка серого льда. Он остановился в нескольких шагах от нее, его губы изогнулись в жестокой ухмылке. – Я не припоминаю никого под фамилией Грейнджер в Священных Двадцати Восьми, – сказал Драко, в его голосе сквозило притворное любопытство. Гермиона тяжело сглотнула, голос ее дрожал, несмотря на все усилия. – Я не знаю, что это такое. Несколько окружающих учеников рассмеялись резким прерывистым смехом. – Конечно, не знаешь, – усмехнулся Драко. Он подошел ближе, наклонившись так, чтобы она почувствовала запах его дорогого парфюма. – Скажи мне, Грейнджер. Твои родители волшебники? Или они просто… обычные? – Они стоматологи, – ответила она тихим голосом. На этот раз смех Драко был громче: резким и рычащим. – Стоматологи. Маглы, – он выплюнул это слово, словно яд. – Ты – грязнокровка. Гермиона моргнула. Слово казалось тяжелым и отвратительным, хотя она не понимала его значения. – Что это значит? – Это значит, что тебе здесь не место, – прошипел Драко. – Шляпа, может, и распределила тебя на наш факультет, но ты никогда не будешь одной из нас. Ты – грязное пятно на серебре. Он резко развернулся и ушел, оставив ее в пустоте. Гермиона оглядела комнату. Никто не встал на ее защиту. Никто даже не посмотрел ей в глаза. Она была призраком в комнате, полной хищников. *** Первый месяц пролетел как в тумане – сырые коридоры и ледяные подземелья. Гермиона освоилась в своем одиночестве. Она поняла, что библиотека – единственное место, где воздух не был пропитан чувством осуждения. Полностью погрузившись в книги, она решила, если у нее не будет друзей, ничто не помешает ей стремиться к совершенству. На одном из уроков Зельеварения профессор Снейп, как и всегда, двигался по классу, словно гигантская летучая мышь, его черная мантия развивалась за спиной. Это был высокий, худощавый мужчина с бледной кожей и голосом, способным разрезать плоть до самых костей. Гермиона молча работала в конце класса, отмеряя ингредиенты до миллиграмма. Она не смотрела на других слизеринцев, которые шептались и хихикали, когда она проходила мимо. Она не смотрела на гриффиндорцев, которые теперь смотрели сквозь нее, словно она была сделана из стекла. За двумя столиками от нее Дафна Гринграсс наблюдала за однокурсницей. Дафна была девочкой со светлой кожей и золотистыми волосами, ее выражение лица всегда было нейтральным, она была загадкой на факультете, полном громких эго. Пока другие девочки насмехались над неуемной энергией Грейнджер и ее привычкой вслух цитировать учебники, Дафна молчала. Она наблюдала, как однокурсница хмурила брови от сосредоточения. Она видела, как руки Гермионы не дрожали, даже когда Драко намеренно задел ее локтем, чуть не опрокинув флакон с порошком корня асфоделя. «Она не боится», – подумала Дафна, и в ее груди промелькнуло восхищение. – «Ее называют грязнокровкой, относятся к ней как к чуме, а она просто… работает усерднее». Дафне хотелось что-то сказать. Ей хотелось спросить, как Гермионе удалось стабилизировать зелье, когда остальной класс боролся с густым, похожим на жижу, раствором. Но социальная структура Слизерина была минным полем. Заговорить с изгоем означало самому стать изгоем. Поэтому Дафна оставалась молчаливым наблюдателем, храня свое восхищение в тайне за маской безразличия. *** Долгожданный звонок разнесся по подземельям. Студенты бросились собирать свои вещи, стремясь сбежать от гнетущего холода класса. – Мисс Грейнджер, – резко раздался голос Снейпа. – Задержитесь. Гермиона замерла. Холодный укол ужаса пронзил ее. Она выполнила все указания. Ее зелье было идеальным. Но не сболтнула ли она чего-нибудь лишнего на уроке? Она подождала, пока класс опустеет. Последующая тишина была гнетущей, нарушаемой лишь капанием протекающего котла в углу. Снейп сидел за своим столом, его темные глаза, казалось, проникали в самую душу. – Ваше зелье было приемлемым, – сказал он низким монотонным голосом. – Приемлемым, сэр? – переспросила Гермиона, в ее голосе звучало обычное негодование. – Я в точности следовала инструкциям и добавила щепотку измельченного имбиря, чтобы нейтрализовать горечь сиропа, как было предложено в «Продвинутом Зельеварении»… – Тихо, – приказал Снейп. Это слово не было криком, но оно прозвучало, как удар молотка. – Вы невыносимая всезнайка, мисс Грейнджер. Гермиона вздрогнула, опустив плечи. – Однако, – продолжил Снейп, наклонившись вперед, – Вы единственная ученица на этом курсе, у которой хватает дисциплины, чтобы обращать внимание на важные сноски. Гермиона растерянно моргнула. – Сейчас Вы ведете войну на два фронта, – сказал Снейп, прищурив глаза. – Вы боретесь с учебной программой и боретесь со своим собственным факультетом. Гермиона почувствовала, как к горлу подступил ком. – Я… я просто пытаюсь делать то, что от меня требуется. – Пытаться – это удел посредственных, – возразил Снейп. – На этом факультете «пытаться» – это шлейф, который чистокровные волшебники, вроде Малфоя, чувствуют за милю. От него несет отчаянием. А отчаяние – это слабость. Он встал и подошел к ней, его присутствие ощущалось все сильнее. – Если Вы хотите выжить на Слизерине, Вы должны перестать искать подтверждение своей значимости через оценки. Ваши знания – это оружие, мисс Грейнджер, но сейчас вы используете их как щит. Вы используете свой блеск, чтобы скрыть свой страх. Гермиона опустила взгляд на свои туфли. – Я не боюсь. – Не лгите мне. Это утомительно, – Снейп замолчал, его голос смягчился на долю секунды. – Мир несправедлив. И он не функционирует по правилам, прописанным в учебниках. Есть люди, которые будут ненавидеть Вас просто из-за крови в Ваших жилах. Вы не измените их мнение идеально написанным эссе. – Тогда что же мне делать? – прошептала она. – Вы должны стать незаменимой, – ответил Снейп. – Вы должны стать настолько незаменимой для элиты этой школы, что они не смогут позволить себе от Вас избавиться. Вы должны перестать быть «всезнайкой, которая читает» и стать ведьмой, которая знает то, чего не знают они. Он отступил назад, вернувшись в тень своего стола. – Я не потерплю некомпетентности в своем классе. Но потерплю того, кто понимает ценность молчания и стратегии. Идите. И ради бога, перестаньте цитировать учебники. Это делает Вас мишенью для насмешек. Гермиона посмотрела на него. Впервые с момента прибытия в Хогвартс она не чувствовала себя ошибкой. Она чувствовала, что ее видят. – Спасибо, профессор, – тихо сказала она. Когда она повернулась, чтобы уйти, Снейп смотрел ей вслед. Он видел, как напряжение в ее плечах спало, как она сжимала книги не как щит, а как нечто само собой разумеющееся. Он вспомнил время, когда сам был изгоем, мальчиком с чужой кровью и в чужой одежде, боровшимся за каждый клочок уважения в мире, который хотел видеть его посредственным. Он увидел тот же огонь в Гермионе, хотя сейчас его заглушали горе и одиночество. – Да, – пробормотал Снейп в пустоту комнаты. – Ты заслуживаешь шанса. *** Путь обратно в гостиную был холодным, но Гермиона этого не чувствовала. Ее мысли метались. «Незаменимой. Стратегия. Тишина». Войдя в изумрудную мглу гостиной Слизерина, она увидела Драко и его окружение, собравшихся у камина. Они смеялись над чем-то – вероятно, над неудачным заклинанием одного из гриффиндорцев. Обычно Гермиона пронеслась бы мимо них, опустив глаза, с бешено бьющимся сердцем. Но на этот раз она замедлила шаг. Она не смотрела на них, но и не пряталась. Девочка подошла к своему любимому креслу в углу, открыла книгу и села. – Вы только посмотрите на нее, – хихикнула Пэнси Паркинсон. – Все еще пытается притвориться одной из нас. Гермиона не ответила. Она просто перевернула страницу, ее лицо выражало холодное безразличие. Дафна Гринграсс наблюдала за происходящим из другого конца комнаты. Она заметила едва уловимое изменение в позе Гермионы – то, как она слегка приподняла подбородок, как исчезло отчаяние из ее глаз. Дафна почувствовала странное чувство родства. Она знала, как играть в игру масок; она делала это с самого рождения. Но Гермиона Грейнджер училась играть в нее посреди бури. Дафна встала и направилась в угол комнаты. Проходя мимо Гермионы, она не остановилась, но ее голос четко донесся до одноклассницы, тихий и едва слышный. – Имбирный корень – это был умный ход. Гермиона замерла. Она подняла глаза, мельком увидев золотистые волосы Дафны и легкую улыбку на ее губах. Впервые за месяц тишина в общей гостиной не казалась такой тяжелой. Война все еще продолжалась, изоляция все еще была реальной, а путь впереди был вымощен льдом. Но, снова взглянув в свою книгу, Гермиона поняла, что, хотя она, возможно, никогда не станет гриффиндоркой, она начинает понимать, что значит быть слизеринкой.