Рождественский рейсовый автобус

Поездка домой, в родной Сан-Антонио в обычные времена года занимала около двух часов. Все-таки, не зря Джаред в свое время выбирал не очень удаленное от дома место. В то время как все его бывшие одноклассники стремились забраться в самые удаленные уголки страны, лишь бы их там не настигла материнская забота, Джареда вполне устраивали восемьдесят с лишним миль, разделявшие его с остальными Падалеки. При желании он мог в любой момент в два счета добраться до дома на рейсовом автобусе или попутке, но только не в Рождество. В это, казалось бы, наполненное спокойствием и волшебством время года у всех добропорядочных армериканцев словно срывало крышу на почве семейных традиций. Трудоголики, у которых в обычное время в голове не имелось ничего кроме финансов и банковских счетов, прыгали в свои отполированные дорогущие тачки и рвались к давно забытым родным и близким, чтобы подчеркнуть свою преданность жареной утке и яичному ликеру, студенты стремились сэкономить на еде за родительским столом. Все дороги заполнялись гудящими машинами разных марок и размеров, методично уничтожая все Рождественские чувства, которые могли теплиться в душе находившихся внутри пассажиров. - Чертово Рождество…, - тихо пробормотал Джаред себе под нос, поправив съехавшую с колен коробку с большим бантом. Мама пожелала испеченный руками сына пирог, и теперь под белым картоном и ярко-красным бантом крылось нечто ужасное, больше напоминавшее мутировавший в химических лабораториях эксперимент, нежели «Банановый пирог с кремом: райское наслаждение». - Прекрасный вечер, не правда ли? – в личное пространство Джареда наглым образом внедрилась улыбающаяся старушка. Прекрасно. Они застряли в пробке в огромном рейсовом автобусе на черт знает сколько времени, и на сидении рядом с ним находился не какой-нибудь совершенно-случайно-одинокий парень модельной внешности, а изнывающая от скуки и одиночества престарелая болтушка. - М-да, чудесно, - Джаред вытащил из уха наушник, уже потеряв надежду продолжить просмотр загруженного в Нетфликс сериала. - Все едут посетить любимых и родных, - Божий одуванчик счастливо вздохнула, явно не подозревая, насколько же сейчас злились все вот та же вынужденно застрявшие в пути люди. Джаред решил не омрачать мироощущение своей спутницы и лишь изобразил некое подобие улыбки. - В Рождество непременно должно случиться какое-нибудь чудо!, – не унималась старушка, явно возомнившая себя никем иным, как Рождественским Ангелом. - Чудом будет, если мы доберемся до Сан-Антонио раньше, чем на стол поставят запеченную утку, - не удержался от язвительного комментария Джаред. - Ох, ну что ты, дорогой, я говорю о совсем другом чуде! Открой свое сердце, и твое личное чудо найдет тебя, - старушка блаженно улыбнулась и, прикрыв глаза, кажется, задремала. Вот уж точно, чудо. Джаред, пользуясь моментом, пока его вынужденная спутница не проснулась, вернул наушник в ухо и сконцентрировался на миниатюрном экране телефона. Стоявшие до этого неподвижно машины, наконец, начали, пусть и с черепашьей скоростью, но двигаться, что давало надежду на то, что он все же успеет за стол до того, как разберут все самое вкусное. Праздники у семейства Падалеки всегда пользовались популярностью у всех друзей и знакомых, а значит, с каждой проходящей минутой шансы на лакомые кусочки улетучивались все быстрее и быстрее. Кажется, в какой-то момент, Джаред обессилев, уснул, потому что, когда он снова открыл глаза, его проповедующей дух Рождества спутницы уже не было рядом, а народ, столпившись в проходе, поспешно выгружался из автобуса на безлюдную остановку. - Ох, блин, - Джаред встал, едва не уронив на пол «райское наслаждение». Поставив коробку на пустующее рядом сидение, он достал с багажной полки свою спортивную сумку и занял место в очереди выходящих. Оказавшись на улице, он оглянулся в поисках машины отца. Ничего. Вообще ничего. Всю видимость на расстоянии вытянутой руки закрывала сильнейшая метель. Снег тут же начал забиваться за ворот куртки и оседать на ресницах. Согретые казавшимся теперь уже таким уютным теплом автобуса, пассажиры толклись на месте, не зная куда податься. В голове всплыл отрывок их с матерью разговора накануне его приезда: «… синоптики говорят, это будет сильнейший снегопад за последние сто лет…» Джаред достал из кармана куртки мобильный, надеясь, что буря не обесточила все телефонные вышки. Шерон ответила после первого гудка. - Ох, Боже, Джаред, это какой-то кошмар, милый! – тут же захлопотала женщина. – Дороги замело, введен режим чрезвычайной ситуации! Половина гостей застряли посреди пути, Миллеры едва не сшибли ребенка и плотно врезались в огромный сугроб, - тараторила она, явно избегая какой-то крайне важной информации. - Мам, давай дома поговорим, скажи, папа уже на вокзале? Не вижу его машины. Впрочем, тут вообще ничего не видно, - Джаред сощурился, надеясь сквозь белое месиво разглядеть их внедорожник: если уж кто-то и смог пробраться через такие условия, так это он. В трубке раздалось сначала молчание, а затем громкий вздох. - Джаред, дорогой, папа не смог завести машину… «Твою же…» - почти вырвалось у Джареда изо рта. Добираться пешком до дома в сильнейший снегопад за последние сто лет, явно не входило в его планы. - Не волнуйся, милый! Эклзы как раз живут недалеко от вокзала и обещали забрать тебя с остановки! Алан уже должен быть там, поищи их Тойоту, ты же помнишь, как она выглядит? Джаред сжал в ладони мобильный телефон. О, он прекрасно помнил, как выглядит Тойота Эклзов. - Мам, вы пригласили Дж… Эклзов? – ответ на его вопрос был очевиден, но Джаред все еще не мог поверить в такой подлый поступок со стороны матери. Она прекрасно знала, что они с Дженсеном последние несколько лет находились в далеких от дружеских отношениях. - Дорогой, им сейчас не помешает немного дружеской компании, - с укором произнесла Шерон, от чего у Джареда побежали по спине мурашки. – Донне снова не очень хорошо, кто знает, вдруг это ее последнее Рождество, - едва слышно добавила мама. – К тому же, вам с Дженсеном тоже стоит поговорить. Праздничный стол – лучший повод для этого! - Да, мам, всенепременно, - буркнул Джаред, уже решив для себя, что уж лучше он проведет рождественский вечер в своей комнате, делая редкие вылазки на кухню за новой порцией пудинга, чем в попытках наладить их с Дженсеном отношения. Он сбросил вызов и медленно двинулся туда, где по его подсчетам должны были находиться парковочные места. - Джаред, - раздалось откуда-то сбоку, после чего из снежного полотна выступил Алан Эклз. Мужчина приветственно хлопнул Джареда по плечу и указал в сторону, где припарковалось все их семейство. Пробравшись сквозь в считанные секунды оцепившие Тойоту сугробы, Джаред послушно уселся в машину. Лишь осознание того, что он вряд ли смог бы добраться до дома своими силами, помогало ему не начать высказывать сидящему рядом Дженсену все, что накопилось за время их безмолвного конфликта. Пока машина медленно двигалась по улице, Джаред старался держать глаза четко на подголовнике перед собой. В салоне царило настороженное молчание – Алан внимательно следил за дорогой, Донна, кажется, задремала, Маккензи зависла в телефоне, а Дженсен смотрел в окно, словно мог там увидеть что-то кроме белого месива. Внезапно Тойота жалобно скрипнула и встала. Миссис Эклз вздрогнула и вопросительно посмотрела на мужа, который отчаянно крутил ключом в замке зажигания. - Бесполезно, - спустя несколько минут констатировал Дженсен, от чего Джареду захотелось его ударить. А заодно найти старушку из автобуса и заорать ей прямо в лицо, что чудес не бывает: вместо того чтобы отрезать себе еще один кусочек любимого пирога, сидя за праздничным столом, он сейчас находился в последнем из желаемых мест на планете. - Мы застряли здесь на всю ночь? Боже, мы умрем с голоду и насмерть замерзнем в машине, - жалобно и, как всегда, на пике драматичности простонала Маккензи. - Как далеко мы от нашего дома? – Донна попыталась не звучать разочарованно, но у нее это плохо получилось. - В паре улиц. Мне жаль, ребята, но до дома Падалеки мы сегодня уже не доедем, - Алан отстегнул ремень безопасности. - Подождите, но как же,… но ведь должен быть способ? Может, такси? Или пешком … или, - Джаред сам понимал, что выхода из сложившейся ситуации, как раз, не было. Если в городе, и правда, ввели режим чрезвычайной ситуации, то единственным правильным для них решением было бы переждать бурю в доме Эклзов. - Отлично, у нас нет еды, - с детской непредвзятостью заявила Маккензи, наверняка, даже не представляя, что поставила родителей в неловкое положение. - Дорогая, ну что ты, мы устроим отличный ужин, - Донна тоже отстегнула ремень безопасности и накинула на голову капюшон. – Укутайтесь потеплее, ветер очень сильный! Джаред вздохнул, понимая, что вечер и так уже полетел под откос и открыл дверцу машины, впуская в салон караван снежинок. Он подхватил свою сумку и коробку с пирогом, понимая, что до матери тот, скорее всего, уже не доедет. Последним из машины выбрался Дженсен, после чего они, укутавшись, последовали друг за другом по безлюдным улицам.

***

Дорога, которая в обычных условиях заняла бы не более десяти минут растянулась на пол часа. Переступив, наконец, порог дома Эклзов, Джаред не смог сдержать радостного выдоха: пальцы начинало покалывать от холода, а щеки покрылись ярко алым, под цвет банта на мамином пироге, румянцем. Маккензи тут же рванула вверх по лестнице, попросив разбудить ее, если вдруг на столе магическим образом окажется еда, Алан достал телефон, наверняка, собираясь сообщить об их неудачной поездке родителям Джареда, а Дженсен протиснулся мимо и начал помогать матери срочно сооружать замену рождественскому ужину. Джаред замер и прикрыл глаза, стараясь не поддаваться ностальгии. В доме Эклзов все так же пахло корицей и древесиной, тихо тикали часы в гостиной, бурлил аквариум. Словно Джаред никогда не выходил оттуда, обещая себе не возвращаться. Словно четырех лет ненависти и не было. - Мне жаль, - голос Алана вытащил Джареда из петли времени. – Держи, твоя мама хочет с тобой поговорить, - мужчина вложил ему в руку свой мобильный и присоединился к большей части своего семейства на кухне. Шерон едва не снесла его информационным монологом, по большей части состоявшим из «дорогой», «прости» и «снегопад», после чего взяла обещание отзваниваться каждый час и обязательно помочь Донне с приготовлением ужина, а так же выехать домой, как только буря утихнет. Джаред на все отвечал «да», лишь бы поскорее положить трубку. Затем он выглянул в окно и вздохнул. Сугробы собирались с такой скоростью, что выехать из дома Эклзов казалось не возможным вплоть до самой весны. Что ж… если жизнь дает тебе лимоны, делай из них лимонад. Джаред не знал, что можно было сделать из десятков тонн снега, а так же своего заклятого врага, поэтому просто последовал на кухню, чтобы предложить свою помощь. Каким-то образом, у них получилось в короткие сроки приготовить настоящий праздничный ужин, используя замороженную курицу, припасенные в подвале консервированные овощи и привезенное Джаредом из Остина банановое чудовище. На какое-то время, Джареду даже почти удалось забыть о том, что он находился не у себя дома. Не с семьей. И даже не среди друзей. Собственные мысли казались глупыми. Они с Дженсеном больше не были пятнадцатилетними подростками, а значит, их больше ничего не связывало. Им было по девятнадцать – а значит, они могли спокойно выдержать пару часов под одной крышей, не портя себе и остальным праздник. Несмотря на недомогание, Донна вела себя как настоящая хозяйка их скромного вечера. Она постоянно предлагала Джареду добавку, и сварила самый вкусный в мире горячий шоколад. Алан прочитал вслух «Однажды под Рождество», а Дженсен с сестрой даже исполнили несколько песен, как в старые времена. Подумать только, он видел, как Маккензи справляла свое первое Рождество. Он видел, как Дженсен, сидя в нелепой полосатой пижаме, разворачивает свою первую железную дорогу, за которой они вместе потом провели столько вечеров. - Джаред, дорогой, я постелю вам с Дженсеном в его комнате, - Донна встала и начала подниматься по лестнице. Джаред собирался было возразить, но перехватил полный паники взгляд Дженсена. Она не знала. Никто из семьи Дженсена не знал, насколько они с Джаредом ненавидели друг друга. - Да, спасибо, миссис Эклз, - Джаред натянуто улыбнулся, надеясь своим оскалом не испугать Эклзов. Донна лишь кивнула и начала подниматься по скрипучей лестнице, держась за поручень. - Ты ничего им не сказал?, – прошипел Джаред, когда дверь в комнату Дженсена была надежно закрыта, а все обитатели дома разлеглись по своим постелям. - Нет, - тихо ответил Дженсен. – Это никого не касается. Джаред замер, чувствуя себя преданным. Они с Дженсеном дружили большую часть их сознательной жизни, пока Джаред не пошел на поводу у своего идиотского сердца и не совершил самый опрометчивый в мире поступок, поцеловав своего лучшего гетеросексуального друга. - Джаред, - Эклз провел рукой по своим заметно отросшим волосам, выдавая волнение и неловкость. - Не надо. Только не начинай, - предупреждающе выставил перед собой руки Джаред. Он был абсолютно не готов к очередному монологу о том, какой Дженсен «не такой, как Джаред», о том, что ему нравятся только девочки и о том, как все неправильно. О том, что им нужно больше никогда не видеть друг друга. - Послушай… - Заткнись, - Джаред не знал, как удержать то, что так давно рвалось наружу. – После тринадцати лет дружбы ты сказал, что нам лучше больше никогда не видеться. Ты бросил меня в самый важный момент моей жизни. И ты, блядь, даже не счел нужным сообщить об этом своей семье? Что, было настолько стыдно признать, что твой лучший друг - педик? - Джаред, я не… - Замолчи, Дженсен. Я здесь только потому, что, скорее всего, замерзну насмерть, если выйду на улицу. Хотя, даже это я бы, наверное, предпочел больше, чем делить с тобой одну комнату, - руки Джареда невольно сжались в кулаки. - Послушай, пожалуйста, - Дженсен опустил глаза, а затем облизнул губы, как делал всегда, когда собирался с духом. Джаред до сих пор мог истолковать каждую его реакцию. Они не виделись четыре года, а он все так же читал своего… бывшего лучшего друга, как открытую книгу. - Я хотел им сказать … Я клянусь тебе. Но потом у мамы наступил рецидив, Джош свалил и все… просто пошло под откос. То, что произошло между нами, было… «Ошибкой. Отвратительным. Неправильным»: стучали в голове, брошенные Эклзом после первого в жизни Джареда поцелуя, фразы. - Неожиданным. Мы… ты был моим лучшим другом. Ты видел, как я писал письмо Зубной Фее, как я мерял свой член линейкой, - Дженсен нервно засмеялся. «Уходи. Уходи и никогда не возвращайся». - Ты так быстро разобрался в своей ориентации. У тебя все было так просто! - Все и есть просто, - сухо ответил Джаред, удивляясь, не пойми, откуда, взявшемуся спокойствию. - Нет, Джаред! По крайней мере, не у меня. Я испугался так же, как боялся волейбольного мяча в шесть лет. Джаред, твой поцелуй был моим волейбольным мячом. Мой отец – пастор. Моя мать больна раком, как я мог сказать им, что я гей? Особенно, когда я сам этого не знал наверняка? - И что же ты выбрал? Стереть меня из своей жизни? – Джаред подошел ближе, больше всего на свете мечтая вмазать Дженсену по его идеальному лицу. А затем поцеловать, и уйти - заставить его пережить все с самого начала. Причинить боль на физическом и эмоциональном уровне. Заставить пройти все стадии сжигающего горя, как это когда-то пришлось сделать ему самому. - Ну, и как тебе живется в твоем гетеросексуальном мирке? В котором все шикарно и нет меня?, – язвительно проговорил Джаред. Дженсен побледнел, а затем резко в один шаг преодолел расстояние между ними и прижался к его губам в отчаянном поцелуе. Джаред не сразу смог найти в себе силы оторваться. Он оттолкнул Эклза, от чего тот пошатнулся, едва не потеряв равновесие. От падения на кровать его удержало то, что Джаред крепко держал его за ворот футболки. - Ты думаешь, что можешь просто вот так сделать это после четырех лет? – Джаред тяжело дышал, стараясь не поддаваться уже потерявшему контроль мозгу. – Это что, акт милосердия? Или ты хочешь заставить меня подыхать еще четыре года? - Я идиот. Прости меня, Джаред, прости меня..., - Дженсен смотрел на него широко распахнутыми глазами. – Я испугался тогда. Я не хотел, чтобы все так вышло. Я понял все уже через месяц… понял, что всегда чувствовал то же самое, - Эклз говорил быстро, сливая слова воедино, проглатывая окончания и то и дело облизывая губы. – А потом я струсил – ты смотрел на меня, как на врага. Ты начал дружить с Коллинзом, а потом я узнал от родителей, что ты переезжаешь… Джаред не стал дожидаться окончания фразы. Это не имело значения. Они потеряли четыре года из-за подросткового страха, религиозных поверий и одной устрашающей болезни. Но все это больше не имело значения – важно было лишь то, что Дженсен, как и сам Джаред, все эти четыре года сгорал от тоски, боялся и проклинал себя за содеянное. Джаред снова притянул Дженсена к себе и поцеловал, как когда-то, четыре далеких года назад. На этот раз Дженсен ответил. Он жадно открыл рот, и позволил языку Джареда скользнуть между своих губ. Он цеплялся руками за воротник клетчатой рубашки Джареда и рвано дышал, иногда срываясь на тихие полустоны, полувсхлипы. - Я ни с кем..., - нерешительно произнес Дженсен, словно боясь реакции Джареда. - Я тоже, - ободряюще улыбнулся Джаред, приподнимая Эклза за подбородок, впитывая в себя каждую мельчайшую деталь, от припухших, зацелованных губ, до удивленно изогнутой брови. - Назови это подростковой травмой, но я не мог себе даже представить, испытать это в первый раз не с тобой. Даже, если ты считал меня фриком-извращенцем. Наверное, рано или поздно я бы напился и все же смог бы, но пока эмоциональный барьер позволял мне снизойти только до взаимной дрочки, - нервно выболтнул Джаред, с удовольствием наблюдая, как наливаются черной ревностью глаза Дженсена. Эклз взялся за края своей футболки и стянул ее через голову – хаотично, словно у них не было впереди целой ночи. Джаред протянул руку и коснулся теплой, бледной кожи. Остановил ладонь над быстро колотящимся сердцем, а затем слегка подтолкнул. Дженсен позволил уронить себя на кровать и начал стягивать с Джареда рубашку, делая это так же быстро и ненасытно, как ел когда-то свой первый банановый сплит. - Ты уверен? – в который раз переспросил Джаред, нависая сверху, придерживая себя у основания. Из последних сил, удерживая их обоих на грани пропасти. Между моментом их второго в жизни поцелуя и моментом, когда Дженсен вложил в его ладонь маленький, хрустящий квадратик, прошла вечность, а может быть, полчаса. - Да, - Дженсен улыбнулся, как улыбался раньше перед тем, как прыгнуть с бортика басеина, держась за руки далеких тринадцать лет назад. Уверенно и счастливо. Джаред прикусил губу, чувствуя, как дюйм за дюймом погружается внутрь. Дженсен зажмурился, глубоко дыша, после чего вновь открыл глаза, и, протянув руку, провел ладонью по щеке Джареда, поддерживая. - Все хорошо, - ответил он на незаданный вопрос, позволяя насладиться своими ощущениями, разрешая, поддерживая. - Ты слишком хорошо знаешь, что делать, для девственника и только что обращенного гея, - нервно усмехнулся в свою защиту Джаред, ускоряя движения. - У меня было четыре года, чтобы завести аккаунт на каждом имеющимся гей порно-сайте мира, - Дженсен внезапно закатил глаза и выдохнул. – М-мх, да, вот так… Джаред самодовольно ухмыльнулся, пытаясь повторить угол, вырывая из Дженсена больше тихих стонов. Хотелось заморозить эти ощущения, сохранить, засушить, как их детский гербарий. Положить на полку, чтобы смотреть на них каждый день, если вдруг Дженсен на утро вновь передумает. Хотелось застыть между прошлым и будущим. Хотелось, чтобы Рождество было каждый день… Дженсен выгнулся под ним, заглушая свой стон подушкой, склеивая их животы липким, утаскивая Джареда вслед за собой в бесконечный, яркий, ослепляющий оргазм…

***

- Ты в порядке? – Джаред открыл глаза, пытаясь сообразить, где он. Знакомый чердачный потолок с развешанными фосфорными звёздами, успокаивающе переливался в темноте. Дженсен лежал рядом, подперев голову локтем. - Я вырубился? - Ага. Оставил меня наедине с моим первым в жизни настоящим поцелуем и первым в жизни сексом, - Дженсен наигранно вздохнул и повел плечом. Совсем как когда Джаред уснул на их ночевке с просмотром бондианы. - Открой свое сердце, и твое личное чудо найдет тебя, - ошарашенно произнес Джаред. - Тебе совсем плохо? – Дженсен коснулся губами его лба, словно проверял температуру. – Ты меня пугаешь, Джаред. - Я встретил Ангела Рождества, - Джаред притянул Дженсена в поцелуй, стараясь не рассмеяться от облегчения. – Этой старушке лет сто на вид, и она обещала мне чудо. Дженсен улыбнулся в поцелуй, согревая своим теплом, затмевая своим счастьем бушующую вьюгу за окном. Джаред готов был остаться в этом доме хоть до конца каникул. А потом еще дольше. Да, хоть до следующего Рождества. Когда снова случится Чудо. А пока он мог насладиться своим лучшим и самым желанным подарком, который сейчас смотрел на него, словно пытаясь наверстать все утерянные за четыре года минуты. Если бы кто-то сказал ему, что в канун Рождества он будет лежать в постели с Дженсеном, крепко держась за руки и смотреть на фосфорные звезды на деревянном потолке, он ни за что бы не поверил. Но, тем менее, вот они – греются под одним одеялом, безмолвно благодаря друг друга за смелость, за доверие. За возможность открыть другому свое сердце. Совсем, как предсказывала старушка-спутница их странного «Рождественского рейсового автобуса».