Это стало моей слабостью

На следующий день Надин заходит в школу уже в более благоприятном настроении. Создавалось ощущение, что она рада тому, что над Пенелопой Эмерсон наконец поиздевались. Даже если это сделала не она. Даже если она никогда раньше не ощущала эйфорию, наблюдая за чужими сложностями, сейчас это ощущалось личной победой. Возможно стервы иногда заслуживают побыть ниже в цепочке этой безысходной иерархии, которую они сами и создали. Надин направляется поздороваться с Руди, который опять приехал раньше на свою тренировку. Она уже мысленно готовится к походу в спортзал, пустым разговорам с тупыми баскетболистами и привычному утреннему шуму, когда замечает его в коридоре. Выдыхает. Присматривается, будто не веря своим глазам. Он не один. Парень о чём-то беседует с Элис, и Надин лишь теряется в догадках, когда это они подружились. Первым желанием девушки является пройти мимо, будто она этого не видела, но отчаянное любопытство всё же берёт верх. —Привет, Руди. Элис. — Девушка здоровается невзначай, словно её вообще не удивляет разговор людей из совершенно разного общества. Надин вообще удивлена, что эти двое могут провести рядом хотя бы 5 минут. Ребята неловко здороваются в ответ. В повисшей атмосфере чувствуется неловкость, словно каждый из них внезапно забыл, как поддерживать обычный разговор. Надин хочет обидеться и уйти. Ей не нравится это нелепое напряжение. И оно совсем отличалось от того, что она привыкла испытывать в стенах этой школы. Кажется, в связи с последними событиями её психика уже подсказывает ей вести себя как полная идиотка. Она нарочно шмыкает, как бы намекая, и спустя минуту молчания между ними, серьёзно задаёт вопрос: —Что происходит? —Ничего, — улыбается Брук, отводя взгляд в сторону, и аккуратно хлопая подругу по плечу. — У нас просто проект совместный. Вот, тусуемся. Элис лишь молчит. Наблюдает. —Ясно. — Пожимает плечами Надин. — Повезло вам, наверное, что вы в одном классе почти по всем предметам. —Угу, — Элис смотрит на Руди ещё пару секунд, словно хочет что-то сказать, но молчит и просто уходит. —Что это с ней? —Не бери в голову. Врёт. Определённо что-то скрывает. Зачем? Он явно никогда не делал это профессионально. Его ложь была такой же заметной, как человек, решивший спрятаться за фонарным столбом. Чего он хотел этим добиться... Надин на него не злится. Просто не понимает. Лишь ненароком косит взгляд, затем утвердительно качает. —Поняла. — И необъяснимая растерянность, от чего-то захватывает её с головой. — Ладно, я пошла на урок... —Д-да, встретимся в столовке. Росс направляется в кабинет, урок начнётся через пять минут, и она планирует просто позалипать в телефон, пока есть такая возможность. Она больше не замечает на себе немых взглядов, больше не чувствует тяжести бытия на своих плечах, и становится так хорошо. Так спокойно. Интересно, в чем же причина. —Хватит. — Перед её взором резко появляется Поппи, и Надин, не успевая затормозить, слегка впечатывается в брюнетку. Очевидно, Эмерсон опять обвинит её в каких-то пакостях, о которых девушка даже не знает. —Что опять, Пенелопа? — Надин прожигает её язвительным взглядом, слегка сжимая кулак от наростаяющей злости, которая появляется каждый раз, когда судьба сталкивает их, и они оказываются рядом. Хотя опять же, какая там судьба? Пенелопа сама находила её с пугающей регулярностью. Как айсберг находит несчастный корабль. —Опять не твоих рук дело? — Пенелопа держит плакатик в руках, вот-вот готовая дать девушке куском картона по голове. На табличке какая-то надпись, и скорее всего обидная, раз девушку это задело. Видимо, тот, кто мстит Пенелопе довольно тщательно к этому подошёл. Надин даже не читает надпись. Не интересно. Что бы там ни написали, она уверена наверняка, всё правда. Пенелопа закатывает глаза, не находя в лице собеседницы ни толики вины. Лишь мелкую ухмылку, глядя на которую, так и хочется стереть её, желательно тряпкой. А лучше наждачкой, чтобы точно больше никогда не видеть этого выражения лица. Надин ничего не может с собой поделать. Ей доставляет огромное удовольствие, наблюдать за девушкой, что годами показывает лишь две эмоции. Гордость и невозмутимость. Журналистке сложно назвать это эмоциями, но в данном случае, она исключала какие-либо правила, ведь правила и Пенелопа Эмерсон — те две вещи, которые не пересекаются. —Не делай так. — Пенелопа складывает руки на груди. Губы слегка надуваются от обиды, пока ей кажется, что Надин злорадствует над ней. Как она вообще может так поступать? Она пытается её опозорить перед всеми, и при этом ещё и угарает Пенелопе в лицо. С чего она вообще взяла, что имеет право глумиться над королевой школы? —Как? —Не смейся. Это уже не смешно. А если бы это кто-то увидел? Повезло, что я рано приехала в школу, и решила не прогуливать первую лекцию, так бы я устроила тебе ад в выпускном классе. —Это угроза? — она сжимает губы в тонкую линию, будто обдумывая слова, брошенные в воздух девушкой напротив. Взгляд неспешно пробегается по лицу Поппи. Снова ни капли злости, и это раздражает больше всего. Почему эта девушка такая...? В попытках распознать наличие гнева, она замечает что-то иное. Глаза менее блестящие, чем всегда. Обычно глаза стервы горят. Они живые. Сейчас же, в них можно заметить усталость. Потухшая звезда в ночном небе, которую не заметишь невооружённым глазом. Что-то до боли тяжёлое, словно Пенелопа тащит на себе планету, чтобы та не слетала с орбиты. Губы слегка искусаны. Если не всматриваться, то, конечно, тяжело заметить эти маленькие полосы на нижней губе. Любой намёк на ухмылку на лице Надин исчезает. В голове прокладываются сомнения, и Надин останавливает свой взгляд на глазах девушки напротив. Эмерсон закусывает губу, и быстрым движением возвращает рот в привычное положение. Создаётся чувство, что она ругает себя за эту привычку, как только ловит себя на этом. —Нет, Росс. — Сухо предупреждает брюнетка, даже не пытаясь добавить жестокости в свой тон. В любом случае она звучит убедительно. — Если бы это была угроза, то ты бы поняла это по другому. Поверь мне. Угрожаю я не так. —Сколько можно, Пенелопа? Почему ты так уверена, что это я? —Ты меня ненавидишь. Росс хотела уже что-то ответить, но запнулась. Поймала себя на вранье, прежде чем произнести это вслух. И ведь та была права. Наверное. Она ненавидит Пенелопу. По крайней мере, она чувствовала ненависть тогда, когда чуть не впечатала её в шкафчик, желая познакомить её лицо со своими кулаками, или ногтями. Когда смотрела на неё с гневом и презрением. Желала, чтобы та оказалась на месте тех, перед кем привыкла возвышаться. И буквально пять минут назад она испытывала странное удовольствие, подмечая её усталость и растерянность. Да. Было бы лицемерно сказать "Нет". Может это и была ненависть, а может и что-то другое, чего пока невозможно понять. Надин думает ещё несколько секунд перед ответом, и не в силах отрицать, лишь спрашивает: —Может и так. Но это была не я. И Эмерсон лишь молчит в ответ. Не может быть, что она это сама себе надумала. —Не я. — Наблюдая за мыслительным процессом, Надин решает повторить это ещё раз. Уже более твёрдо. Решительнее. —Тогда найди мне того, кто это делает, — пожимает плечами Брюнетка. И уходит. Надин ещё несколько секунд смотрит ей вслед. Обычно Пенелопа оставляла после себя раздражение. Желание рвать глотку, но отвечать, так язвительно, как только можно. Сейчас же внутри поселились что-то совсем иное. Растерянность. Впервые, Поппи не пыталась победить в этом споре. Росс поймала себя на мысли, что совершенно не имеет понятия, что делать с Пенелопой. Уставшей Пенелопой. —"Она помощь просит так или что?" — Мысленно возмущается девушка. Уставшая Пенелопа Эмерсон. Пенелопа Эмерсон, которая просит о помощи. Пенелопа Эмерсон, которая уходит, даже не дождавшись ответа. —Какого хрена? — Едва слышно выдыхает она, и стоит уже в пустом коридоре под звонок, созывающий детей занять свои рабочие места. Она стоит так ещё минуты три, пытаясь собрать пазл в голове, но замешательство не покидает её. И почему-то именно сейчас она чувствует себя так безвыходно, будто совершила сделку с дьяволом, даже не решаясь на это. Она, словно позабыв, как правильно ходить, наконец бредет на урок. —Извините за опоздание.

***

Чуть позже, сидя в столовой, к ней наконец подходят Руди с Элис, которые о чем-то переговариваются. Она косится на них, и они спокойно, как ни в чем не бывало, подсаживаются рядом. —Ты чего такая потерянная? — Задаётся вопросом Руди, и слегка барабанит пальцами по столу, показывая свою заинтересованность. —Все думаешь о том видео от Поппи? — Пытается угадать Элис. Под задумчивым взглядом девушки, она мысленно даёт себе по лбу. Возможно, это до сих пор причиняет Надин боль. —Нет. — После недолгой паузы выдаёт Надин. — Думаю теперь, кто же издевается над Пенелопой. —Что?..— Не понимает Элис, и переводит слегка растерянный взгляд на Брука. Парень же слегка молчит, мысленно радуясь, что не начал есть, или пить. Явно бы поперхнулся. Но, начинающая журналистка не обращает на их странное поведение никакого внимания. —И ты хочешь найти этого человека? Зачем? — Не понимает Скейтерша. —Поппи плохо обошлась с тобой. Зачем тебе её защищать? — Подхватывает блондинчик. Надин выходит из оцепенения, делая свой взгляд выразительнее. Раздраженнее. Её начинает злить, что они её не понимают. Как и не понимает себя она сама. Только одно она знает наверняка. —С чего вы взяли, что я её защищаю? — Брови хмурятся так, что на лбу поступает венка. — Я не собираюсь ей помогать. — Складывает руки на груди, немного обиженно, сильно ехидно. — Просто... Черт... — Чуть уставший выдох, — Мне и самой интересно, кто это делает. Руди и Элис тяжело борются с желанием задавать уточняющие вопросы. Они играют в переглядки, пока Надин снова уходит в мир своих мыслей. Желание насолить Пенелопе никуда не исчезло. Как и желание узнать, кто делает это вместо неё, и наконец-то решить проблему с Мирандой без лишних проблем. Точно. Миранда. Надин опять вспоминает про камеру. Про те самые, последние видео, что располагаются в памяти этой злополучной камеры. Она снова позабыла о своей главной роли, которую предрешила себе на этот год, и снова не сделала ровным счётом ничего. Почему? Девушка не знает ответа на этот вопрос, но её и саму начинает бесить это вечное отвлечение от главного. Она раздражённо сжимает переносицу. Что с ней происходит? Почему каждый раз находится что-то важнее? Или дело вовсе не в делах? —"Сначала разберусь с Пенелопой." Мысль прозвучала убедительно. Настолько убедительно, что Надин почти поверила самой себе. Только при чём здесь Пенелопа? Ещё вчера она мечтала, чтобы та хоть раз получила по заслугам. Сегодня же почему-то ставит её проблемы выше последних часов жизни Миранды. Она прекрасно понимала, что это не её проблема. И именно поэтому не могла перестать о ней думать. Если она вмешается, поможет человеку, которого ещё вчера искренне ненавидела. Если не вмешается... Тогда почему мысль о Пенелопе до сих пор не выходит из головы? И, она даже не хочет спрашивать совета у друзей. Знает их ответ заранее. И, где-то в отголосках своего разума понимает, как же они правы. Но внутри всё сопротивляется. Не потому, что так правильно. А потому, что оставить это как есть почему-то кажется ещё хуже. —"Журналистский порыв узнать правду любой ценой" — Усмехается она в ответ на собственные мысли. Даже для неё самой это прозвучало не слишком убедительно. —Ты как-то громко думаешь. — Руди говорит это чуть колко, с нотками стеба, но от него эта фраза ощущается слишком безобидно. А Росс явно было с кем сравнивать. —А? — Искренне не понимает она. —Ну сидишь чёт, взгляд в ветер, усмехаешься, фыркаешь. — Улыбается. — Странная ты сегодня. Сидишь, будто уголовное дело в голове расследуешь. Откуда ты вообще знаешь, что над Поппи кто-то издевается? Я вот ни разу ничего такого не видел. Элис и сама немного тушуется от этих вопросов, не понимая чего хочет добиться Брук такими вопросами. Она доверяет парню, и решает поддержать его идею, но сама не до конца осознает зачем. —Ты серьёзно говорила с Поппи после того, что она сделала? —Скорее она говорила со мной, а я отвечала, — Пытается отшутиться начинающая журналистка, но замечая вполне серьёзные взгляды на себе, понимает, что её попытки тщетные, и объясняет, — Она сама находит меня в коридорах школы и обвиняет меня во всех своих бедах! —С чего она взяла, что это можешь быть ты? —А кто же ещё? У нас в школе только мы с ней вдвоём такие отчаянные. —Понял. — Кивает блондин. — Но, это же не ты. И, с чего вдруг тебе интересно...это? —Журналистский интерес, — Скорее спрашивает, чем отвечает она. Как же глупо она сейчас звучит. Она закатывает глаза, опять не веря собственным словам. Добавляет: —Она выглядела...не так. —"Не так" — это как? — Элис щурит глаза. —Я не знаю... — Молчит. Добавляет, — Просто не так. Ребята тихо переглядываются. Достаточно одного взгляда, чтобы понять: они подумали об одном и том же. Затем оба молча смотрят на Надин. —Ладно. — Тихо произносит Брук прежде чем они разойдутся на уроки.

***

Ближе к концу уроков, Надин придумывает план. Она чувствует себя по-настоящему гениальной. Строчит короткое объяснение родителям, что сегодня останется у новой подруги с ночёвкой и бредет к себе в кабинет, решая подождать там до вечера. И уже вечером, она быстро прячется у себя под столом от сторожа, обходящего школу, прежде, чем закрыть ее. Ждёт 20 минут, когда сторож пойдёт к себе отдыхать, и решает обойти школу первый раз. В коридоре нет ни намёка на свет. Слишком темно, пусто. В пространстве кажется, что она вот-вот о что-то врежется. Она по памяти делает шаги в темноте, не желая включать фонарик, будто боясь спугнуть потенциального хулигана. Тихо перебирает ногами, чтобы не делать лишних звуков, и сжимает рукой свой рот, чтобы точно не было топота. И ей кажется, что она бредет идеально и без толики света, пока не ударяется телом о что-то инородное. —Ай. — Слышит она приглушенный стон, и быстро достаёт телефон. Включает фонарик на автомате, отключая какую-либо логику. —Ты? Что ты здесь делаешь? — Как бы не веря своим глазам потирает глаза Росс. —У меня к тебе такой же вопрос. — Щурит глаза собеседник от яркого света фонаря, бьющего по глазам. — Может включишь уже фонарик? Мы сейчас спалимся. —Да-да, — отвечает девушка, выключая вспышку, и кладет телефон в карман. —Ты преследуешь меня? — Цокает Пенелопа. Обстановка кажется обеим странной, почти интимной. Они обе, в школе, закрытой, во тьме коридоров, которые даже не освещает хоть капля лунного света. После того, как Росс включала свой фонарик, глаза быстро расфокусировались во мраке. —Ещё чего. — Огрызается Росс, мысленно представляя, как Пенелопа во время вопроса, складывает руки на груди, закатывает глаза, морщит нос, выпячивает чуть полноватую нижнюю губу от отвращения к её существованию. — Я хотела разгадать загадку. —Рада, что тебе весело. — Саркастично выдыхает Эмерсон, чувствуя, как ей уже наскучило присутствие этой бездарной журналистки. — Как ты вообще додумалась до этой идеи? —А ты как? Ты тоже здесь. —Я...Решила, что словить этого хулигана рано утром, или поздно ночью проще простого. —Здорово. — Раздражённо шепчет Росс, – Но, хулигана тут нет, а мы с тобой застряли в школе ночью вдвоём. Бред... Вдруг со стороны раздаются тяжёлые, не торопливые шаги. Вдалеке двигается кусочек света. Росс хватает стерву за локоть, аккуратными шагами уводя в свой кабинет. Они стоят в тишине около пары минут, зажав рты руками, чтобы не издать ни единого звука. Пенелопа тихо отходит к окну, наблюдая за ночным Сентфором, с нового для неё ракурса, а Надин стоит у двери, слушая шаги. Город располагает к себе редкими фонариками на дорогах. Да, он маленький. Поппи его ненавидела всей душой. Она с детства мечтала сбежать отсюда. Подальше от глупых школьников, с ограниченным взглядом на этот богатый мир. Мечтала сбежать от родителей. От глупых правил, что они устанавливали. От их вечного осуждения, будто ребёнок с золотой ложкой во рту, была обязана с детства смотреть на мир глазами взрослого, спокойного человека. Без истерик. Слез. Без собственных желаний и презираемого ими местоимения "Я". Сейчас же, она видит тихий, спокойный городок, со своей атмосферой. Видит чью-то мечту — быть подальше от глупой рутины, что появляется в любом мегаполисе и съедает личность человека, давая только обязанности и дела. Здесь она должна была быть собой. Пенелопа горько усмехается. "Быть собой"? Она понятия не имела, кто она на самом деле. Местная стерва, что волнуется лишь о собственной репутации, и дорогой одежде? Нет. У неё были интересы. Она не была настолько поверхностна и глупа. Она не понимала собственную роль в этой жизни. Не знала своих же интересов. Какие парни ей нравились? Она не знала. Каждый раз выбирала того, кого уже выбрали остальные. Так было проще. Так никто не задавал вопросов. Молча понимал и восхищался хорошим вкусом. Единственный популярный парень, которого она не держала рядом с собой, был Руди Брук. Он был её соседом с детства. Они хорошо ладили вместе, хорошо общались, но никогда не были по настоящему близки. Он был обычным мальчиком в детстве: лазил по деревьям, бегал, дрался, катался на велике. А она..? Она была будущей леди. С детства училась стать женщиной. Возможно будущей наследницей их семейной династии Эмерсонов. Уже в более взрослом возрасте, Пенелопа старалась избегать общения с блондином. Он всегда ошивался рядом с Росс. Встречаться с ним, всё равно, что делить его с другой. И хоть они и друзья, Пенелопа знала, что та просто не понимает, насколько этот парень ею дорожит. Когда звук начинает доноситься слишком далеко, они наконец-то выдыхают. —Красивый вид, — Тихо комментирует Поппи, не отводя взгляда от окна. — Ты, наверное, поэтому часто остаёшься здесь допоздна? —Нет. Не поэтому. — Росс и сама переводит взгляд на вид города. В голове зарождаются разные мысли, и одна из них всё таки выскакивает наружу, — Хотя...вид и правда красивый. После этого они замолкают. Надин присаживается за кресло, и проверяет уведомления на телефоне, замечая, несколько сообщений от родителей со словами "Окей. Главное в школу придите", от Руди с вопросом "Где ты?". —"Я в школе. Останусь тут с ночёвкой. Утром узнаю, кто же бунтует" — Печатает она, решая умолчать, о том, что находится здесь не одна. —"Какая ты прикольная" — Почти сразу приходит ответ от Брука. Следом, —"Удачи тогда". Росс чувствует, что ночью никто не придёт, что идея туфта, и следует просто прийти в школу раньше. Откладывает телефон в сторону, замечая, как её соперница осматривает помещение. В глазах читается не поддельный интерес. —Ты всерьёз? — Задаёт вопрос Пенелопа разглядывая статьи эстетично развешенные на деревянной доске и стенах. Полку над доской, на которой располагалась куча книг. Меловую доску, на которой были какие-то записи, которых она не понимала. Возможно Поппи скучно, но она продолжает рассматривать все детали, пытаясь увидеть всё. Она уже была в этом помещении. Видела его пару раз. Но сейчас видит его словно впервые. Разглядывает. Понимает, как много о Росс говорит её обстановка: не идеально чисто и аккуратно, но на своих местах. Как и та, кому достался кабинет. Такая же, взбалмошная, но, как будто всё делает правильно. Так и должно быть. Словно это что-то настолько элементарное, как то, что ночь сменяет день. —Что? —Ты правда так хочешь стать журналисткой? —Как видишь. — Хмыкает Надин, не дав чёткого ответа. Не хочет ничего доказывать. Устала. Пенелопа кивает. Кажется её вполне устраивает такой ответ. Надин снова переводит свой взор на раму. Маленькая, тихая идея на подкорке мозга, прямо просит произнести его вслух, и она шепчет: —Можно выйти через окно. —Уже надоел план? — Пенелопа, на удивление, даже для себя самой, произносит это слишком просто, без толики злости, слегка усмехаясь. —Я не хочу торчать тут с тобой. Что-то снова меняется. —Что ж, ты можешь идти. Я же не хочу однажды прийти в школу, зная, что меня сместили и высмеяли. —Почему тебя вообще это волнует? — Вопрос звучит очень грубо, резко, немного громко для их ситуации. —Таким как ты это не понять, Росс. — С таким же напором отвечает Пенелопа. Грубо, слегка громковато и порывисто. — Такие как ты, — Морщится, — Слишком слабые. Слишком эмоциональные. Слишком добрые. —Я не думаю, что я слишком добрая, — Перебивает Надин. —Да что ты? Ты мне вроде как сейчас помогаешь, если сама не заметила. Или ты в глаза и мозги долбишься? —Это мой интерес, Пенелопа. — Смягчается. — Я не могу без загадок. Кабинет снова погружается в тишину. Пенелопа устраивается на стуле, и вскоре они обе уходят в мир грёз.