Предатель

      Слишком поздно до Кресса дошло, что значило рукопожатие с Такором и слова «я тебе не враг». А вот Нейд всё понял сразу… Пожимая руку Такора, Кресс явно в каком-то бреду решил, что это знак нейтралитета. Но стоило секундой позже увидеть шок и неверие на лице Нейда, его полную растерянность и боль, как до Кресса дошёл истинный смысл происходящего. Только что он совершил самый глупый и подлый поступок в своей жизни. Предательство. Предательство единственного человека, который всецело доверял ему, делился секретами, мечтами. С которым они ещё несколько минут назад ободряли друг друга и собирались держаться вместе. Кресс сам от себя не ожидал. Будто на него нашло какое-то затмение, мозги отключились, стоило ему увидеть Такора и компанию. Чего скрывать? Он испугался. Вот так всё так просто. Он такая мразь, такой трус и слабак, что за секунду переметнулся и предал друг друга. Сам должен был догадаться, что протянутая ладонь Такора — это не просто предложение мира. Ему недвусмысленно давали понять: выбирай. Станешь изгоем, как Нейд, но останешься с ним. Или подчинишься, как все остальные, признав нового вожака. И Кресс выбрал. На секунду поддался слабости, но этого хватило. Он Подчинился. Предал…       Происходившее дальше он помнил плохо. Одногруппники, смеясь и отпуская сальные шуточки в сторону Нейда, потащили Кресса за собой в платную кантину. Там Такор угощал всех дорогими вкусняшками с господского плеча, и группа с радостью пировала за его счёт. Кресс же словно выпал из реальности. Он сидел молча, тупо уставившись в стол и пытаясь осознать, что натворил. Его изредка тыкала в плечо Нила, но быстро оставила в покое, решив, что это не её дело. Она сама сидела тихо, как мышка. Ей явно было некомфортно в этом обществе, но Нила не смела признаться в этом и уйти. Уход из общества мажора означал бы непочтительность и неповиновение.       Зато остальные без стеснения и угрызений совести подлизывались к Такору. Девчонки напропалую кокетничали: ещё неумело, оттого смешно и наигранно, даже вульгарно. вульгарно. И откуда только нахватались? Раньше только Ирекка строила глазки Алоису, но теперь девчонки будто старались превзойти друг друга и понравиться вожаку. Дуры…       Кресс скривился и отвернулся, но именно в этот момент Такор спросил его:       — Тебе не по душе мои угощения? Чего не ешь?       — Аппетита нет, — буркнул Кресс. — Не беспокойся обо мне.       Такор усмехнулся и просто пожал плечами. Душевные терзания предателя его явно не волновали. В его взгляде Кресс прочитал снисхождение, граничащее с глубочайшим презрением. Альфач заставил заблудшего нерфа присягнуть на верность, но его отношение легко считывалось даже без помощи Силы. Крессу была устроена проверка, которую он провалил по всем фронтам. Такор не мог сломать Нейда, злился на это, устраивал гадости, но при этом уважал своего противника. За стойкость, за смелость, за желание бороться. А вот трусов и предателей не любил никто. Кресс расписался в своей никчёмности, отказавшись от друга. И ради чего? Он никогда не станет частью стаи. Теперь он тоже изгой, только иначе. Кресс получил ровные отношения с группой, но взамен… Он теперь никто. Пустое место. Пария, которого никто не уважает и не замечает.       Кресса уже списали со счетов, не признав ценным ресурсом. Он был лишь орудием мести. Средством насолить Нейду. Сыграл свою роль блестяще, получил подачку и больше не нужен. И теперь ему придется из кожи вылезти, чтобы доказать всем (и прежде всего самому себе!), что он тоже достоин стать ситхом.       А Нейд… Может, ещё не всё потеряно? И ещё удастся объяснить, что он не собирался его предавать?.. Это просто недоразумение! Он ошибся, облажался, напортачил. Но с кем не бывает? Нейд ведь хороший, он должен понять!       Когда они вернулись в казарму, уже за полночь, Нейда на месте не было. А если бы и был, говорить с ним при всех ему не дали бы. Кресс искренне думал, что не сомкнёт глаз, но сам не понял, как отрубился и забылся неспокойным сном. Когда он еле продрал глаза во время общей побудки, сразу увидел, что кровать Нейда застелена — то ли он не возвращался, то ли ушёл раньше всех. Нашёлся Нейд в столовой, где сел отдельно от всех, никуда по сторонам не глядя и почти не притронувшись к еде. Сердце Кресса сжалось от сожаления. Судя по его виду, Нейд всё же не спал.       Кресс с трудом дождался перерыва между уроками, чтобы отловить Нейда и попытаться поговорить. Однако его ждал холодный душ. Нейд даже не дал ему договорить, резко впечатав Силой в стену. В глазах его полыхала непривычная ярость.       — Заткнись и вали к своему господину! Никогда больше не подходи ко мне, понял? Никогда! — Он резко развернулся и зашагал прочь, чеканя каждый шаг.       Вот и поговорили…       Кресс потёр ушибленное плечо, с горечью глядя в спину удаляющегося Нейда, а потом понуро поплелся на тренировку. Вот теперь точно конец. Мосты сожжены. Вчерашнее что-то сломало в Нейде. Ожесточило, заставило оттолкнуть вновь протянутую руку. Предательство он не простит никогда. Нейд всегда был принципиальным и держал слово. Отныне ему предстоял очень тяжёлый путь — быть одному против всех. И Нейд явно понимал это. Кресс ждал зубы, стараясь проглотить подкативший к горлу противный ком. Нейд теперь тоже презирал его. Он явно решил, что лучше быть одному против всех, чем якшаться с таким, как Кресс. Никто больше не будет иметь дел с таким ничтожеством…       После тренировки Кресс остался сидеть на каменистом плато, резко обрывающемся вниз. Эта высота одновременно притягивала и пугала, манила и отталкивала. Сейчас у Кресса болела каждая клеточка тела и кружилась голова. В спарринге с Нейдом он впервые получил от него так сильно. Может, даже сотрясение получил. Пусть… Теперь уже всё равно. Он не станет ситхом, просто не выдержит… Зачем такому придурку вообще глотать коррибанскую пыль, если всё уже ясно?..       Взгляд снова упал вниз, в пропасть. Решение пришло будто само собой. Кресс поднялся, сделал шаг вперёд, когда на его плечо вдруг легла чья-то рука. Нила. А он даже не заметил, как она подошла.       Худая и невзрачная девчонка, серая мышка… Сейчас она необычайно крепко держала его за плечо.       Нила покачала головой.       — Даже не вздумай. Плакать будут твои родители, а группа и наставники завтра и не вспомнят о тебе. Этого хочешь? Лучше докажи, что не слабак и не трус. Делом покажи, не словами. Нейд однажды это увидит.       Нила, словно опомнившись, резко отняла свою руку, быстро отошла от Кресса и побежала к академии.       Кресс тряхнул головой, стряхивая с себя болезненное оцепенение и слабость. Она права. А он, идиот, расклеился и забыл, что должен свои слабости превращать в силу. Вот этим он и займётся. Он станет ситхом и ещё покажет себя. Может, тогда друг его простит.