Формула искупления.

Ханако ненавидела это ощущение всеми фибрами своей души. Настолько, что каждый раз любое его прикосновение вызывало отвращение, желание отмыться. А от грубых движений внутри себя – хотелось блевать, прямо во время коитуса. Но приходилось терпеть, издавать вместо воя от боли – тихие стоны удовольствия. Не сделает так, как хочет супруг – на месте касаний рук останутся фиолетового цвета синяки, темного оттенка в центре и желтоватым отливом по краям. – Какая ты скучная, Хана-чан... – от этого противного, приторно сладкого голоса девушка зажмурилась и поджала губы, выдавив из себя нечленораздельные звуки, мысленно молясь всем богам о том, чтобы это экзекуция над ней по быстрее закончилась. – Разве тебе не нравится внимание твоего любимого мужа, а Хана-чан? Не слышу ответа, тупая ты сука, которая не может нормально забеременеть во второй раз... – интонация голоса резко сменилась на жестокую, рука лежащая на её плече переместилась к запутанным волосам, резко хватаясь за них и оттягивая голову на себя. – Нравится... – тихо произнесла Ханако, сдерживая слезы от такой боли, унижения. Она всё думала, когда уже придёт то самое смирение, когда можно абстрагироваться от происходящего, но не получалось, приходилось терпеть насилие над собой раз за разом. – Не понял. Что тебе там нравится? Твой рот только жалкий скулеж может выдавать? – второй рукой мужчина сильнее сжал талию девушки, смиренно стоящую перед ним на четвереньках, прогибаясь в пояснице сильнее с каждым грубым движением внутри нее. – Подробнее, Хана, подробнее. – Нравится, как ты любишь меня, Наоя... – эта вынужденная фраза лишь усилило омерзение к своему собственному жалкому существованию в роли инкубатора. – Умница, Хана-чан. Послушная сучка. – усмехнулся Наоя, усиливая натяжение волос.

***

Резко открыв глаза, девушка тяжело задышала и начала осматриваться вокруг. Деревянный столик для ванны, со стоящем на подложке планшетом, на котором шел сериал. Рядом стоящий бокал с белым сухим вином и тарелкой с сыром и виноградом. Выдохнув с облегчением, Ханако поняла, что находится в безопасности, у себя дома, в ванне, приятно пахнущей лавандой из-за соли и ароматических свеч. Она больше не живет в том аду, что ей приснился. Больше нет. – Всего лишь сон. – сказала сама себе женщина, чтобы успокоиться и по быстрее выкинуть отвратительное воспоминание прошлой жизни из оков которых она сбежала. Почувствовав, что вода стала теплой, а не горячей, как она любила, Ханако отодвинула столик вперед, освобождая себе место, чтобы встать на ноги и выбраться из ванны. Прохладный кафельный пол под ногами заставил девушку съежится и быстрее потянуться к полотенцу, дабы вытереть с себя стекающие капли воды. А дальше одна сплошная рутина: Ханако накинула на себя теплый махровый халат, который она предусмотрительно положила на полотенцесушитель и его краем протерла запотевшее зеркало. В отражении её встретила сонная, несколько уставшая женщина с растрепанными черными волосами по плечи, влажными прядями на кончиках. Саму себя Ханако не считала конвенциальной красавицей по стандартам. Да, овальной формы лицо, мягкие скулы, большие карие глаза, да только вот появились на их краях первые меленькие складки морщин, кожа не такая упругая, как лет десять назад. Не всё так плохо, но не идеально. А смысл в этом всём? Глаза, если честно, выглядели уставшими, с вечным потухшим взглядом. Все же она мысленно поставила на себе своеобразный крест, от которого за внешностью не скрыться: разведенная тридцати шести летняя женщина с ребенком подростком, живущая какую-то однотипную жизнь без какой либо цели для самой себя, словно приживалка в клане Хиёри. – «Мам, ты там скоро, я не могу решить долбанную алгебру.» – Ханако отвлеклась от созерцания своего отражения на телефон, пискнувший оповещением, который лежал на подставке возле зеркала. Прочитав бегло сообщение, женщина ответила и положила телефон обратно. – «Скоро, дай мне десять минут и разберемся. Если нет, то решим через искусственный интеллект и пойдем ужинать.» Быстро вытерев лицо отдельным полотенцем, Ханако нанесла сначала тонер, после пару сывороток с витамином С, распределяя её похлопывающими движениями, а после всё закрепила увлажняющим кремом, уже не обращая внимание на свое отражение так пристально, как до сообщения сына. А как только она закончила свои ежевечерние процедуры, она вышла из ванны в свою комнату, чтобы переодеться в домашние штаны и футболку и пойти к Наоки и помочь ему решить очередной пример. Который они естественно не поймут и закинут всё в искусственный интеллект, с чем можно в принципе справится самостоятельно, без её участия. И нет, женщина понимала, что подростку не была нужна помощь, это был как обычно его аккуратный предлог, перед тем как поговорить о том, что женщине явно не понравится. Поэтому потянулась к бокалу вина, стоявшему всё на том же столике и выпила его за несколько глотков.

***

– Мам, тут такое дело... – издалека начал шестнадцатилетний подросток, закончив списывать с ноутбука домашнее задание, несколько нервно поджав губы. А после откинулся на спинку кресла, поворачиваясь к матери. – У меня через две недели заканчивается средняя школа. – Я знаю, Наоки. Переживаешь по поводу экзаменов? Не стоит, тебе не нужны высокие балы, чтобы поступить в магический техникум. Наличие проклятой энергии и способность видеть проклятых духов. А остальному научишься, тем более три раза в неделю ты тренируешься в клане Хиёри, так что позволь себе расслабиться. Будет ещё время, чтобы переживать. – мягко улыбнулась Ханако, внимательно наблюдая за сменой поведения сына от непринужденно веселого, до серьезного. В эти момент он уж очень сильно напоминал женщине бывшего мужа. Это было самым обидным, Наоки уж слишком сильно похож на своего отца внешне. Вынашиваешь ребенка 38 недель, рожаешь в муках боли, криках, слезах с последующим экстренным кесарево сечением и несколькими днями в реанимации, а в итоге копия Наои Зенин. Казалось, что если его покрасить в блонд и поставить их рядом, то можно отличить лишь по наличию у мальчика родинки под левым глазом и форме носа. – Не об этом. Мне то в Токио придется учиться. – всё так же издалека продолжал подросток, не решаясь говорить свои опасения на прямую. – Не в Сайтаме. Другой муниципалитет. – Тут до Токио всего тридцать километров. Все ещё не понимаю к чему ты клонишь. – Мам... Там по идее нужно письменное согласие второго родителя о том, что я могу учится в Токио, а не Сайтаме. Можно было бы забить, типа, знаешь... Магический техникум, не обычное учебное заведение, все друг друга через одного знают, если дело касается кланов и где-то пишут, что это обязательно, то просто достаточно обычного согласия устного. Но, а если вдруг этот придурок захочет объявится и снова подпортить нам жизнь исподтишка? На этих словах сына Ханако словно ледяной водой окатили и выставили в мороз на балконе. Они с Наоки никогда не говорили об его отце, стараясь даже не в лишний раз не упоминать. В последний раз она слышала о Наое восемь лет назад, после событий резни в клане Зенин, которая устроила Маки, за что женщина мысленно была благодарна. Единственное, что сообщил Такеру – её старший брат, глава клана Хиёри, так это то, что «сукин сын» чудом остался живым. На что тогда десятилетний сын лишь обречённо вздохнул, расстроенный тем, что его второй родитель будет продолжать существовать в этом мире. С другой стороны после тех событий, она вообще не слышала о клане Зенин, только лишь оповещения на телефоне каждое 10 число месяца – исправные алименты с фиксированной суммой в 800 тысяч йен. И Ханако было как-то всё равно каким способом Наоя продолжал выплачивать всю ту же сумму, так как многие кланы приложили руку к тому, чтобы покопаться в активах умирающего клана, включая клан Хиёри. – Наоки, я подумаю что можно с этим сделать, на крайний случай позвоню Кусакабэ, может у меня получится с ним договорится и обойтись без этой бюрократической волокиты. Тем более, когда я зачисляла тебя в YRHKS, то его согласие не было нужным. – мягко произнесла женщина и решила быстро перевести тему о том, о чём она не хотела разговаривать на данный момент. – Вместо того, чтобы думать об этих глупостях, ты бы комнату убрал, а то находиться здесь невозможно. И нет, я убирать тебе не буду, давай самостоятельно, ручки-ножки есть. А оправдываться отсутствием времени из-за картинга даже не смей, у тебя последние заезды через неделю. – Ханако демонстративно провела пальцем по верхушке монитора компьютера, отставляя за собой яркий чистый след среди пыли, а после перевела взгляд на кровать, на котором валялась гора вещей сына. – В общежитии придется соблюдать порядок относительный, а так же готовить самому себе. И не смей питаться одной лапшой быстрого приготовления и доставкой. Подросток на замечание матери, лишь демонстративно закатил глаза и тихонько взвыл, так как прекрасно осознавал то, что беспокоящую его проблему перевели на более безопасную. Хотя судить за это маму он никак не мог – его отец уж очень сильно испортил им в свое время жизнь. Он прекрасно помнил, как Наоя заставлял смотреть на избиение Ханако за любую его ошибку на тренировке, игнорируя то, что сам пятилетний Наоки был для этих нагрузок слишком мал. Слова о том, что он не оправдывает ожиданий отца, а самое главное – ошибка, лишь потому что унаследовал родовую технику клана Хиёри, а не Зенин, буквально отпечатались в его сознании, пускай и старался об этом не вспоминать. Словно всё, что было до того момента, когда мать сбежала вместе с ним – не существовало никогда. Тем более его детство стало свободным, изнурительные тренировки не соответствующие его возрасту сменилось школой, хобби, тренировками по выходным в поместье клана Хиёри. Но больше всего он радовался тому, что у него появились друзья, общение со сверстниками по всякой глупостям: аниме, игры, школьные события. Но самое главное – это то, что у него появилось возможность выбрать себе увлечение, которое приносило ему больше всего удовольствия. Ещё живя в поместье клана Зенин он вечером в комнате матери листал каналы на телевизоре и наткнулся на спортивный канал, на котором показывали гонки формулы 1. Он ничего не понимал тогда, но ему понравилось с какой скоростью ехали машинки и почему их называют болидами. После чего он упрашивал маму каждый раз показывать ему записи вечером так, чтобы никто не узнал об их маленькой тайне. Лишь после развода мама сама привела его в YRHKS и сама купила ему первый карт на первые отчисления и алименты. От чего шестилетний Наоки буквально прыгал на Ханако с объятьями, крича о том, что она самая лучшая мама на свете. Правда потом ему приходилось каждый раз её успокаивать, когда он либо разбивался об ограждения, либо сталкивался с кем-то на трассе. – Попроси дядю Такеру тогда с ним связаться. Не хочу с ним разговаривать и не хочу, чтобы ты с ним связывалась, мам. Ни за что. Иначе у меня совесть проснется, что тебе пришлось с этим конченным взаимодействовать. А на счет уборки. – Наоки посмотрел на Ханако с обречённым выражением лица. – Уберусь я сам, но не сегодня, уже вечер. Обещаю, завтра после картинга уберусь, только не ругайся. Итак, что у нас на ужин? – То, что приготовим вместе. Я не шутила о том, что тебе надо научиться готовить. И нет, искусственный интеллект тебе в этом не поможет, кроме того, чтобы подсказать какие тебе продукты купить, ибо я поверх твоей стипендии буду отсылать фиксированную сумму. Пора становится взрослым, мой милый мальчик. – Ханако потрепала сына по волосам и пошла к выходу из комнаты, игнорируя возмущения сына. – Это все ради тебя. – Не называй меня так, мам! Я не ребенок! – Сказал школьник. Наоки, пошли готовить – это не обсуждается. И не ной, ты у меня бытовым инвалидом, как некоторые не будешь. – Я вообще-то сам умею шнурки завязывать, мам. На этих словах Ханако засмеялась, подхватывая лежащий комбинезон, в котором подросток откатал несколько дней и всё никак не соизволил его постирать. – Ещё бы ты не забывал про стирку. Кстати, каким будешь стартовать? – решив полностью перевести тему на ту, о которой Наоки мог разговаривать часами, дабы больше не упоминал и не вспоминал отца ближайшее время.

***

Проводив сына в школу, Ханако вышла на балкон дома, выходящего во двор, а не на центральную улицу, где предусмотрительно стояла банка энергетика и пачка сигарет. Всё же ей придется решить как можно быстрее нависающую проблему, а для этого нужны моральные силы. Для начала узнать нужно ли согласие в магический техникум, а потом уже отталкиваться от ситуации. Просить брата помочь она не будет, девушка прекрасно понимала, что может произойти очередной скандал и ругань, так как нынешний глава клана Хиёри, Такеру, на дух не переносил её бывшего мужа, помогая сестре не только сбежать из этого адского брака, в который насильно запихнул её их отец, но и со всеми судебными тяжбами. Соответственно ей придется справляться со всем самостоятельно, не прибегая помощи из вне. Сев за столик, девушка открыла энергетик и отпила пару глотков, а после достала сигареты марки Мевиус и закурила, решая начать своё утро более расслабленно. Сделав пару затяжек, Ханако улыбнулась уголками губ, наслаждаясь утренней дозой никотина, одновременно с этим беря в руки телефон, дабы найти номер директора Токийского магического колледжа, который ей скинул Такеру ещё пару месяцев назад. Всё же лучше сначала позвонить, а не ехать сразу в учреждение без предупреждения. Тем более довольно лениво было добираться из Сайтамы в Токио, пускай и занимала дорога от силы полчаса или сорок минут. – Доброе утро, Кусакабэ-сан, я извиняюсь, что позвонила в такой ранний час, но думаю вы уже заняты в колледже. Это вас беспокоит Хиёри Ханако, мать Наоки Хиёри. – спокойно произнесла девушка в трубку, как только закончились гудки звонка и произошло соединение. – Вы можете сейчас говорить или мне перезвонить в удобное для вас время? – Доброе утро, Госпожа Хиёри, нет я могу говорить. Что-то случилось? – услышав ответ, Ханако стряхнула пепел в пепельницу на столике, мыслено радуясь тому, что ей не придется в нервном ожидании ждать следующего созвона. – Вроде с Господином Хиёри обсуждалось поступление вашего сына с начала учебного года. – Я по этому поводу и звоню. Понимаете, Наоки прописан в другом муниципалитете, а у меня единоличное опекунство и его отец не отказывался от родительских прав. – она быстро затянулась сигаретой и продолжила. – Поэтому хотела уточнить, нужно ли письменное согласие второго родителя на обучении в Токио? – Честно, будь это другая ситуация и семья, я бы сказал, что хватило бы и устного согласия. – после долгой паузы начал Кусакабэ и девушка услышала такой же выдох, как и у нее. Значит тоже курил. – Но учитывая кто его отец и его прославленный характер, так скажем, то желательно всё же письменное согласия. Не поймите меня не правильно, что хочется вовлекать вас в бюрократический ад, но и проблемы от Зенинов тоже не хочется, пускай их влияние не такое как раньше. Сами понимаете.. – Да, понимаю, очередной скандалы между Хиёри и Зенин вам не нужны, особенно оказаться в центре этого апокалипсиса. – с нервным смешком произнесла Ханако, чувствуя как сердце начало колотится быстрее. – Свободная форма согласия или определённая? – Я скину форму через минут десять, её просто распечатать и заполнить надо. И можно отдать при поступлении с остальным пакетом документов. – Хорошо, спасибо. До свидания, Кусакабэ-сан. Сбросив вызов после прощания, Ханако закурила вторую сигарету подряд, понимая, что придется встретится с Наоей, чего она так удачно избегала практически одиннадцать лет. Для неё бывший муж был ночным кошмаром, который хотелось выбросить из головы навсегда, но к сожалению воспоминания о прошлом настигали при любом его упоминании. Как и сейчас. Невольно перед глазами встала картина, как стояла на коленях перед Наоей, в очередной раз извиняясь перед ним за свою слабость, что снова воспитывает сына не так, в том, что она виновата в том, что Наоки унаследовал технику клана Хиёри, а не Зенин. Извинялась за свою слабость, бесполезность, за то, что не смогла родить сама, чувствуя одновременно с этим боль от побоев, боль от унижения и беспомощности. И это всё настолько было привычным, что Ханако даже не плакала в эти моменты, знала, что достанется только больше, да и тем самым самому Наое поднимет настроение. Она прекрасно знала, что ему приносит удовольствие видеть её страдания, чувствовать контроль, чувствовать себя главным. Нет, она сейчас у себя дома, в полной безопасности, никто больше её и сына не тронет, больше она никогда не почувствует на себе боль от удара. Никогда не ощутит унижение. Только вот собраться морально Ханако, на данный момент, являлось необходимостью, чтобы не дрожал голос от страха, чтобы не чувствовать себя неуверенной в себе. Чем быстрее она разберётся с проблемой, тем быстрее она снова выбросит из жизни Наою и единственное, что будет упоминать о нем, так это перевод на её счёт алиментов на сына до его совершеннолетия. Поэтому она докурила сигарету, выбрасывая бычок в пепельницу, выпила до дна энергетик без сахара и направилась обратно в дом, решая, что загрузить себя генеральной уборкой – это наилучший вариант снятия напряжения, перед тем, как позвонить бывшему мужу с просьбой.

***

Наоки лениво потянулся за партой, после звонка, который оповестил окончания последнего урока, поэтому он без зазрения совести достал телефон и начал листать сообщения в Лайне, проверяя не пропустил ли он что-то важное по сегодняшнему тренировочному заезду, а так же не написала ли мама о том, что она узнала о поступлении в магический колледж. Но новые оповещения были лишь от Мирико, его девушки, с которой он встречался уже несколько месяцев, позволяя себе такую слабость и чувствуя за это вину. Он понимал, что поступает неправильно с довольно милой девушкой, которая ему нравилась своим нежным и мягким характером, так как ему скорее всего придется расстаться с ней, когда поступит в Токио и придется жить отдельно в общежитии. Да и смогут они видеться только на каникулах. Обременять Мирико на отношения на расстоянии не особо хотелось. С другой стороны отношения с магом довольно опасная вещь для человека, который не видит проклятий. Но подростковому сердцу не прикажешь. Согласился на её предложение о начале отношений, глупо при этом улыбаясь, как влюбленный дурак. И только потом вспомнил о том, что вместо учёбы в старшей школе идет в колледж. – «Не хочешь сегодня со мной на картинг? Я как раз договорился, чтобы ты тоже смогла покататься, когда тренировка закончится.» – быстро написал сообщение подросток и начал собирать вещи в рюкзак. – «Давай! Как раз на завтра не много задали. Встретимся у выхода.» Улыбнувшись быстрому ответу девушки, Наоки встал с места и направился к выходу из класса быстрым шагом, чтобы встретить Мирико первым и не заставлять её ждать. С громким хлопком парень закрыл свой ящик, переобувшись в уличные кроссовки, парень накинул на себя оригинальную ветровку формулы команды Red Bull, за которой он больше всего следил и направился к выходу из школы, как услышал звонок телефона и увидев, что звонит мама, сразу же ей ответил. – Да, мам, что такое? – Как в школе дела? – издалека начала Ханако, на фоне её голоса Наоки отчетливо слышал шум города. – Да все нормально. Контрольную написал вроде. Ты не дома? – Нет. Я в Токио сейчас. Я хотела сказать, что нашла способ решения нашей проблемы, отдам документ юристу, чтобы отец подписал всё. И напомнить о том, чтобы ты не забыл зайти в магазин и купить список, который я тебе вечером скидывала. – Окей. Всё куплю после картинга. Перешли только сообщение, чтобы оно висело и я снова ничего не забыл. – Хорошо. Ладно, не буду мешать, а то ещё опоздаешь. Люблю тебя! – И я тебя, мам. – коротко ответил Наоки, а после сбросил номер.\ Но что-то ему не давало покоя. Словно какое-то отвратительное предчувствие, подвох, что не может быть всё хорошо, если дело касается отца. Никогда такого не было. Он прекрасно помнил то время, когда они жили с ним, то время, которое хотелось навсегда удалить из памяти. Но больше отпечаталось не то, как Наоя издевался над ним, а то, как издевался над матерью за каждый его проступок. Помнил каждый её синяк на теле, как кидался на отца с кулаками, кусался, даже цеплялся ему в волосы, когда тот наклонялся, всё чтобы оттащить в сторону и не дать в обиду единственного человека, который о нем заботится и любит. А теперь мама говорит о том, что всё хорошо и она практически решила вопрос. Только вот каким способом действительно? Передала ли она документы через дядю или юриста? А если сама пошла? Если обманула, чтобы его не расстраивать? От последней мысли Наоки начал чувствовать агрессию у самого горла, а руки невольно сжались в кулак, представляя как этот самый кулак впечатывается в лицо Наои Зенина, а из носа начинает хлестать кровь. Отец не заслуживал даже издалека увидеть мать. – Долго ждешь? – мягкий девичий голос из-за спины заставил Наоки вздрогнуть и расслабиться. – Не очень. Просто задумался. – парень натянуто улыбнулся и взял сумку Мирико, которая была увешена кучей розовых миленьких брелоков, как и она сама. – Итак, ты готова прокатится на карте? Я могу ещё на мотоцикле тебя прокатить, я умею, не переживай. – Я и так скорости жутко боюсь, давай только на карте, пожалуйста. – Договорились, Мири.

***

В порыве жуткой тревоги, Ханако выдраила весь двухэтажны дом до блеска за несколько часов, включая ванну и комнату Наоки. Пускай она и говорила, что сын должен это сделать самостоятельно, но женщина искала чем себя занять и чем себя успокоить. Настолько этим увлеклась, что все кубки и медали были натерты до блеска, нигде не было пыли, а шкаф наконец-то не напоминал свернутый бардак. Все лежало на полках на своих местах, футболки, который чаще всего носились и поло – висели на вешалках. При этом Ханако каждый раз бросала нервный взгляд на телефон, словно из него мог кто-то выпрыгнуть и напугать её сильнее. Намного сильнее чем мысль о том, чтобы говорить со своим бывшем мужем. Одновременно с этим и становилось противно от самой себя. Она взрослая женщина тридцати шести лет, воспитывает сына одна, решает все проблемы самостоятельно, чтобы окончательно не чувствовать себя наследницей клана Хиёри, живя при этом отдельно, занимается всей бухгалтерией. А боится сделать звонок мужчине, который никакого влияния на её жизнь ребёнком не влияет. Тем более Наоя больше ничего не сможет сделать, клан Зенин стал слабым и держался только на нескольких сильных магах, включая бывшего супруга. И то слышала слухи от брата, что приходится ему самому настолько не сладко, что берет заказы не только на проклятых духов, но и на других магов, которые всё ещё фанатеют по идеологии Кензяку. Ну вот что ей стоит боятся? С этими мыслями, Ханако бросила тряпку в мусорку и подошла к телефону, находя номер Наои, единственный, который у неё был за все года. А после нажала кнопку вызова. Новый номер? Достанет и его. Возьмет трубку? Поговорит как родитель с другим родителем, без страха и паники. Но стоило услышать голос Наои, Ханако почувствовала, как сердце начало биться где-то в горле, а руки начали трястись. – Ханако? – спокойно спросил мужчина, в интонации которого чувствовалось удивление данным звонком. – Да.. Здравствуй, Наоя... – с трудом сдерживая дрожь в теле, женщина схватилась ладонью об свое же бедро, впиваясь в него ногтями, дабы успокоить саму себя отвлечением на дискомфорт. – Я... Прости что позвонила, но.. – Ближе к делу. – грубо прервал Наоя, цокнув раздражённо языком. – У меня время не резиновое. Давай быстрее. – Мне нужно чтобы ты подписал документы, чтобы Наоки без проблем поступил в Токийский магический колледж. И будь добр, нормально разговаривай. – сжав бедро сильнее, Ханако раздраженно закусила губу и старалась говорить как можно увереннее, словно она сейчас была сильной морально женщиной, которая не боялась мужчину. Когда сама трясётся, как жалкая мелкая болонка. – Просто согласие на его поступление туда и как раз подпишешь разрешение на загран паспорт, он хочет через год слетать Майями на Гран При. Всё подпишешь и снова не будем друг с другом контактировать. – Если это всё, то давай через два часа в Токио, адрес скину. Времени хватит, чтобы все документы собрать и доехать? Чем быстрее мы закончим, тем быстрее от тебя избавлюсь. И да, мне не интересно что и зачем тебе нужно что-то, мозг этим не выноси. Наоя не стал дожидаться ответа и сбросил вызов, выдыхая с облегчением. В то время как Ханако на другом конце звонка обхватила ладонями лицо, чувствуя, как паника из-за предстоящей встречи начинает подкатывать в самому горлу. Но в таком положении молодая женщина оставалась не долго, направляясь в свою комнату, чтобы распечатать документ, быстро его заполнить и собраться на место встречи, которое ей пришлёт бывший муж.

***

Одиннадцать лет, ну практически, он не слышал голос своей бывшей жены, которая избегала его всё это время, стоило ей сбежать из их брака. Сбежать от него. Он помнил события их расставания и развода, словно это произошло вчера. Сначала всё началось с новостей, что как-то неожиданно умер глава клана Хиёри и как стремительно им стал старший брат Ханако – Такеру. Замечал, как она стала более настороженной и аккуратной, что до жути бесило, от чего усиливал контроль над ней. Но это не помогло ему удержать свою власть над ней и в одну из ночей бывшая жена просто сбежала. Взяла пятилетнего Наоки на руки и буквально выбежала из поместья в одном легком вечернем кимоно, ничего больше с собой не прихватив. Последнее что он видел, как Ханако чуть ли не впрыгнула в машину, закрывая за собой дверь глазами полного ужаса. Наоя мог остановить её, силой потащить за собой, но осознавал, что с нынешним главой клана Хиёри он так поступить не мог. Такеру, в отличие от отца Ханако – не относился к девушке, как к функции, созданной лишь для того, чтобы служить мужу и рожать детей. А сталкиваться с ним напрямую желания не имелось. А потом череда споров, скандалов, столкновения старейшин кланов, встреча с чередой юристов, адвокатов, судов, на которых Ханако ни разу не явилась, выбрав своими представителями брата и своего адвоката. И всё закончилось разводом, назначением алиментов в 800 тысяч йен, а так же решением об единоличном опекунстве над Наоки со стороны Ханако, а ему только сохранение родительских прав. То, что его сын переместился под уютное крылышко Хиёри – его мало волновало. На тот момент он считал своё «чадо» отродьем, унаследовавшим технику клана Хиёри, а не Зенин и был в глазах молодого человека – бесполезным, разочарованием. Хуже только если бы девочка родилась, хотя в будущем можно было бы использовать её как актив для будущих союзов через брак. Сам развод раздражал Наою тем фактом, что его личная игрушка обрела смелость не только ему перечить, но и ускользнуть из его рук, но в конечном итоге всё стало всё равно. Если у него и были на будущее грандиозные планы на то, чтобы испортить бывшей супруге с сыном жизнь до совершеннолетия. То двух тысячи восемнадцатый год перевернул его привычную жизнь с ног на голову. Умер Наобито? Плевать, открылась дорога наследнику, чтобы стать главой клана Зенин, получить власть, деньги, влияние. Он даже не горевал и минуты по поводу гибели отца. Наоборот, чувствовал гнев и ненависть от того, что тот ему оставил в завещании – целое ничего, выбрав Фушигуро Мегуми, только лишь потому, что Годжо оказался запечатан. А дальше только хуже. Чертова сумасшедшая сука Маки тут же объявилась дома, желая забрать себе оружие, а старый придурок Оги с раздутым самомнением решил, что отличная идея пустить своих дочурок на смерть. Итог? Уничтоженный отряд Кукуру, Хэй, больше половины клана, а сам Наоя только чудом остался жив. Правда на данном этапе своей жизни он уже сожалел об этом. Лучше бы он сдох если не от рук Маки, так от её конченной мамаши, которая попыталась убить его ножом в спину. Но нет же, старая карга с перерезанной глоткой запуталась в своих ногах и упала на бок. И это унижение всяко лучше, чем существовать сейчас. У него не осталось гнева, злости. Лишь уродливый шрам на правой половине лица, слепой глаз на этой же стороне. Некогда один из сильнейших кланов ушел в небытие, существовал лишь на нескольких сильных представителях, включая его самого. Если по началу его накоплений и счетов хватало на выплату алиментов и обеспечение собственной жизни, включая содержание поместья Зенин, то после стало совсем туго. И пришлось становиться послушной собачкой у магического сообщества, беря заказы на устранение проклятий высокого ранга, а после и на убийство других нелегальных магов, мечтающих повторить смертельную миграцию, полностью уверенных в том, что эволюция в мире магов – очень классная идея. Либо отбитые анархисты, по-другому этих фанатиков Сукуны он назвать не мог. Да и платили за людей намного больше, чем за проклятья. Посмотрев на время в телефоне, Наоя откинулся на стуле в кофейне. Опаздывает, что не удивительно, ему же лучше, чтобы морально подготовиться к тому, что он встретится с Ханако один на один спустя столько лет. От чего он невольно снова прокрутил в руках телефон и зашел в инстаграм, который создавал ещё давно, но в итоге перестал что либо выкладывать с проклятого восемнадцатого года, иногда только следил за другими, когда появлялся чисто человеческий интерес. Но при этом Наоя никогда не заходил ни на аккаунт бывшей жены, ни на сына, но через кого найти примерно догадывался. Пара минут пролистывания ленты, переход по разным аккаунтам и он нашел профиль своей бывшей жены и усмехнулся, лишь пара фотографий и то с сыном. Такое ощущение, что их «чадо» и заставляло Ханако вообще хоть какое то фото выложить. Но он заметил, что внешне она совершенно не поменялась, но лучше стала выглядеть намного. Без вечного стресса, животного страха и следов насилия. Даже непривычно было видеть на её лице широкую счастливую улыбку, стоя рядом с Наоки в гоночном комбинезоне для картинга, который был выше неё на голову. А после от этой фотографии он перешёл на аккаунт сына. Фото с картинга, куча фото со школы, друзьями и снова один сплошной поток гонок, соревнований, но остановился он на другом. Причем несколько фотографий подряд. На первом изображении стояла Ханако, смотрящая в сторону, куда смотрел и маленький Наоки, на вид ему было где-то лет семь или восемь. Он прижимался щекой в груди девушки, крепко обнимая её за талию, в то время как сама Ханако ласково обнимала его за плечи, а по фону было понятно, что это очередные гонки, на которые они пришли как зрители. На следующей фотографии Ханако стояла чуть позади, в то время как Наоки стоял возле какого-то гонщика, которого Наоя не знал, и смотрел на него снизу вверх, радостно протягивая машинку, чтобы тот на ней расписался. А вот третья фотография явно была сделана совсем недавно. Ханако сидела на диване, в то время как Наоки в гоночном комбинезоне лежал головой на коленях матери и обернулся в сторону камеры лишь тогда, когда его окликнули, так как на фото он держал телефон перед собой двумя руками. «Все мои мечты и желания были исполнены благодаря маме. Она отвела меня в школу картинга. Присутствовала на всех соревнованиях, на всех заездах. А так же именно она своим упорством добилась каждого получения спец приглашения на паддок F1. С днем рождения, мам, ты самая лучшая!!!» От этой подписи Наое пришло горькое осознание того, что Ханако правильно поступила, когда сбежала от него. Их сын не был бы счастлив, как сейчас. Понимал, что не позволил бы Наоки и думать о развлечениях, хобби, а тем более о картинге, посчитав это бесполезной тратой времени. Вместо этого он заставил бы тренироваться его с утра до ночи, пока бы окончательно не сломал ребёнка морально, лишая любых желаний, увлечений, кроме как соответствовать отцовским ожиданиям в рамках клана Зенин. А в конце, скорее всего, что Наоки, что Ханако были бы мертвы под праведной местью Маки. Так что всё сложилось к лучшему. – Прости, я опоздала. Час пик. – спокойно произнес такой знакомый женский голос и Наоя быстро заблокировал телефон, поднимая голову. Перед ним садилась за стол Ханако. Волнистые волосы были распущены за спиной, аккуратные серебряные украшения в ушах, на шее. Непривычно было её видеть в нетрадиционной одежде, а именно в голубой оверсайз рубашке, заправленные в серые штаны прямого кроя. Хотя, он сам от нее мало отличался в черной обтягивающей футболке и джинсах. – Здравствуй, Ханако. Ближе к делу, давай поставлю печать где надо и разойдемся. Никто из нас двоих этой вынужденной встрече не рад. – не особо контролируя себя грубо ответил Наоя, желая как можно быстрее сбежать куда можно дальше от семейки Хиёри. – Да, конечно. – несколько нервно поджала губы молодая женщина и достала из сумки папку с документами и протянула Наое. – Тут согласие на колледж и на получение загран паспорта. Наоки хочет побывать на гонках где-то, кроме Японии. Ханако не дождалась ответа от бывшего мужа. Он лишь взял папку в руки и начал читать документы, совершенно не обращая на неё никакого внимания. От чего становилось более комфортно, что он сосредоточен не на ней. Заказав себе фильтр кофе, Ханако скрестила руки под грудью и невольно начала разглядывать Наою перед собой. Некогда надменный взгляд и блестящие глаза от своей власти стали словно потухшими, даже жутко уставшими. А точнее единственный виднеющийся глаз, так как второй был скрыт кожаной повязкой, вместе со шрамом, который немного проглядывал на правой стороне лица. Темные круги от недосыпа, маленькие морщинки. Всё же его жизнь хорошо потрепала. Но что Ханако поняла, так это то, что у неё не было больше злости на мужчину перед собой, гнева, желания мести за все годы унижения и боли, через которые она прошла. Вовсе нет. Даже сочувствия не ощущала. Жалость. Именно этим можно описать то, какие эмоции вызывал Наоя. А вся та грубость из его уст казалась не опасной, не нападающей, а защищающейся. – Я кожей чувствую, как ты на меня уставилась. Прекрати. – огрызнулся мужчина, нахмурившись, но головы от документов не поднял. – Извини, просто мы не виделись много лет и я запомнила тебя другим. Непривычно. И да, блонд тебе идет больше, чем твой цвет волос. – Хорошая попытка, Ханако. Не ври, ты уставилась на шрам и повязку. И да, опережая идиотский вопрос, это подарок от Маки. На эти слова Ханако промолчала, так как не знала что ещё ответить. Но желание бросить в него что-нибудь появилось огромное. И желательно что-то тяжелое. Отпив глоток свежего кофе, молодая женщина снова подняла взгляд на бывшего мужа и скрестила руки под грудью, словно так она сможет защитить саму себя от напряжения, которое физически ощущалось между ними двумя. – То, что это на твоем лице оставила Маки – очевиднее некуда, Наоя. А вот что ты там так внимательно вычитываешь – это уже вопрос. Это просто два согласия. Сам же хотел по быстрее и сам тянешь время. – а после неловкого молчания, она поджала губы в очередной раз. – Ничего не спросишь о Наоки? Он всё же твой сын. – Нет. – лаконично отрезал Наоя и отложил документы на стол, доставая следом ханко. – Я знаю вполне достаточно. Его тренирует клан Хиёри, что так же очевиднее некуда, он с тобой счастлив. Что мне ещё нужно знать? Что он по мне скучает? Не смеши меня только этой глупостью, учитывая его детство со мной, то Наоки мягко сказать меня недолюбливает. А ещё точнее – ненавидит. Увлечения? Не интересно, тем более к гонкам я никогда не питал страсти. Что-то ещё, Ханако? – закончив риторическим вопросом, Наоя оставил след от ханко на бумаге в нескольких местах, мужчина сложил всё обратно в папку и протянул бывшей жене, смотря ей прямо в глаза. – Только вопрос, а сама что ты будешь делать? – В каком смысле? – В прямом. Ты обычная домохозяйка, сидела с сыном все эти года. Полностью вовлеченная в его жизнь, судя по тому, что мне попадалось в ленте. Скорее всего ты одна, так как кольца на тебе нет. – Наоя лишь невесело усмехнулся, видя как его слова заставляют Ханако съежится, прижать как можно документы к себе. Всё же она осталась такой же слабой. – Наоки пойдет в Токийский Магический Колледж, будет жить в общежитии, приезжать изредка и не каждые выходные. Что так будешь делать, Ханако?