Уставы

      Вечерний Aурадон был почти непривычно тихим. После турнира и всей суеты последних недель замок наконец перестал гудеть голосами, музыкой и чужими переживаниями. Ветер лениво шевелил флаги на башнях, а вдоль дорожек уже зажглись тёплые фонари, размывая золотой свет по каменной плитке.       Они шли медленно. Даже слишком медленно для Джея. Обычно он двигался быстро, будто всё время пытался побыстрее скрыться после новой кражи. Но рядом с Лонни это исчезало. С ней ему не нужно было быть настороже.       Меч Лонни был перекинут через плечо в чехле после тренировки, а сама она шла чуть впереди, иногда задевая его локтем специально. Джей делал вид, что его это раздражает. На самом деле... нет.       Он смотрел на неё украдкой. На её собранные в хвост волосы, на мягкую улыбку, на то, как спокойно она держится. Будто внутри неё никогда не было хаоса. Хотя теперь он уже знал... был.       — Знаешь, с первого дня нашего знакомства я сначала подумала, что ты очень… злой, извращённый и надоедливый парень.       Лонни тихо захихикала. Джей резко повернул голову:       — Эй!       Но спустя секунду тоже рассмеялся, качнув головой.       — Вот спасибо вообще.       — Я не сильно ошиблась.       — Лонни!       Она смеялась уже открыто, а потом её голос стал тише.       — Но помимо всех этих черт в тебе есть и много хорошего.       Джей невольно отвёл взгляд. Вот это он принимать не умел.       Комплименты всегда ощущались как ловушка. Словно после них обязательно должно идти что-то ещё. Требование. Условие. Насмешка. Но Лонни говорила иначе. Спокойно. Честно.       — Мне это так нравится… потому что у нас в Аурадоне… все хорошие. Как один одинаковые. Честь, стыд, вот это вот всё… — она пожала плечами. — Хотя я понимаю, что никто из нас не идеален. Просто не всем хватает смелости это показать.       Джей усмехнулся:       — Ого… Я даже…       Он запнулся. Потому что не знал, что сказать. Что ему нравится, как она смотрит на него? Что рядом с ней он впервые не чувствует себя «сыном Джафара» каждую секунду? Что ему страшно испортить это, если они станут чем-то большим?       Телефон Лонни внезапно завибрировал.       Она достала его из кармана, и Джей успел заметить контакт из китайских иероглифов. Отец. Лонни сразу приняла звонок:       — 喂，爸爸？       Её голос мгновенно стал мягче и быстрее. Китайский звучал плавно, почти музыкально, и Джей привычно напрягся, пытаясь уловить знакомые слова. Он понимал не всё. Но уже намного больше, чем пару месяцев назад. Потому что учил.       Ради неё.       — 我已经训练完了… 对，跟Jay一起。       Он уловил своё имя и невольно улыбнулся. Лонни бросила на него короткий взгляд и тоже едва заметно улыбнулась в ответ, продолжая разговор.       Джей сунул руки в карманы и медленно пошёл рядом, слушая её голос вперемешку с шумом вечернего ветра. Странное чувство. Тёплое. И именно поэтому, немного пугающее.       Разговор закончился не сразу.       Лонни ещё пару секунд слушала отца, тихо отвечая ему на китайском, а потом наконец убрала телефон обратно в карман.       На улице снова стало тихо.       Только листья шуршали где-то у дорожки, да далеко за замком слышалась музыка, кто-то всё ещё праздновал.       Лонни посмотрела на Джея и улыбнулась. Немного грустно.       — Мне уже пора. Родители беспокоятся.       Джей коротко кивнул:       — Ага… конечно.       Он сделал шаг ближе почти автоматически. Привычно. Будто это уже стало нормальным, проводить её, коснуться плеча, обнять на прощание.       И Лонни это заметила. На секунду её взгляд дрогнул.       Но вместо того чтобы подойти, она лишь отступила назад и отвернулась, поправляя ремень сумки на плече. Не потому что не хотела. Скорее наоборот. Она просто знала: если сейчас позволит ему сделать ещё один шаг, ей станет труднее сохранять эту осторожную дистанцию, которую он сам между ними выстроил.       Поэтому Лонни пошла в сторону общежития первой. Медленно. Будто надеясь, что он окликнет её. Но Джей молчал.       Он стоял под тёплым светом фонаря, сунув руки в карманы толстовки, и смотрел ей вслед. Тогда Лонни обернулась. Ветер слегка качнул её хвост, а золотой свет фонарей мягко скользнул по лицу. Она улыбнулась ему по-настоящему тепло. Подняла руку:       — Пока, Джей.       И он тоже улыбнулся. Немного растерянно. Немного устало. Но искренне.       — Пока, Лонни.       Она ушла дальше по дорожке, постепенно растворяясь среди огней Аурадона. А Джей ещё долго стоял на месте. Смотрел туда, где она исчезла.       Дом встретил Лонни привычным теплом. В окнах уже горел мягкий свет, пахло жасминовым чаем и чем-то пряным с кухни. В Aурадоне всё всегда казалось слишком идеальным, но здесь, дома, это ощущалось по-другому. Не как давление. Как безопасность.       Мама ждала её в гостиной.       Мулан сидела на диване с книгой в руках, но подняла взгляд сразу, как только хлопнула дверь.       — Ты снова была с сыном Джафара?       Лонни замерла лишь на секунду, снимая обувь.       — Да, мам. А что такое?       Мулан покачала головой:       — Нет, ничего…       Но по её лицу было видно что-то всё-таки было. Она закрыла книгу и тихо добавила:       — Ты ведь помнишь, что после окончания школы Аурадона мы уезжаем?       Улыбка Лонни дрогнула.       — Да, мам. Помню…       Мулан мягко улыбнулась ей в ответ и похлопала рукой рядом с собой. Совсем по-матерински. Лонни подошла и села рядом, привычно положив голову ей на плечо. В детстве она делала так после тяжёлых тренировок. И даже сейчас это всё ещё работало, рядом с матерью мир становился спокойнее.       Пальцы Мулан медленно прошлись по её волосам.       — Я понимаю, что он тебе нравится… Но он…       Лонни тихо вздохнула:       — Сын злодея, да, помню.       — Да…       В голосе Мулан не было осуждения. Только осторожность. И именно это раздражало сильнее всего.       — Мам, это нечестно. Джей не такой. Он добрый, понимающий…       На губах Мулан появилась неожиданная улыбка. Тёплая. Почти ностальгическая.       — Я так же говорила о твоём папе когда-то.       Лонни фыркнула:       — Ага. Только вот папа собирался отрубить тебе голову за то, что ты женщина.       Мулан сразу нахмурилась:       — Лонни.       — Что? Дядя Линг мне всё рассказал.       Мулан тихо вздохнула, явно не желая возвращаться к тем временам. А Лонни уже подняла голову с её плеча. В её взгляде появилась упрямая искра.       — Джей боролся за моё место в команде по фехтованию. Он сделал меня капитаном. Он всегда поддерживает меня, даже когда остальные считают, что я должна быть «тише» и «правильнее».       Мулан внимательно слушала. И это было хуже спора. Потому что Лонни понимала, мама слышит её. Просто боится.       — Наши времена отличаются… Это понятно… — тихо сказала Мулан. — Я знаю, как для тебя это важно, дорогая, но… мы всё равно должны уехать на родину.       Лонни отвела взгляд. Конечно. Долг. Семья. Традиции.       Всё то, от чего в Аурадоне невозможно спрятаться.       — И ты же понимаешь, что твоему отцу он не нравится… А его слово…       — Важнее, помню.       На этот раз голос Лонни прозвучал тише. Уставшим. Она снова опустила голову маме на плечо, но теперь уже не потому, что искала утешения. Просто потому что не хотела, чтобы та увидела выражение её лица.       Потому что впервые мысль о будущем рядом с Джеем казалась не сложной. А невозможной.       Комната Джея и Карлоса была тёмной, если не считать света от ноутбука. Джей сидел один, Карлос выгуливал Чуви на вечерней прогулке.       На полу валялись кроссовки, толстовка, спортивная сумка после тренировки. Из приоткрытого окна тянуло прохладным ночным воздухом, а где-то в коридорах общежития всё ещё слышались чужие голоса и смех.       Но здесь было тихо.       Джей сидел на кровати, опершись локтями о колени, и смотрел в экран ноутбука. Когда-то он украл его у Даг почти автоматически. Просто потому что на Острове Потерянных так делали всегда, если вещь плохо лежит, значит, она ничья.       А потом Даг узнал. И вместо скандала просто сказал: «Можешь оставить себе. Мне родители новый купят». Это до сих пор казалось Джею ненормальным.       На экране мигало изображение отца. Джафар выглядел почти так же, как Джей помнил: острый взгляд, уставшее лицо, раздражение в каждой складке голоса.       Связь иногда трещала, он хоть и смог установить её, с горем по палам, но не идеально.       — Значит, они действительно проводят этот… День детей злодеев? — протянул Джафар.       — Да, — кивнул Джей. — Потихоньку начинают забирать новых ребят с Острова. Не всех сразу, но…       — Хм.       Отец усмехнулся, вставляя что-то на арабском себе под нос. Джей уловил только пару слов. Старик специально так делал. Будто напоминал ему, откуда он.       — А меня ты сможешь выпустить?       Джей замолчал.       Вот он — вопрос, которого он ждал весь разговор. И ненавидел.       — Вряд ли, — честно сказал он. — Это не так работает. Они выпускают детей, а не…       — А не кого? — резко перебил Джафар.       Голос сразу стал жёстче.       — Каких-то никому не нужных отпрысков ты вытащить можешь, а родного отца — нет?       Джей сжал челюсть.       — Я пытаюсь—       — Нет. Ты живёшь там среди принцесс и героев и начинаешь забывать, кто ты такой.       — Это не—       — Ты мой сын, Джей!       Связь снова зашипела.       Джей устало провёл рукой по лицу. Раньше после таких слов он бы просто молчал. Терпел. Соглашался. Может даже гордился, пока не узнал что можно по другому. Но теперь внутри что-то сопротивлялось.       Наверное потому, что в Аурадоне появились люди, которые смотрели на него иначе. Лонни. Карлос. Мэл. Даже этот чудак Даг.       — Слушай, — голос Джафара вдруг стал тише. Опаснее. — Мне не нужно, чтобы они официально выпускали меня.       Джей нахмурился:       — О чём ты?       Глаза отца блеснули.       — Моя лампа.       У Джея внутри всё неприятно сжалось.       — Что?       — Она где-то в Аурадоне. Скорее всего в музее. Эти идиоты любят складывать магические артефакты за стекло.       — Пап—       — Если ты найдёшь её и освободишь меня от заточения джинна… — Джафар улыбнулся. Медленно. — У нас будут бесконечные силы.       Джей сразу отвёл взгляд. Потому что слишком хорошо знал этот тон. И слишком хорошо помнил, чем обычно заканчиваются планы его отца.       — Я не собираюсь снова ввязываться в такое.       Лицо Джафара резко потемнело.       — Это из-за неё?       Джей напрягся:       — Что?       — Девчонка. Дочь Мулан. Ты думаешь, я не вижу?       Он усмехнулся:       — Геройская дочка приручила тебя?       — Не говори о ней так.       Ответ вырвался слишком быстро. Слишком резко. И они оба это заметили. На несколько секунд наступила тишина. А потом Джафар тихо рассмеялся. Без радости.       — Вот оно что… — протянул он на арабском что-то насмешливое. — Ты действительно стал слабее.       Экран мигнул.       Джей смотрел в него молча, чувствуя, как внутри медленно закипает злость. Но хуже всего было то, что маленькая часть его всё ещё хотела услышать от отца хоть что-то кроме требований. Он закрыл экран ноутбука.