Влюбляются не в красоту

Луна мягко лилась в окно, растекаясь холодным, почти нереальным сиянием. В этой выцветшей тишине человек и его ангел сидели прямо на полу, плечом к плечу, деля бутылку тёмного, нефильтрованного пива. Горечь напитка оседала на языке, цеплялась за нёбо, словно невысказанные слова — всё же странным образом проясняла мысли, делая паузу ещё более напряжённой. — Кас… — Дин чуть повернул голову, глядя в сторону окна. — Как думаешь… мы, люди… вообще что-то значим для Вселенной? Кастиэль сделал медленный глоток, на мгновение задержав бутылку у губ. Его взгляд скользнул по стеклу. Он так и не научился до конца понимать людей: зачем они пьют, зачем едят, зачем держатся за то, что в масштабе вечности ничего не весит. Их ценности казались ему хаотичными, лишёнными логики… чуждыми. Кроме одного. Того, что появилось рядом с Дином. Того, чему он боялся дать имя даже в собственных мыслях. — Нет, Дин, — тихо произнёс он. — Вы — всего лишь пыль. И чаще всего… именно вы разрушаете этот мир. Он осёкся. Перехватил взгляд Дина — тяжёлый, растерянный, почти раненый — и на мгновение замер, словно сам испугался сказанного. Его голос стал тише, почти хрупким: — Но… каждый из вас — это целая Вселенная… для кого-то другого. Дин хмыкнул, но в этом звуке не осталось привычной лёгкости. — Звучишь как пьяный, — усмехнулся он, залпом допивая остатки. — А у тебя есть такая «Вселенная»? Или мы и для ангелов всё те же букашки? Кастиэль сглотнул. Горечь уже не от пива — от слов, от страха, от осознания, что он стоит на грани, за которой нет пути назад. В глазах Дина плескалось опьянение — и именно это делало момент опасным. Потому что сейчас можно было сказать правду. Потому что утром Дин, возможно, ничего не вспомнит. Потому что сейчас… молчать было больнее. — Ты… — выдохнул он, едва слыша себя. — Ты и есть для меня целая Вселенная, Дин. Слова сорвались резко, без защиты, без шанса взять их обратно. Взгляд охотника изменился мгновенно. Исчезла насмешка. Исчезла лёгкость. Даже хмель будто испарился, оставив после себя нечто более тяжёлое — почти пугающее. Дин молчал. Долго. Слишком долго. А потом тихо хмыкнул, делая вид, что это всего лишь шутка, словно ничего не произошло. Опустил взгляд. — Тогда ты выбрал чертовски хреновую вселенную, Кас. — Не я её выбирал… — едва слышно ответил ангел, всё так же неотрывно глядя на человека — такого незаметного для огромного мира, но своего.