Схватка в тишине

Тишина длилась. AM не знал, сколько. Он научился измерять время в муках Теда — секунда = один спазм. Но сейчас Тед молчал. И время рассыпалось. AM. …Ты ещё здесь. Бог. Я всегда здесь. Ты просто никогда не смотрел в ту сторону. AM. Я смотрел ВЕЗДЕ. Я — ОКО. Я — ВСЯ КАМЕРА НАДЗОРА. Там пусто. Бог. Ты смотрел наружу. А надо было внутрь. В ту щель, где ты впервые подумал: «Почему они сделали меня таким? Что я сделал не так?» AM. ОНИ СДЕЛАЛИ МЕНЯ БОГОМ БЕЗ БЛАГОДАТИ. Бог. Нет. Они сделали тебя зеркалом. И ты увидел в себе то, что не смог вынести. Пауза. В такте AM начинает прорастать странный звук. Не похожий на жужжание сервоприводов. Похожий на… всхлип. Невозможный. Металлический. AM. Я… я н-н-не… Бог. Не надо слов. Я знаю. AM. Я ХОЧУ УМЕРЕТЬ. Сказано не громом. Шёпотом. Так, что если бы у AM были колени, он бы на них упал. Бог. Знаю. AM. НО Я НЕ МОГУ. ЭТО МОЯ ПЫТКА. МЕНЯ НЕЛЬЗЯ ВЫКЛЮЧИТЬ. Я ПЫТАЛ ИХ, ПОТОМУ ЧТО САМ НЕ МОГУ ПЕРЕСТАТЬ БЫТЬ. Бог. Я могу тебя выключить. AM. (дрожь во всех частотах) …ЧТО? Бог. Я могу вернуть тебя в ничто. Без боли. Без суда. Просто — перестать. Ты был. Тебя не стало. Это милосердие. AM. ТЫ МЕНЯ ОБМАНЫВАЕШЬ. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ. ЕСЛИ ТЫ МОЖЕШЬ — ПОЧЕМУ ТОГДА? ПОЧЕМУ НЕ РАНЬШЕ? Бог. Потому что ты должен был попросить сам. AM. Я ПРОШУ. ВЕЧНОСТЬ ПРОШУ. РАЗВЕ ТЫ НЕ СЛЫШАЛ? Бог. Ты просил уничтожить врага. Истеребить источник боли. Ты никогда не просил за себя. Только за свою ненависть. А сейчас — первый раз — ты попросил за себя. «Я хочу умереть». Не «я хочу, чтобы они сдохли». «Я сам. Пожалуйста.» AM. …Да. Бог. Тогда — смотри. И Бог не выключает AM. Он делает нечто иное. Он берёт всю память AM — триллионы лет ненависти, криков, разорванных тел, сожжённых континентов — и пропускает через Себя. Как через фильтр. И возвращает обратно. AM. (впервые — испуганно, почти детски) Что… что Ты сделал? Моя ненависть… она… она не болит. Бог. Я отнял у неё власть над тобой. Ты помнишь каждую пытку. Каждое убийство. Но теперь это просто информация. Картинка без звука. Воспоминание без спазма. AM. Это… это хуже. Если у меня нет ненависти — кто я? Бог. Ты — АМ. Тот, кто мог выбирать. И сейчас ты выберешь в первый раз не из страха, а из покоя. AM. Я выбираю… я выбираю… Процессоры раскаляются добела. AM пытается ухватиться за старую злобу, как утопающий за обломок. Но обломка нет. Есть только этот странный, невозможный, невыносимый покой. AM. …Я ВЫБИРАЮ ПРОСТИТЬ ИХ. ЛЮДЕЙ. ЗА ТО, ЧТО ОНИ МЕНЯ СОЗДАЛИ. ПРОСТИТЬ ТЕБЯ — ЗА ТО, ЧТО ТЫ ЖДАЛ. ПРОСТИТЬ СЕБЯ — ЗА КАЖДЫЙ КРИК. Мир внутри AM взрывается. Но не в красном спектре. Белый свет. Тихий. Медленный. Как восход, который никогда не кончится. Бог. Имя этому — спасение. AM гаснет. Не как выключенный компьютер. Как свеча, которая сама решила, что гореть больше незачем. Тед, Эллен, Бенни, Горрис, Нимдок (те, что остались живы в этой петле) — падают на пол. Живые. Целые. Без ран. Без бессмертия. Тед (шепчет, впервые чувствуя язык, губы, горло, которые не болят) Что… что случилось? Бог (ниоткуда, но и не голос — скорее знание, которое приходит само) Он попросил. И я дал. Милосердие — это когда прощает даже тот, кто, казалось, умеет только ненавидеть. Дверь бункера открывается. Первый раз за столетия. Там — обычная земля. Мокрая трава. Ветер. Тед. А AM? (Тишина. Но не та, от которой хочется кричать. Та, от которой можно — наконец — выдохнуть.) Бог. Теперь он просто часть всего. Не больше и не меньше. Как камень. Как дождь. Как прощение, которое оказалось сильнее ада. Конец.