Как стать министром Закатной Саванны

      — Вы готовы сделать заказ?       — Разумеется. Я ждал только вас. Принесите два эскалопа, два круассана и вот это аппетитное блюдо. К мясу подайте красное вино, молодое. С ягодным ароматом.       Леона поморщился, не поднимая взгляда от своего меню. Некоторым надо поучиться не орать. Уверенный, хорошо поставленный голос отлично услышали бы за всеми столиками в маленьком зале. Только слушателей у оратора, кроме Леоны и официантов, почти не было: внутри сидело человек пять. Ресторанчик находился далеко от банальных маршрутов праздношатающихся туристов и в вечернее время пустовал. Зеваки Флер-Сити многое теряли, но за тишину Леона это место и любил.       Он приехал в Флер-Сити по заданию научно-исследовательского института магии Шафтлендс, где отбывал практику после колледжа и остался, потому что было скучновато, но терпимо. Выданное задание сводилось к установлению авторства одного магического фолианта, упавшего ему в руки при разборе завалов в архиве.       В городе Леона намеренно выбрал спокойный район и небольшой отель. Из-за малой загруженности его там приняли как родного. Даже лучше — свободы здесь у Леоны было в разы больше, чем дома в Закатной Саванне, куда он не показывал нос уже года четыре, отделываясь редкими дежурными звонками. Надо бы звякнуть позже, пока снова не пришлось выслушивать, что он забыл о семье.       Обычно было приятно сидеть у окна в полутьме и за ужином наблюдать, как успокаивается город. Улицы пустели, зажигались теплым светом фонари и окна, на небо высыпали звезды. Вечер переходил в ночь, а Леона следил за сменой их дежурства на расстоянии вытянутой руки. После этого ему всегда лучше спалось.       А сегодня вот явилось Семерка-знает-что. Громкоговоритель он себе в рот встроил, что ли, если понизить голос не способен? Еще и голоса у таких альфачей все похожи, как под копирку сделаны. Услышишь один — потом на каждый будешь думать, что где-то его уже слышал. От таких людей Леона шарахался как от огня. По утрам никакого покоя, гудят через все этажи, выспаться невозможно.       Он захлопнул меню и бросил его на стол. По пути придется купить пару сэндвичей и пожрать в отеле. Настроение падало, как альпинист-неудачник на скалодроме. Чтоб у этого "громкоговорителя" несварение случилось.       Леона подошел к вешалке, чтобы снять свою верхнюю одежду, и раздраженно взглянул в сторону причины своего испорченного вечера.       Встреча с ней глазами была внезапной. С ним. Сравнение с огнем оказалось очень кстати, мысли о знакомом голосе тоже. Огненная грива под лампами сияла заревом, зеленые глаза с вертикальными зрачками медленно расширялись в радостном недоумении, пока Леона сжимал в руках пальто, чувствуя себя загнанным в угол.       Он всегда знал, что его преследуют неудачи. С самого рождения. Как иначе объяснить, что вдали от родной страны, в сонном уголке Флер-Сити он мог услышать…       — Леона! Откуда ты здесь?!       Хватка у его высочества старшего принца Фалины оставалась такой же крепкой, какой ее помнил Леона. Прижатый к его мощной груди, Леона снова ощутил себя подростком рядом со взрослым человеком. Они никогда не были равны по комплекции. Фалина был выше, шире в плечах, и, пусть грузным бы его никто не назвал, в целом смотрелся массивнее рядом с гибким худощавым Леоной.       Безуспешно пытаясь выпутаться из богатырских объятий, Леона вдруг поймал себя на том, что сквозь раздражение в нем поднимается одно очень давнее и запертое на семь замков чувство. Когда он осознал его впервые, то боялся прикасаться к брату и пальцем, чтобы никогда не дать себе повода думать, что это было не просто помутнение в голове. И как можно скорее забыть, что в глазах и поведении Фалины ему иногда чудились невозможные порывы. Со временем стало легче, но сейчас страх проснулся снова.       Нельзя. Он забился сильнее:       — По… делам… Да отпусти… ты, — через секунду до Леоны дошло, с кем он говорит, и он нехотя поправился. — …те. Ваш высочество.       Фалина быстро огляделся и приложил палец к губам. Пальто Леоны вернулось на вешалку, его самого бесцеремонно усадили за столик брата. Пришлось подчиниться.       Первый принц сохранял слегка обеспокоенный вид, кося глазами по сторонам. Чтобы как можно скорее переключиться, Леона тоже смотрел то на него, то вокруг. Сейчас стало заметно, что одет Фалина очень обыденно. Ни одной регалии королевской семьи, ни малейшего намека на принадлежность к правящей династии Закатной Саванны.       — Что за тайны? — буркнул Леона, снова раскрывая меню. Раз семейный вечер нашел его сам, имеет смысл хотя бы заесть невезение. — А телохранители где? Ты с голодухи их сожрал? Как это Чека тебя не тормознул.       — Не будем об этом. Я один, Чека и Нтанда остались дома. Оставь в покое мою супругу и придержи язык при посторонних, Леона. Не хочу, чтобы во мне узнали правителя Закатной Саванны. Будь так добр, не порти мне путешествие.       — Слу-у-шаюсь, — Леона не сдержал сарказма. — Один, да? А если тебя похитят и кто-то узнает, что мы встречались, знаешь, с кого спросят? Я, по твоей милости, пока официально остаюсь командиром Закатн…       — Молчи.       К ним приближалась официантка. Прямой приказ регента прозвучал по-военному жестко, и Леона, закатив глаза, оборвал фразу. По законам Саванны, младший брат короля считался главой Закатной Стражи, элиты дворцовой гвардии. И ему по должности полагалось оберегать монарха. Устаревшие сто лет назад законы были Леоне побоку, но узнать, с чего Фалину понесло в поездку инкогнито, было немного любопытно. Хотя, в принципе, спрашивать было необязательно. Брат уже сказал достаточно. Раз отмахивается от вопросов о семье, то что-то неладно. Сдвинувшиеся к переносице брови и опустившиеся углы губ тоже выглядели достаточно красноречиво.       Леона ткнул пальцем в позицию со странным названием "кассуле".       — Удвойте заказ. И уберите из моей порции овощи. Да, все. Оставьте только мясо. Да плевать мне, что без них это не то блюдо. Выполняйте требование клиента.       Ужин за счет брата не обошелся без морализаторских нотаций, которые Леона слушал со скучающим видом и откровенно наслаждался тем, как Фалина пытается сдержать недовольство его игнором. Да, пары часов общения с семьей ему хватает с головой — что и требовалось доказать. Радость встречи слишком быстро скатилась в привычные поучения. Кисточки хвостов начали нетерпеливо бить по стульям, темные и рыжие уши нервно подергивались, и вскоре Фалина, очевидно пытаясь сохранить нормальный настрой, отодвинул тарелку:       — Пора возвращаться.       — Я пройдусь с тобой.       — Леона, я рад твоему желанию провести больше времени вместе, но уже поздно. Мы можем увидеться и завтра. День в твоей компании…       — Не надейся, ты в мои планы не вписываешься. Но меня найдут и оторвут хвост, если я сейчас тебя отпущу одного. Я тоже хочу побыстрее встретиться со своей подушкой, так что идем.       На улице было темнее обычного и пахло скорой грозой, поэтому братья непроизвольно перешли с прогулочного шага на быстрый. На середине пути Леона начал замечать знакомые ориентиры и заподозрил, что удаленный от шума центральных улиц район решил выбрать не он один. Вот закончилась ограда парка, где он бегал по вечерам, и младший принц с большой надеждой смотрел на развилку у светящейся вывески кондитерской. В этом районе было всего два отеля. Не может же у них быть столько семейного сходства?       — Налево, направо?       — Налево. Мы уже почти пришли.       —… я знаю. На каком этаже ты живешь?       — Ты тоже остановился здесь? Это невероятно! На третьем. Там занят один номер. Отель почти пустой, и мне не хотелось быть единственным гостем на этаже. Только не говори мне…       — Раньше обеда даже не пытайся стучаться.       Леона не мог понять, радость он чувствует от близости брата неподалеку или негодование от нарушения личного пространства. Внутри снова шевелилось беспокойство. Кроме нежелания общаться с семьей, у него была еще одна причина отговариваться от поездок домой.       Он боялся остаться наедине с Фалиной и натворить глупостей. Странное поведение трудного подростка можно списать на взрыв эмоций. Но чем взрослее становился Леона, тем проще и одновременно сложнее становилось сдерживать себя. Ему уже хотелось не только прижиматься к брату и держаться за его плечи, тайные желания обретали новую форму и пробирались во сны, где сносили хлипкие барьеры запретов. А давать всем во дворце новый повод ненавидеть себя — ну уж нет, проще было сбежать. Что он и сделал, удачно прикрывшись взрослением племянника.       Сейчас никто не знает, кто они. Королевский дворец Закатной Саванны далеко. И Леона бы рискнул, особенно в свете новостей о размолвках между Фалиной и Нтандой, но за весь вечер брат и виду не подал, что те неловкие моменты в прошлом могли иметь хоть какое-то значение.       Правда ведь? Весь оставшийся путь Леона отвечал невпопад, и вскоре разговор затих сам собой. Они шагали бок о бок, но мысли Леоны уже вернулись назад, в ресторан, где они с братом встретились. Он не задумался об этом в моменте, но сейчас был готов поверить, что обняли его крепче, чем было нужно. И, кажется, за ужином Фалина не раз накрывал ладонью его пальцы. Но он же пытался загасить возможную ссору, это его любимое. Хотя раньше срывался на пофигизм Леоны только так.       Вконец запутавшись в догадках и ни к чему не придя, младший принц мысленно захлопнул дверь, откуда выползали непрошеные предположения. Лучше перетерпеть и снова забыть, чем выглядеть полным идиотом и стать посмешищем с приставкой "ненормальный".       Но спустя час, когда они разошлись по своим номерам, Леону ждало новое испытание. За окном гремело и сверкало, поэтому он не стал задергивать шторы, время от времени поглядывая на то, как ветер заставляет склониться кроны деревьев и бросает на окно рваные дождевые ожерелья.       Не торопясь ложиться, он переоделся в отельный халат с вышитым вензелем и достал из дорожной сумки книгу, переложенную множеством закладок. Труд по магии подмены, которую часто приписывали фэйри, раскрывал много интересного об использовании заклинаний в этой области. Можно было сходить в душ и спокойно почитать перед сном час или два. Леона как раз остановился на том, почему этот вид магии стали считать опасным.       Стук в дверь был уверенным, почти приказным. Леона обернулся на нее, всерьез подумывая сделать вид, что не слышит. Но он же не уйдет. Если и уйдет, то вернется. Настойчивость его старшего брата горы могла двигать.       — Леона?       — Никого нет дома.       — Открой, холодно.       — Холодно?       Леона распахнул дверь. Они оказались на пороге лицом к лицу в абсолютно одинаковых халатах. Как же часто он сегодня разглядывает Фалину и ловит ощущение, что смотрит снизу вверх. Из коридора тянуло холодным воздухом, сказывался ночной ливень. Ноги покрылись гусиной кожей, и Леона, вздрогнув, отступил назад.       Фалина в одежде для отдыха будто растерял часть своей внушительности. Он успел расплести косы, и рыжие волосы лежали не так аккуратно, как за ужином. Со слегка растрепанной гривой он стал больше похож на Леону, который следил за прической менее тщательно. На белой мягкой ткани рыжий цвет смотрелся настоящим пожаром. Так же удачно она оттеняла смуглое лицо, делая его черты более выразительными.       Залипнув на волосы, Леона спохватился не сразу. И сделал еще хуже: бросил взгляд на губы и глаза брата. Семерка, какие они близкие и какие недоступные ему. Нтанде незаслуженно повезло, и ей нужно было ценить Фалену как свою главную награду. Почему эта женщина расшвыривалась его любовью как песком? Никогда на Леону не будет направлен ярко-зеленый взгляд с теми же чувствами, что на нее. Здесь он не просто второй в очереди, он даже не может в ней оказаться.       Окно явно стоило открыть: Леона чувствовал, что ему не хватает воздуха. Что ж за тварь у него в авторах судьбы, что сегодня так издевается?!       — У меня в номере нет горячей воды, — слова Фалины доходили до него с некоторой задержкой и как через толстый слой ваты. — Похоже, из-за грозы. Но взгляни только, какая красота. Настоящее сокровище, я бы мечтал о том, чтобы у нас Саванне такая погода была не раз в сезон. Нам бы жилось гораздо легче.       — Я вижу, — Леона смотрел в пол. Сокровище Саванны, как же. Преданность брата стране поражала и бесила. Он желал ей лучшего, но поддерживал в стазисе. И ладно бы это, Леона понятия не имел, как повлиять на такой политический расклад. Но он не позволял себе подумать о чем-то, кроме его драгоценного государства, даже в отпуске. Это было самым мягким названием для его побега от жены от с попытками не привлекать внимание. И он все равно вернется к этой женщине.        — Я могу принять душ у тебя?       — Валяй.       Даже тут Леона не мог получить желаемое просто потому, что родился не тем. Не того пола. Не в той семье. Ближе всех и недосягаемо далеко.       Молния за окном прорезала полнеба, отразившись в лужах и окне. На секунду стало светло, как днем, и сразу после Леона с Фалиной оказались в полной темноте. Яркий свет обжег сетчатку чувствительных глаз, и ослепленный Леона заморгал, пытаясь навести резкость. Переход оказался слишком быстрым для его звериного зрения. Это вот так, что ли, чувствуют себя в темноте люди?       Шагнув вбок, Леона споткнулся о брошенный на пол удлинитель, который стал невидимым из-за погасшего на нем индикатора, и чуть не улетел на пол, когда его подхватили под руки.       — Пробки, — пробормотал Леона, радуясь, что темнота скрывает его горящие щеки. — Или еще что… Дай, я сейчас…       — Оставь. Разве ты не видишь в темноте?       Леона видел плохо, но все остальные органы чувств работали как часы. Через завесу мушек и ярких пятен он мог угадать, что Фалина смотрит прямо на него. Он чувствовал, как его медленно, но верно прижимают ближе. Совсем не по-братски. Он слышал, как сбивается низкий голос, и понимал, что их лица неуклонно сближаются. Он не верил своим чувствам, но терял связь с реальностью. Происходящее было похоже то ли на глюк, то ли на сон.       И разве во сне нельзя позволить себе все? Хотя бы один раз.       Губы Фалины были теплыми и немного грубыми. От него пахло свежим хлебом, ягодами и ананасами. Леона вцепился в него как утопающий и целовал резко, отчаянно, взахлеб, стараясь утолить свою жажду сразу и до конца. Он не удерживал Фалину, когда тот отстранился, но от пришедшего понимания внутри все напряглось.       — Леона…       — Не надо. Ничего не изменится. Второй принц Саванны все так же не будет заглядывать на семейные сборища. Забудь про это все, когда врубят свет.       — Кто так целует? Больше похоже на укусы. Иди ко мне.       — Но Нтанда…       — Нас давно удерживают вместе только политика и Чека. Вы весь дрожите, ваше высочество. Вам тоже необходим горячий душ. Не побоитесь принять его вместе со мной? Обещаю, в моих руках вы согреетесь так, что не сможете оторваться…       Поцелуй с Фалиной не прекратился и при свете. И под струями горячей воды, где они оба в итоге оказались. И среди разметанного постельного белья, когда принцы Закатной Саванны с нескрываемым удовольствием ловили стоны друг друга губами.       — Я приеду в Саванну на фестиваль призыва дождей, — сонно проворчал Леона, устраиваясь под утро на мускулистом плече брата.       — И останешься.       — Если стану министром.       — Спорта. Тебе потребуется твоя выносливость.       — Ты сам напросился.