The Quiet Storm.

***

Утро следующего дня ощущалось совершенно иначе чем прошлое. Вчерашний восторг от возвращения в школу погас, уступив место тяжелому напряжению. Мы с Лизой вошли в большой зал. Я с облегчением подумала, что в этом году у нас с ней совпал выбор большинства предметов, так что расписание нас не разлучит. Гарри, Рон и Гермиона уже сидели за своим столом. Мой взгляд метнулся к слизеринцам. Драко Малфой, окруженный своей свитой, был в ударе. Он рассказывал что-то, активно жестикулируя, и вдруг, заметив Гарри, картинно закатил глаза и с глухим звуком повалился на скамью, изображая обморок. Слизеринцы взорвались хохотом. Я почувствовала, как внутри закипает раздражение. Гермиона что-то быстро шептала Гарри, пытаясь удержать его от опрометчивых действий, но Пэнси Паркинсон, не желая упускать момент, визгливо выкрикнула. — Поттер! Оглянись! Сзади тебя дементоры! У-у-у-у-у! Гарри нахмурился, но промолчал, направляясь к своему месту. Мы с Лизой прошли к столу нашего факультета, заняв места поближе к остальным. Джордж Уизли, сидевший рядом с братом, протянул ему расписание. Я слышала обрывки их разговора: близнецы открыто насмехались над Малфоем, напоминая, как тот трясся от страха в поезде. Это немного разрядило обстановку — Гарри заметно расслабился и потянулся к тарелке с завтраком. Моё внимание переключилось на Гермиону. Она с лихорадочным блеском в глазах разложила перед собой пергаменты, и я видела, как Рон, склонившись над её плечом, замер от изумления. — Гермиона, ты что, решила изучить вообще всё, что преподают в школе? — его голос долетел до меня, полный искреннего недоумения. Я лишь покачала головой, наблюдая за этим. Мы все пытались сделать вид, что это просто очередной учебный день, но стоило мне поднять взгляд к потолку, как я снова вспомнила холод, что навис над замком.

***

Когда мы вышли из большого зала, я была всё так же окружена своей привычной компанией. Лиза шла слева от меня, и мы уверенно держались рядом с Гарри, Роном и Гермионной. Путь к Северной башне оказался настоящим лабиринтом. За два года я привыкла к тому, что лестницы в Хогвартсе постоянно меняются, но восьмой этаж оказался для меня загадкой. — Наверное, есть более короткий путь, — задыхаясь, проговорил Рон, когда мы когда мы остановились отдохнуть на очередной площадке. Так получилось что остановились отдохнуть перед большой пустой рамой. На холсте был изображен мирный зеленый луг, но больше там ничего не было. Гермиона уверенно махнула рукой в сторону правого коридора, но Рон возразил, указывая на вид из окна, открывавший Южную башню. В этот момент я заметила, как на холсте справа появился толстенький серый пони, а следом за ним — коротышка в рыцарских доспехах. Я с изумлением наблюдала, как он упал со своей лошадки, запутавшись в траве, и начал яростно выкрикивать оскорбления в наш адрес. — Как смеете вы, подлые людишки, вторгаться в мои владения? — вопил крошечный рыцарь, тыча в нас мечом. Я не сдержала усмешки, глядя, как он, не рассчитав силы замаха, падает ничком в траву. Его нелепая борьба с собственным мечом, который намертво засел в земле, выглядела комично. — Послушайте, — подал голос Гарри, подходя ближе к картине. — Мы ищем Северную башню. Может, вы знаете, как туда пройти? Рыцарь мгновенно перестал злиться, вскочил и, звеня доспехами, объявил нас своими «друзьями». Он обещал проводить нас, хотя выглядел как персонаж, который не смог бы справиться даже с самой простой задачей. Его яростные попытки вытянуть застрявший меч и залезть на пони вызывали у меня сочувствие, смешанное с нетерпением. — Нам пора в путь, за мной! — скомандовал он и помчался к краю полотна. Мы поспешили за ним, стараясь не потерять из виду крошечный звенящий силуэт. Когда мы наконец оказались в коридоре у Северной башни, я заметила, что здесь уже полно учеников. И среди них — слизеринцы. Я почувствовала, как Лиза крепче сжала мою руку. Ведь обстановка вокруг класса прорицаний была накалена до предела. В толпе я сразу выделила Малфоя. Он стоял в центре своей группы, нарочито громко что-то рассказывая, но, заметив меня, резко замолчал. Его взгляд, цепкий и неприятно изучающий, прошелся по мне с головы до ног. Я ответила ему ровным, холодным взглядом, заставив себя не отводить глаза первой. Чуть в стороне, прислонившись к стене, стоял Теодор Нотт. Он не участвовал в балагане Малфоя, просто наблюдая за происходящим с непроницаемым выражением лица. Его глаза встретились с моими, и я ощутила странный укол беспокойства. В его взгляде я увидела что-то непонятное мне, словно он пытался разгадать скрытый смысл моих действий или мыслей. Я быстро перевела внимание на Гарри, чувствуя, как Лиза снова слегка подтолкнула меня локтем. Мы встали в очередь, стараясь держаться плотной группой, пока дождались появления профессора Трелони.

***

Дверь в кабинет распахнулась, впуская нас в душное, пропитанное ароматом сушеных трав и тяжелыми благовониями пространство. Я прошла внутрь вместе с Лизой и Гермионой, занимая места за низким столиком. Гарри и Рон устроились совсем рядом, а стоило мне обернуться, чтобы поправить сумку, как я замерла: прямо за нашими спинами опустились на мягкие пуфы Теодор Нотт, Драко Малфой и его неизменные прихвостни. Атмосфера сразу стала плотной и неприятной, словно воздух в классе сгустился от их присутствия. Профессор Трелони, закутанная в бесчисленные шали, начала урок своим странным, вибрирующим голосом, часто повторяя фразы, словно эхо самой себя. — Приветствую вас, дети. Вы будете изучать благородное искусство прорицания. Здесь вы узнаете, обладаете ли способностями ясновидения. Ясновидение... Она поднялась со своего кресла, неуклюже задела край стола, и чайник на нем опасно покачнулся, едва не опрокинувшись. Я невольно вцепилась в край столешницы. — Итак, я профессор Трелони, — продолжила она, раскачиваясь из стороны в сторону. — И я научу вас..дети, как заглянуть в будущее. В этом семестре мы будем изучать гадание по чайным листьям. Читать будущее по остаткам чая. Возьмите чашку у соседа напротив. Что вы видите? Я послушно обменялась чашкой с Лизой, чувствуя на затылке чей-то пристальный взгляд. — Будущее скрыто в чаинках, как предложение в книге. В ожидании, когда его прочтут. Вы должны.. — Трелони направилась вглубь класса. Она подошла к Симусу Финнигану и, положив свои руки ему на голову, пророкотала. — Включить мозги. Вы должны включить мозги и отправить свою интуицию в полёт. Я едва сдержала нервный смешок, но тут же осеклась, услышав за спиной приглушенное фырканье Малфоя. — Вот ты, мальчик. Твоя бабушка здорова? — Трелони внезапно оказалась у парты Невилла. — Кажется, да, — пробормотал Невилл, явно сбитый с толку. — Я бы не была так уверена. — Трелони застыла, глядя на него со скорбным выражением лица. — Дай мне чашку. Она выхватила посуду у соседа Невилла, заглянула в нее и, издав разочарованный вздох, поставила кружку обратно. — Печально... — прошептала она, и в классе повисла звенящая тишина. Профессор Трелони продолжала бродить между столами, окутанная своими шалями, как туманом. Когда она наконец отошла от Невилла, я краем глаза заметила, что Теодор Нотт, сидевший прямо позади, небрежно отложил свою чашку. Он не стал вникать в детали, вместо этого его рука потянулась к книге, и он начал что-то сосредоточенно читать, полностью игнорируя происходящее. Трелони же, издав резкий выдох, провозгласила. — Покиньте пределы разума! Она неожиданно остановилась прямо за спиной Рона. — Оу... — протянула она, глядя на него так, будто увидела что-то пугающее. Рон от неожиданности подпрыгнул на пуфе, едва не выронив чашку из рук. Профессор наклонилась ближе, вглядываясь в пространство вокруг него. — Ваша аура...ваша аура отмечена смертью. Вы сейчас за пределами разума юноша? — Точно, — пробормотал Рон, его голос заметно дрогнул. — Что там? Расскажи. Рон, стараясь выглядеть спокойным, повернул чашку, как говорила профессор, и начал толковать узоры из чаинок. — Что ж...у Гарри... — я невольно подалась вперед, вслушиваясь, — здесь расплывчатый крест. Это значит страдание. А вот здесь, форма похожа на солнце. Это значит счастье. Значит...страдание, которое потом принесёт счастье. — Дай-ка посмотреть, — Трелони выхватила чашку из рук Рона. Секунда тишины — и она резко выронила её. Фарфор с дребезгом разлетелся об пол, а сама профессор отпрянула назад, прижимая ладони к груди. В кабинете стало совершенно тихо. — Мой мальчик... — её голос сорвался на шепот. — Мой дорогой. У тебя...Грим. — Грим? Это что такое? — раздалось со всех сторон. Я почувствовала, как Лиза сжала мою руку так сильно, что стало больно. Гарри растерянно поднял осколки. В этот момент мальчик, сидевший рядом с Невиллом, подал голос, и в его словах было столько ледяного спокойствия, что у меня по спине побежали мурашки: — Грим принимает форму гигантской собаки. Это зловещее предзнаменование…смерти. Урок закончился в атмосфере гнетущего молчания. Я чувствовала на себе тяжелый взгляд Нотта, когда мы поднимались с мест, и его присутствие за спиной теперь ощущалось как что-то угрожающее. Мы начали спускаться по лестнице вниз, подальше от этого странного кабинета, и тишину нарушало только наше сбивчивое дыхание и тревожный шепот. — Что это вообще было? — не выдержал Рон, когда мы оказались в коридоре. — Какой еще Грим? Гарри, ты же не веришь в эту чепуху, правда? Гарри выглядел бледным, в его глазах читалась глубокая задумчивость. — Может, этот Грим как-то связан с Сириусом Блэком? — тихо произнес он, и от этих слов внутри у меня всё похолодело. Гермиона, которая до этого молчала, нахмурилась и решительно тряхнула головой, пытаясь сбросить гнетущее впечатление от слов профессора. — Честно говоря, прорицание — это весьма туманный предмет, — заявила она, стараясь говорить максимально рационально. — А вот Древние руны — это, действительно, очень увлекательно. Древние руны.. Я прервала её на полуслове, чувствуя, как внутри закипает недоумение. Фрагменты её расписания, о котором она спорила с Роном за завтраком, внезапно сложились в голове. — Это невозможно, — твердо сказала я, глядя на неё. — Древние руны стоят в одно время с прорицанием. Рон, который до этого слушал нас с нарастающим изумлением, вскинул руки: — Ты должна быть сразу в двух классах сразу! Гермиона лишь раздраженно отмахнулась, поправляя сумку на плече. — Не валяй дурака, Рон, — ответила она с невозмутимостью. — Как можно находиться в двух местах одновременно? — Гермиона коротко усмехнулась, бросив на меня быстрый взгляд. — Или ты тоже покинула пределы разума, чтобы увидеть будущее? Она рассмеялась, но в этом смехе было что-то нервное, и я почувствовала, что тема расписания закрыта окончательно и обсуждаться больше не будет. Вскоре мы подошли к хижине Хагрида. Вокруг уже столпилась внушительная толпа учеников. Хагрид, выглядевший невероятно взволнованным, махал нам своими огромными руками. — Подходите, подходите ближе! — гремел его голос. — Ещё ближе! И хватит болтать! Вас ждёт много интересного! Он нетерпеливо махнул рукой, призывая нас следовать за ним. Мы двинулись прочь от замка и спустя некоторое время остановились на краю поляны, где Хагрид, выглядевший невероятно воодушевленным, оглядел собравшихся учеников. — Ну вот мы и пришли, — объявил он. — Встаньте вон там все вместе и откройте страницу 49. В наших руках были те самые «Чудовищные книги о чудовищах», стянутые ремнями. Я осторожно держала свой экземпляр, чувствуя, как он мелко подрагивает. Рядом Невилл попытался открыть свою книгу, но она тут же принялась яростно клацать. От неожиданности он отпрянул и повалился на землю. — Всё нормально, я сейчас! — пробормотал он, торопливо поднимаясь, но стоило ему снова коснуться переплета, как книга опять начала лязгать. — Хороший учебник, — не удержалась я, едва слышно усмехнувшись. — О да, — тихо отозвалась Лиза, наблюдая за безуспешными попытками Невилла открыть учебник. В этот момент послышался голос Малфоя, пропитанный брезгливым высокомерием: — И каким образом это сделать? Хагрид, не заметив сарказма, просто ответил. — Погладьте книжку по корешку. Едва он это произнес, как Малфой громко фыркнул, привлекая внимание своей свиты. — Ужасно забавно. С ума сойти, школа совсем деградировала. Отец ещё не знает, что у Дамблдора занятия ведет идиот. Крэбб и Гойл заржали, вторя ему. Теодор Нотт в это время стоял чуть в стороне. Он застыл с совершенно непроницаемым лицом, глядя куда-то сквозь нас, словно мы были пустым местом, недостойным даже капли его внимания. — Заткнись, Малфой, — резко оборвал его Гарри, сделав шаг вперед. Слизеринцы в ответ лишь насмешливо протянули: «О-о!» — и переглянулись. Малфой небрежно бросил свою сумку Голду, который стоял позади, и вальяжно направился к Гарри. Внезапно его лицо исказилось, глаза округлились, и он с притворным испугом воскликнул. — Д..д..д…дементор, дементор! Мы все невольно вздрогнули и обернулись, ожидая увидеть нечто ужасное, но позади никого не было. В ту же секунду Малфой, Крэбб и Гойл разразились злорадным хохотом. Они накинули на головы капюшоны и, сгорбившись, начали кривляться, изображая дементоров. Хагрид, заметив, что ситуация выходит из-под контроля, решительно прервал насмешки слизеринцев. — Всё, прекратите балаган! — рявкнул он. — Смотрите сюда. Мы послушно развернулись и замерли. Прямо за спиной Хагрида, в высокой траве, величественно переступал лапами огромный зверь с телом коня и головой и крыльями орла. Хагрид с гордостью кинул ему рыбу и просиял. — Красавец, правда? Его зовут Клювокрыл. Рон, стоявший рядом со мной, непроизвольно сделал шаг назад и прошептал. — Хагрид...кто это такой? — О, это гиппогриф, — ответил Хагрид, поглаживая зверя по мощной шее. — Запомните, это очень гордые существа и при этом очень ранимые. Никогда не оскорбляйте гиппогрифа, иначе это плохо закончится. Поляна притихла. Хагрид окинул нас взглядом, полным ожидания, и спросил. — Итак, кто хочет подойти поздороваться? В то же мгновение все ученики, будто по команде, сделали синхронный шаг назад. Рон, Гермиона, Лиза и я — все мы оказались в стороне. И только Гарри, застигнутый врасплох этим общим отступлением, остался стоять на месте. — Отлично, Гарри, — Хагрид просиял, не замечая неловкости момента. — Отлично! Подходи, иди сюда. Гарри растерянно оглянулся на нас, но Рон, видя, что отступать уже некуда, несильно толкнул его в спину. Гарри, поправив мантию, неуверенно зашагал навстречу гигантскому существу. Я затаила дыхание, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения за него. В этот момент даже слизеринцы притихли, внимательно наблюдая за тем, как Гарри приближается к Клювокрылу. Напряжение на поляне достигло предела. Позади меня раздалось взволнованное дыхание, и я услышала, как Лаванда с Парвати почти хором прошептали. — Не делай этого, Гарри. Вспомни про чаинки! Но Гарри, казалось, совершенно не слышал предостережений. Он решительно перемахнул через изгородь, оказываясь в одном загоне с огромным зверем. — Молодец, Гарри! — радостно прокричал Хагрид, отвязывая сизого гиппогрифа и снимая с него ошейник. — Я уверен, ты с Клювокрылом поладишь! Школьники по ту сторону ограды затаили дыхание. Я невольно вцепилась в рукав Лизы, наблюдая за каждым движением Гарри. Малфой, стоявший неподалеку, злобно прищурился, и его лицо выражало неприкрытую зависть. — Спокойно, Гарри, — громыхал голос Хагрида. — Смотри ему прямо в глаза. Старайся не моргать. Гиппогрифы не верят тому, кто часто моргает. Конечно, в тот же миг глаза у Гарри начали слезиться от напряжения, но он упрямо держал их широко открытыми. Клювокрыл резко повернул свою массивную голову, и его пронзительный оранжевый глаз впился в Гарри. — Хорошо, Гарри, хорошо, — подбадривал Хагрид. — Теперь поклонись ему. Гарри явно не горел желанием подставлять шею под грозный клюв, но подчинился, быстро поклонился и тут же снова уставился на зверя. Гиппогриф оставался неподвижным, высокомерно изучая мальчика. — Гарри! — забеспокоился Хагрид. — Ступай назад, скорее, но не резко… И тут произошло невероятное. Клювокрыл согнул свои передние лапы и отвесил глубокий поклон. — Здорово, Гарри! — засиял Хагрид. — Теперь можешь подойти к нему, погладить клюв! Я видела, как Гарри, которому наверняка хотелось одного — немедленно оказаться по другую сторону изгороди, — медленно подошел к гиппогрифу. Он протянул руку и осторожно коснулся клюва. Зверь лениво зажмурился, и, казалось, даже довольно улыбнулся. Поляна взорвалась аплодисментами. Я тоже захлопала, чувствуя огромное облегчение. Лишь Малфой и его прихвостни стояли с мрачными, разочарованными лицами, явно надеявшиеся на совсем другой исход. — Молодчина, Гарри! — продолжал ликовать Хагрид, подходя ближе. — Думаю, он тебя покатает! Я наблюдала за тем, как Гарри, преодолев замешательство, неуверенно вскарабкался на широкую спину Клювокрыла. Когда гиппогриф резко взмыл ввысь, у меня перехватило дыхание. Гарри выглядел таким крошечным на фоне огромных, мощных крыльев, с силой рассекающих воздух. Наблюдать за этим полетом было одновременно восхитительно и страшно — каждый резкий взмах отдавался тревогой в груди. Когда Клювокрыл приземлился, едва не сбросив наездника, я невольно выдохнула, чувствуя, как напряжение в плечах наконец отпустило. Гарри выглядел взъерошенным, но счастливым. — Ты великий наездник, Гарри! — ликовал Хагрид. Толпа взорвалась приветственными криками. Исключением, как и ожидалось, была лишь троица слизеринцев — они стояли в стороне, скрестив руки, и их лица выражали такое ядовитое презрение, что казалось, они готовы были проклясть и Гарри, и бедную птицу прямо на месте. Вскоре Хагрид отвязал остальных гиппогрифов, и поляна наполнилась шумом, топотом и взмахами мощных крыльев. Невилл, как обычно, стал объектом комичного преследования — его гиппогриф явно не собирался склонять голову перед таким «укротителем», и бедному Невиллу приходилось то и дело пускаться наутек. Рон и Гермиона, к моему удивлению, довольно быстро нашли общий язык с каштановым гиппогрифом. Я же, отойдя чуть в сторону, стояла рядом с Гарри, который теперь переводил дух. Мы вместе наблюдали за этой шумной, немного хаотичной картиной. — Ну как, оно того стоило? — спросила я, стараясь перекричать хлопанье крыльев. Гарри улыбнулся, хотя в его глазах все еще читалась легкая одышка от недавнего полета. Вдруг Малфой, подстрекаемый Крэббом и Гойлом, решительно направился к Клювокрылу. Он шел не так, как Гарри — с уважением и осторожностью, а с развязной, почти вызывающей походкой. Его прихвостни, Крэбб и Гойл, топали следом, озираясь по сторонам с глуповатыми ухмылками, готовые в любой момент поддержать любую подлость своего лидера. Малфой остановился прямо перед гиппогрифом, небрежно отбросив край мантии. Он посмотрел на Клювокрыла с таким пренебрежением, будто перед ним была не гордая птица-зверь, а досадная помеха на его пути. — Это совсем просто, — громко, с растяжкой произнес Малфой. Он специально говорил так, чтобы его слова долетали до нас, стоявших поодаль, и особенно до Гарри. — Я в этом не сомневаюсь. Раз даже Поттер справился… Он сделал еще шаг ближе, совсем не соблюдая дистанцию. Клювокрыл дернул головой, его глаз сузился, но Малфой, ослепленный собственным высокомерием, лишь усмехнулся. Он наклонился к самому клюву гиппогрифа, не собираясь кланяться — напротив, он демонстративно вытянул руку, чтобы погладить зверя, как будто тот был обязан терпеть его фамильярность. — Держу пари, — обратился он прямо к гиппогрифу, глядя ему в глаза с насмешливой ухмылкой, — ты ничуть не опасен! Ты глупый, огромный, уродливый зверь. В этот момент, когда последние слова слетели с его губ, я почувствовала, как воздух вокруг поляны будто наэлектризовался. Клювокрыл, до этого сохранявший спокойствие, вдруг резко дернулся. В какую-то долю секунды сверкнули стальные когти, и вместо самодовольного смеха над поляной раздался душераздирающий крик Малфоя. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела лишь хаос: Хагрид, сбитый с толку, бросился к Клювокрылу, пытаясь удержать его, а Малфой лежал на траве, скорчившись от боли. Его школьная мантия на рукаве стремительно пропитывалась ярко-красным цветом. Вокруг мгновенно образовалась толпа, слышались испуганные возгласы. — Я умираю! — вопил Малфой так громко, что его, наверное, было слышно даже в замке. — Он убил меня, убил! Хагрид, бледный как полотно и явно напуганный не меньше остальных, подбежал к нему. — Не умираешь ты! — прорычал он, хотя голос его дрожал. — Помогите мне кто-нибудь. Его надо унести отсюда. Живо! Гермиона бросилась открывать ворота. Хагрид подхватил Малфоя, который всё так же надрывно стонал, и понес его к замку. Я видела, как рука Драко бессильно свисала с плеча Хагрида — длинный, глубокий порез выглядел пугающе, и алая кровь капала прямо на траву. Не раздумывая, я сорвалась с места и побежала следом за ними. Мы влетели в пустой холл, где Хагрид передал Малфоя подоспевшей мадам Помфри. Пэнси тут же рванула вверх по мраморной лестнице, не переставая кричать, что Хагрида нужно выгнать. Остальные слизеринцы потянулись вниз к себе в гостиную. Гарри, Рон и Гермиона подошли чуть позже и остановились в стороне. — Как вы думаете, с ним всё будет в порядке? — взволнованно спросила Гермиона. — Конечно, Мадам Помфри в одну секунду справится с такой раной, — сказал Гарри. — В прошлом году она сотворила чудо, поставив меня на ноги после заклинания профессора Локонса. — Всё-таки лучше бы этого не случилось во время первого урока Хагрида, — добавил Рон. — Вот увидите, Малфой раздует из этого историю. Я стояла немного в стороне, наблюдая за этим разговором и за тем, как мадам Помфри уводит Драко в сторону больничного крыла. Мне казалось правильным хоть как-то проявить участие, поэтому я, решившись, сделала шаг навстречу целительнице. — Мадам Помфри, — позвала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я видела, как всё произошло...Если нужно будет подтверждение, что он сам спровоцировал зверя... Мадам Помфри даже не обернулась, лишь бросила через плечо. — Сейчас не время для показаний, девочка. Иди на обед или в свою гостиную. Мистеру Малфою нужен покой. Я остановилась, понимая, что вмешаться мне не дадут. Гарри, Рон и Гермиона поспешили к себе в башню, чтобы обсудить случившееся, а я осталась в холле, не зная, что делать дальше. В этот момент из-за поворота коридора выбежала Лиза. Она выглядела встревоженной и тяжело дышала. — Виола! Ну ты даешь! — выпалила она, подбегая ко мне. — Ты зачем убежала? Я чуть с ума не сошла пока тебя искала. Что ты здесь делаешь? Я посмотрела на неё, всё ещё чувствуя остатки адреналина в крови. — Я не могла просто стоять и смотреть, как всё это превращается в фарс, — ответила я, понизив голос. — Я очень переживаю за Хагрида. Ты же слышала, как кричала Пэнси? Они сделают всё, чтобы его обвинили во всех грехах, хотя Малфой сам нарвался. Я побежала сюда, чтобы, если потребуется, встать на его защиту и рассказать правду, как всё было на самом деле. Лиза на секунду замолчала, обдумывая мои слова, а потом скептично подняла бровь, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит из слизеринцев. — Ты понимаешь, что против тебя тогда ополчится весь Слизерин? — тихо спросила она, подходя ближе. — Ты видела, как они смотрели на нас на поляне? Они не прощают тех, кто выступает против них, тем более в таких делах. — Пусть смотрят, — отрезала я. — Хагрид не заслуживает того, чтобы его выгнали из-за глупости Малфоя. В глубине коридора послышались чьи-то шаги, и мы обе невольно притихли, вглядываясь в полумрак замка. Лиза потянула меня за рукав мантии, намекая, что нам пора уходить, пока не появились профессора или другие ученики. Мы с Лизой вернулись в гостиную, чувствуя себя совершенно разбитыми. Разговор не клеился: в ушах всё ещё стоял плач Пэнси, а перед глазами — окровавленная мантия Малфоя. Лиза уселась в кресло с книгой, но я видела, что она лишь делает вид, будто читает, то и дело поглядывая на меня с опаской. Я сидела у камина, уставившись в пляшущие языки пламени, но внутри меня всё клокотало от несправедливости. Тревога не отпускала ни на секунду. Мне казалось, что если я просто буду сидеть здесь, сложа руки, то Хагрида неминуемо уволят, а я даже пальцем не пошевелила, чтобы хоть как-то этому помешать. Спустя несколько долгих часов, когда гостиная почти опустела и голоса утихли, это беспокойство стало физически невыносимым. Я чувствовала, как стены начинают давить на меня. — Я не могу здесь больше сидеть, — сказала я, резко поднимаясь с места. — Куда ты собралась? Уже поздно, Виола, — Лиза удивленно отложила книгу, её глаза расширились от беспокойства. — Ты же слышала, что говорили старшекурсники, Малфой устроит настоящий скандал. Лучше не попадаться никому на глаза. — Мне нужно пройтись, я не могу просто сидеть в четырёх стенах, — отрезала я, накидывая мантию. — Не жди меня, я скоро вернусь. Я буквально вылетела из гостиной, кутаясь в мантию, чтобы спрятать лицо и хоть немного укрыться от холодного сквозняка коридоров. Но не успела я сделать и десяти шагов от портретного проёма, как из глубокой тени массивных колонн, стоявших в полумраке холла, отделились три знакомые фигуры. Это были Гарри, Рон и Гермиона. Они явно кого-то выжидали, переминаясь с ноги на ногу и выглядя крайне встревоженными. — Виола? — Гермиона выдохнула с явным облегчением, увидев меня. — Слава богу! Мы как раз надеялись, что кто-то выйдет из вашей гостиной чтобы позвать тебя. Мы собирались идти к Хагриду, проверить, как он там после всего этого ужаса. Ты с нами? Я без тени сомнения кивнула, чувствуя, что этот план — лучшее, что могло случиться за сегодняшний день. Мы бесшумно прокрались к выходу из замка. Трава на улице была влажной, тяжелой от вечерней росы, а в густеющих сумерках деревья казались черными исполинами. Мы передвигались почти на ощупь, опасаясь встретить кого-то из учителей или, что еще хуже, кого-то из Слизерина. К счастью, путь был свободен. Когда мы постучали в тяжелую дубовую дверь хижины, изнутри донеслось глухое, надтреснутое «Войдите!». Мы вошли и замерли. Хагрид сидел за своим огромным, чисто выскобленным столом в одной рубашке с короткими рукавами. Рядом с ним, положив тяжелую морду на его колени, преданно стоял Клык. Им хватило одного взгляда, чтобы понять самую печальную истину — Хагрид был пьян. Перед ним красовался огромный кувшин, размером с ведро, и было ясно, что там точно не чай. Глаза его разбегались, он выглядел потерянным, будто никак не мог сфокусировать взгляд на нас. — Поставил…э-э…рекорд, — прохрипел Хагрид, узнав нас и пытаясь изобразить подобие улыбки, которая вышла болезненной. — Уч…учительствовал всего один день… Дальше начался очень тяжелый, рваный разговор. Хагрид был в глубоком отчаянии, он бесконечно корил себя, винил в случившемся и всерьез опасался скорого увольнения. Малфой в его словах уже превратился в «умирающего» мученика, чья смерть станет концом карьеры лесничего. — Тебя ещё никто не уволил, Хагрид! — попыталась переубедить его Гермиона, но лесничий лишь уныло покачал головой и снова отхлебнул из кувшина. — Пока не уволил… — прошептал он, и крупные капли слез начали катиться по его щекам, теряясь в густой бороде. Гарри, Рон и Гермиона наперебой пытались его утешить, обещая быть свидетелями перед Дамблдором и рассказывая правду о том, что Малфой сам спровоцировал зверя. Когда Хагрид, окончательно сдавшись эмоциям, схватил Гарри и Рона и стиснул их в своих мощных, стальных объятиях, стало очевидно — он совсем потерял голову от горя и выпивки. Гермиона, увидев, что ситуация зашла слишком далеко, решительно поднялась. — Я думаю, Хагрид, — сказала она холодным, не допускающим возражений тоном, — больше тебе пить нельзя. Она ловко взяла со стола огромный кувшин и вышла в темноту ночи, чтобы вылить остатки. Я последовала за ней, чувствуя, как холодный ночной воздух мгновенно проясняет мысли. Хагрид, всё ещё шатаясь, пробормотал: — Наверное, она права... Он с трудом поднялся из своего массивного кресла и, спотыкаясь о ножки стола, направился к двери следом за нами. Мы с Гермионой вышли на крыльцо первыми, и в наступившей тишине раздался мощный всплеск — Хагрид с размаху сунул голову в бочку с водой, стоявшую у входа. Гермиона, не теряя времени, решительно выплеснула остатки напитка из кувшина прямо в траву. Я стояла рядом, прижавшись к стене хижины, чувствуя, как холодный ночной воздух пробирает до костей, и с тревогой наблюдала за лесничим. Через мгновение Хагрид выпрямился. Его длинные волосы и густая борода были насквозь мокрыми, по лицу ручьями стекала вода, смывая остатки слёз. Он затряс головой, точно огромная намокшая собака, окатив нас с Гермионой брызгами. — Так-то лучше, — пробасил он, вытирая лицо огромными ладонями. — Хорошо, что пришли ко мне...все вы... Внезапно взгляд Хагрида сфокусировался на нас с Гермионой, а потом переместился на Гарри и Рона, стоявших в дверном проеме. Его глаза потемнели, и лицо исказилось от осознания того, в какой опасности мы находимся. Он тяжело вздохнул, и это был вдох человека, раздавленного ответственностью. — Что вы себе такое позволяете! — прогремел он, и этот гнев был пропитан не только заботой, но и животным страхом за нас. — Вы хоть понимаете, что делаете?! Гарри! Виола! Вам двоим запрещено — категорически запрещено — покидать замок после заката! Он сделал шаг к нам, и его огромная тень накрыла нас всех. Хагрид перевел взгляд с Гарри на меня, и в его глазах читалась тяжелая правда: он знал, что мы оба — цели для беглого преступника. — Вы что, забыли? Блэк на свободе! — Хагрид почти кричал, его голос дрожал от ярости на самого себя и на нашу беспечность. — За вами двумя охотятся! А вы тут разгуливаете в темноте, как будто это школьная прогулка! А вы двое, — он резко глянул на Рона и Гермиону, — как могли позволить им выйти?! Вы ведь знаете, какая угроза висит над ними! Хагрид схватил Гарри за плечо, а затем, не отпуская его, свободной рукой притянул меня ближе к остальным, чтобы мы все оказались в плотной группе под его защитой. — Идём! — рыкнул он, подталкивая нас к тропинке. — Сейчас же! Я отведу вас прямо к дверям замка, и чтобы ноги вашей не было у моей хижины по ночам. Я того не стою, чтобы вы жизнью рисковали! Он был в настоящем отчаянии — он корил себя за то, что позволил нам подвергнуть себя риску, осознавая, что если с кем-то из нас случится беда из-за Сириуса Блэка, он никогда себе этого не простит. Мы пошли обратно к замку под его пристальным, тревожным присмотром, и я чувствовала, как сильно дрожит рука Хагрида, когда он слегка подталкивал нас вперед, словно пытаясь укрыть от невидимой опасности, скрывающейся в тенях запретного леса.