In another universe?

Часть 6. Точка невозврата

Шёл девятый месяц. Их вечерние драки стали уже привычкой, хотя это больше походило на избиение Хидана. Но никто из них не жаловался, боль и насилие — лучший способ снять напряжение после тяжелой работы ниндзя-отступников. Как раз тогда в Акацуки пришёл новый член — Тоби. Мальчишка в маске, который говорил как ребёнок и прыгал как кузнечик. Хидан его возненавидел сразу. — Это ещё кто? — спросил Хидан, когда Тоби ворвался в зал собраний. — Ой, а вы, наверное, те самые страшные дядьки? — Тоби подпрыгнул. — А я Тоби! Будем дружить! — Пошёл вон, — сказал Хидан. — Ой, какой грубый! Какузу молчал. Он разглядывал Тоби и чувствовал, что за маской скрывается что-то опасное. Но он не стал ничего говорить — не его дело. — Тоби будет временно работать с вами, — сказал Пэйн. — На одной миссии. Проверка совместимости. — Мы ни с кем не совместимы, — сказал Хидан. — Поэтому я и посылаю вас с ним. Либо вы научитесь работать втроём, либо я найду вам замену. — Замену?! — Хидан вскочил. — Ты не имеешь права! Холодный взгляд Пэйна заставил Хидана тут же заткнуться. — Имею. Я лидер. Какузу схватил напарника за плечо, сжал — больно, до хруста. — Мы согласны, — сказал Какузу. Они вышли из штаба. Хидан вырвал плечо. — Зачем ты согласился?! — Потому что если мы откажемся, Пэйн действительно найдёт нам замену. А я не хочу менять напарника. — Потому что на самом деле я тебе нравлюсь? — с ехидной ухмылкой спросил Хидан. — Нет, идиот, потому что ты предсказуем, а новый напарник — нет, это риск. Хидан усмехнулся. Ему нравилось, что Какузу ценит его — пусть даже как предсказуемого идиота. Миссия с Тоби прошла хуже некуда. Тоби постоянно мешал — падал, кричал, отвлекал врагов своим нытьём. Хидан чуть не убил его дважды. Какузу сдерживал. — Ты, ебучий придурок! — кричал Хидан, когда Тоби случайно взорвал их укрытие. — Ой, простите! Я не хотел! — Я тебя убью! — Не убьёшь, — сказал Какузу. — Он нужен Пэйну. — Плевать! — Плевать, но ты не убьёшь. Хидан зарычал, но послушался. Он ненавидел Тоби, но ненависть к Какузу была сильнее, хотя это трудно было назвать ненавистью. После миссии Тоби ушёл, а Какузу и Хидан остались вдвоём. — Больше мы с ним не работаем, — сказал Хидан. — Согласен, — сказал Какузу. — Это было неэффективно. — Я же говорил: нам никто не нужен. Только мы вдвоём. — Ты прав, впервые за все это время. — Запомни этот день. Они вернулись в гостиницу. Какузу закрыл дверь, повернулся к Хидану. — Ты хорошо сегодня работал, — сказал он. — Несмотря на Тоби. — Это похвала? — Это констатация факта. — Тогда поощри меня. — Как? — Ударь, только сильно. Какузу ударил. Хидан отлетел к стене, сполз на пол. Улыбнулся. — Ещё. Какузу ударил ещё. И ещё. И ещё. Он бил, пока у него не устали руки. Хидан лежал в луже крови, но улыбался. — Спасибо, — прошептал он. — За что? — За этот незабываемый вечер. — красные от крови губы Хидана расплылись в самодовольной улыбке. Какузу не ответил. Он лёг на кровать и закрыл глаза. «Мы оба больны, — подумал он. — Но это единственное лекарство, которое работает».

***

Через месяц Хидан решил, что Какузу должен обратиться в веру Джашина. — Ты будешь слушать, — сказал он, усаживаясь напротив. — Я расскажу тебе о нашем боге. — Нет, — ответил Какузу, не отрываясь от бухгалтерии. — Я всё равно расскажу. — Я всё равно не буду слушать. Хидан начал проповедь. Он говорил о Джашине, о крови, о жертвах, о вечной жизни. Какузу перебирал нити, делал пометки в свитке, не поднимая головы. — Ты слушаешь? — спросил Хидан через час. — Нет. — Почему?! — Потому что твой бог — выдумка. Ты сам это знаешь. — Не выдумка! Я чувствую его! Ты просто богохульник! — Ты чувствуешь боль. Это не бог, это химия. Хидан вскочил, сжал кулаки. — Ты не имеешь права так говорить! — Имею. Я старше твоего бога. — Джашин существовал всегда! — А я — восемьсот лет. Этого достаточно, чтобы понять: богов нет. Есть люди, которые придумывают их, чтобы оправдать свою жестокость. Хидан замер. Слова Какузу ударили больнее, чем любой удар. — Ты... ты не веришь ни во что, — сказал он. — Я говорил тебе сотни раз, что единственная вещь в этом мире, на которую можно положиться, это деньги. — Ты просто ничего не понимаешь в религии! Мирские пожитки не сделают тебя счастливым! — Захлопнись. Хидан сел на пол, обхватив колени. Он чувствовал себя опустошённым — не потому, что Какузу оскорбил Джашина, а потому, что в глубине души усомнился в своей правоте. — Какузу, — сказал он тихо. — Что. — А если я ошибаюсь? Если Джашина нет? — Тогда ты всю жизнь убивал людей ради пустоты. — И что мне тогда делать? — Продолжать убивать. Ты не умеешь иначе. Хидан поднял голову. В глазах плескалось безумие. — Ты жесток, — усмехаясь сказал он. — Ты просил правду. — Придурок. — фыркнул Хидан. Хидан закрыл глаза. Он сидел на полу, слушая, как Какузу перебирает нити, и думал о том, что, возможно, его бог действительно молчит. Возможно, он всегда молчал. А Какузу — единственный, кто говорит с ним. Даже если эти слова — насмешка.

***

Одиннадцатый месяц. Хидан понял, что пересёк черту. Не ту, за которой смерть — за которой возврата к нормальной жизни нет. Он проснулся утром и первым делом посмотрел на Какузу, на его лицо, которое он никогда не показывал. — Сними маску, — сказал Хидан. — Нет, — ответил Какузу. — Я хочу видеть твоё лицо. — Зачем? — Чтобы запомнить тебя навсегда. — Ты и так помнишь. — Хочу знать, как выглядит объект моей вечной ненависти. Какузу помолчал. Потом медленно снял маску. Лицо под ней было старым — не морщинистым, а измождённым. Глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками. Рот — тонкая линия, без губ. Кожа — серая, в рубцах от нитей. — Ну да, не как у модели, конечно, — смеясь сказал Хидан. — Ты видел, что хотел. Теперь забудь. — ответил Какузу, натягивая маску обратно. — Не забуду. — Забудь, или я сделаю тебе больно. — Ну так сделай. Хидан посмотрел на напарника с вызовом, даже поднялся и приготовился дать сдачи, но Какузу не стал бить. Вместо этого он сказал: — Сегодня важное задание. Цель — бывший напарник Пэйна. Опасный. — Мне плевать. — Ему плевать на твоё бессмертие. Он умеет запечатывать души. Хидан напрягся. Запечатывание души — это хуже смерти. Это вечная тьма, без боли, без Джашина, без Какузу. — Мы справимся, — сказал он. — Надеюсь. Они отправились на задание. Цель — старик с посохом, который ждал их на вершине горы. — Вы пришли умирать, — сказал он. — Мы пришли убивать, — ответил Какузу. Бой был жестоким. Старик использовал технику запечатывания, от которой не спасало бессмертие. Хидан потерял руку — не отрубленную, а запечатанную в другую реальность. Она исчезла, не оставив даже пореза. — Где моя рука?! — заорал Хидан. — Нигде, — ответил старик. — Она больше не отрастёт. Какузу бросился на старика, нити вылетели из всех рукавов. Старик блокировал их посохом, но Какузу был быстрее. Он пробил грудь старика, вырвал сердце. Техника запечатывания прекратилась. Рука Хидана вернулась — но не приросла, а просто появилась на месте, как будто её и не отнимали. — Живой? — спросил Какузу. — Живой, — Хидан пошевелил пальцами. — Джашин вернул. — Я вернул, а не Джашин. — Что? Как это? Какузу посмотрел на Хидана как на умалишенного. — Ты правда настолько туп? Я убил носителя техники. Техника исчезла. Твоя рука вернулась. Хидан посмотрел на свою руку, потом на Какузу. — Ты спас меня. Снова. — Я спас актив. — Ты спас меня. — Не спорь. Они вернулись в гостиницу. Хидан был тихим — слишком тихим. Какузу спросил: — Что с тобой? — Я понял кое-что, — ответил Хидан. — Что? — Что, возможно, я ошибался, что ты значишь для меня больше, чем Джашин. — Это глупо. — Знаю. Но это так. — Ты предаёшь свою веру. — Я предаю себя. Но мне всё равно. Какузу подошёл, взял Хидана за плечо, посмотрел ему прямо в глаза. — Теперь ты мой, — сказал он. — Только мой. — Что? — проговорил Хидан, и его взгляд зажегся азартом, смешанным с безумием. — Скажи это, Хидан. — Я твой. — Ещё раз. — Твой, Какузу. Какузу поцеловал его в лоб, как хозяин целует верную собаку. Хидан закрыл глаза и почувствовал, что сломался окончательно. — Идём, — сказал Какузу, отпуская его. — Завтра новое задание. — Идём, — ответил Хидан.