Ветеринарная клиника "ВетФокус"

Холодный промозглый ветер подгоняет задумавшихся прохожих, город потихоньку засыпает. После двенадцати, в будний день все реже был слышен звонкий смех гуляющих подростков и гул проезжающих машин. В воздухе стоял запах прошедшего днем дождя. Ветер разносил капли с деревьев мокрой пеленой прямо в глаза поднявшему не вовремя голову Петру. Он неспешно шёл на очередную ночную смену, надеясь, что она пройдёт спокойно. Матушка сегодня вечером была неосторожна и, забыв о главном врачебном суеверии, чуть не пожелала хорошей смены, но вовремя осеклась. Приходилось лишь надеяться, что сегодня закон подлости и его неуверенность во всяких ритуалах, как-то помогут в этом нелёгком деле.

***

Ветклиника "Ветфокус" была совсем небольшой, светлая, с новеньким ремонтом. Находилась она в хорошем районе и была довольна популярна среди его жителей и не только. Снаружи небольшое здание было украшено небольшими рисунками лисьих лап и неоновой вывеской. Стеклянные двери были открыты в любое время суток. Здесь всегда горел свет, готовый помочь в любую секунду всем, кто заглянет. Вестибюль, где находилась стойка информации-регистрации, сейчас сверкала от чистоты. Их пожилая уборщица приходила ровно за сорок минут перед началом пересменки и уходила ровно через сорок минут, отдраив целых пять небольших помещений. Никто не знал, как ей это удавалось, но выяснять никто не собирался. После неё всегда был идеальный порядок и чистота. Женя часто шутил, что от её взгляда у него бегут мурашки по рукам и с собой она носит проклятое ведро всегда с чистой водой. Софа говорила, что эта бабуля была похожа на какую-то там Зенибу. Петя старался сильно не углубляться в эти заговоры и просто иногда здороваться и благодарить старушку. Скинув верхнюю одежду и переодевшись в любимую нежно-зеленую хирургичку в комнате для стаффа, Гуменник приступает к смене, желая удачи подоспевшей Софе, которая сегодня снова с ним по соседству.

***

Первым поступил малыш воробей Орешек. Ему наконец-то, после миллиона сданных анализов, выявили орнитоз. Неизвестно откуда взявшаяся бактерия медленно убивала маленькую птицу бессимптомно. Пришлось выписать целую гору антибиотиков и витаминов для поддержания иммунной системы и вручить их явно переживающей хозяйке после неутешительных новостей. Следующим в его руках оказался пушистый рыжий кролик Марик. Лапами он отчаянно бил так, как будто был готов сломать Пете не только руки, но ещё и лицо. У Марика оказался явный макробронхит, который они уже который сеанс не могли поставить из-за попыток кролика сбежать под стол. Выписав ушастому уколы и проведя лекцию хозяину о том, что нельзя кроликов купать в холодной воде, а потом оставлять сохнуть под открытым окном, особенно слабых здоровьем породистых кроликов, Петя немного выдохнул, глядя на подписывающую бумаги Софу. — Ну, как вы, Пётр Олегович? Смена только началась, – она горько усмехалась, счищая с формы тонкие рыжие волоски. И правда, смена только начиналась, потому что за кроликом последовал уже типичный для ночи "срочник". Мраморный питбуль Чорз нагло заглотил бюстгальтер хозяйки и совсем не хотел признавать свою вину и открывать рот. Чорза пришлось класть под общую анестезию и использовать эндоскопический метод. Пазл из подходящих деталей сошёлся. Пете не впервые было с этим работать, Чорз не так давно отобедал бесшовным мягким бельём без пластиковых вставок, и извлечение прошло успешно. Хозяйка наотрез отказалась присутствовать в клинике, поэтому, поцеловав Чорза в нос, пока он ещё засыпал, уехала домой, обещая позвонить утром. Софа же, заглянувшая после того, как предмет был извлечен, ехидничала. — Оставите себе, может? Такой симпатичный! Беленький! Или обратно отдадим? – это стало её любимой темой явно на ближайшие несколько пациентов точно. Гуменник закатывал на это глаза первые раз десять, потом начал осуждающе качать головой. Но на Софу такое уже года три совместной работы не действовало. Практически в четыре часа утра поступил мопс Тоби с довольно большой колючкой в глазу. Тоби не рассчитал, что в кусты не стоит бежать на всех порах своей ночной прогулки, а его хозяин не рассчитал, что не надо было отпускать Тоби с поводка. Инородное тело вытащили довольно быстро. Закапав раствор в глаз, мопс уже с изрядно погрустневшей мордочкой поплелся домой. До конца смены оставался ещё один час. График они выбирали себе сами, меняясь практически каждый день. В один день Женя, а потом Петя могли работать по двенадцать часов, сменяя друг друга. Когда выходила Анна с Мишей, они все вместе работали по шесть часов каждый. Этого вполне хватало для плывущих кругов перед глазами и трясущихся рук от усталости. Звук ветряных колокольчиков над открывающейся входной дверью скоро будет сниться ему в самых страшных кошмарах. Из-за стойки Петя краем ухом слышал маты на казахском от явно уставшей печатать и подписывать Софы. На пороге появляется не опять, а снова синенькая переноска, но уже без криков внутри. Илья чуть смущённо приподнимает уголки губ и указывает свободной рукой на переноску. — Кажется, у нас снова проблемы. Мы можем сделать обследование? – Малинин мнется, как то неуверенно жуёт нижнюю губу и отводит взгляд. — Малинин, я Вас правильно поняла? Вы пришли на обследования кошки в пять утра, – голос девушки насквозь пропитан ядом. Она только что закончила отчёт о сегодняшней смене, и вносить туда блондина явно не собиралась. — Mm, I’m not sure, well... С ней что-то не так. – явно в подтверждении его слов из переноски доносится короткое, но звонкое "МЯУ". Илья смотрит прямо в глаза, умоляюще. Он явно здесь, потому что нервничает за создание в переноске, а не потому, что весь прошлый сеанс, когда он приводил Мисти показаться после курса вазелина, строил глазки врачу. — Пройдемте, – Петя уже хрипит от долгих разговоров и усталости, но все ровно пропускает Илью в рабочий кабинет, пока он не начал радостно улыбаться и сверкать своими ярко-голубыми глазами. На столе вторая кошка Малинина Миу-миу ведёт себя ощутимо спокойнее и даже не пытается откусить Пете руку по локоть. Она лишь прижимает ушки к голове и смотрит пронзительно долго на его лицо. — Она обычно очень активная, но сегодня ночью... Я пришёл, заменил лежанку, а она напугана. Dunno, it was kinda weird, – ветеринар прерывает Илью на полуслове. — Илья, вы поменяли лежанку? А старую куда дели? – мягкие бока кошки скользят под пальцами Пети, прощупывающим возможную причину стресса. — Ну, выкинул? Подарили новые, старые выкинул. Это разве важно? – Малинин чуть ли шепчет, исподлобья глядя на умиротворенное лицо врача. Его руки сейчас буквально в сантиметрах от рук в голубых перчатках. Этот факт довольно нервирует, заставляет скользить взглядом то по рукам, то поднимать их на растрепанные тёмные волосы. — Понятно. Что ж, Малинин, поздравляю. Скорее всего, причина стресса - в лежанке, – стукнув на прощание костяшкой по пушистым лбу, Гуменник снимает перчатки, ловким движением выкидывает их мусорку рядом со столом. — Хорошо. Что? No, hold on, what? – парень напротив явно не понимает, что от него хотят. Его руки все ещё держат шерстку, а голубые глаза, немного ошалевши глядят на ветеринара. — Лежанка. Вы поменяли её на новую. Выкинули старую, пропитанную запахом дома. У кошки стресс от новых вещей. Такое бывает. Редко, конечно, но бывает, – Пете приходится медленно растягивать слова, не в торопливой манере, словно он говорит с ребенком. Малинин же, видимо, снова не понимает, но теперь переводит глаза с Петра на кошку и поднимает блондинистую бровь наверх. — Are you serious? I nearly had a breakdown, – Илья конкретно обращается к кошке, смотря ей в глаза. В ответ он получает лишь короткое "мяу" и колыхание хвоста. Гуменник кивает Илье на дверь, явно потеряв всякую возможность говорить практически в шесть утра. Малинин же, видимо, находясь ещё где-то на грани шока от поведения разноцветной любимицы, кивает в ответ и подбирает свою переноску и спортивную сумку, которую он кинул при входе в кабинет. — Что это всё? Или чаю налить? – тёмноволосая девушка за стойкой явно ведёт непрофессиональную беседу, но её можно понять. Посмотрела она бы, как вы в шесть утра будете вежливым, когда вы выполнили работу, а её придётся переделать из-за каких то блондинов. Гуменник на это хмыкает, расписываясь в бланке, что закончил смену и готов отчалить, а Илья лишь немного заливается краской на ушах и хмурит брови. — Оставлю вас. Отдохнуть тебе на выходных, Софа. А Вам, Илья, удачи с лежанками. – закрепив надёжно сумку на плече, Гуменник кивает всем на прощание и толкает ручку двери, собираясь проспать дома ровно сутки до следующей смены. — Подождите, Пётр Олегович, верно? А у Вас будет дневная смена? Тут такое дело... I want to do ежегодное обследование кошкам, а Вы им вроде как like, – на последнем предложении слова сбиваются, акцент становится сильнее, буква "р" вообще пропадает из языка напрочь, забирая с собой всю уверенность. — А у нас все врачи хорошие! — ещё минуту назад практически спавшая за стойкой Софа выпрямляется в дугу и стреляет глазками за дверь стаффа, где скрылся минут пять назад пришедший Евгений. Малинину явно неловко. Он поправляет волосы рукой, перебивает ногами, перекатываясь, закусывает нижнюю губу и скользит взглядом по стойке растерянно. В его руках даже Миу-миу, переняв настроение хозяина, молчит вот уже целых пять минут. — Врачи то хорошие. Но если Вам так принципиально, то у меня дневная смена через два дня. Всего хорошего, Илья, – напоследок улыбнувшись уголками губ, Гуменник покидает клинику с чувством, что это ещё не конец. Один блондин за стойкой, над которым сейчас явно смеётся администратор, провожает его взглядом, позволяя себе тоже улыбнуться, но немного ярче. — Малинин, у Вас щеки покраснели. Не жарко?