Мой мальчик пахнет сигаретами

С момента встречи со старыми знакомыми прошло чуть больше двух недель. На счету был каждый день, но чтобы встретить следующий, нужно было рискнуть сегодня. Рисковать приходилось всегда и каждому. Отделаться парой синков и царапин — настоящий подарок. Получить травму или серьёзное ранение — то, к чему готов каждый. Дни вылазки Валера называл «Участью». Каждый её участник так или иначе связан с проклятым лагерем, или, как минимум, друг с другом. Как Рита связана с Лагуновым, а теперь ещё и с Хлоповым. Дни, когда команда никуда не собиралась, взяли себе название «Передышка». В такие моменты проходили куда сложнее, нежели те, после которых приходилось обрабатывать гематомы.. Связано это было со странным образом общения Лëвы и Валеры. Любая фраза, сказанная без предварительного морального приготовления, могла послужить точкой потерянности. Оба юноши будто видели друг друга впервые. Фактически так оно и есть, им приходится знакомиться почти что с нуля, но не всё же так гнусно, как выглядит со стороны? Для удобства Игорь и Валера перебрались в штаб Валентина Сергеевича и его подопечного. Так куда быстрее будет, нежели собирать всех по району. Но неожиданное соседство вышло для товарищей скорее постановкой немой драмы, чем просто жизнью под одной крышей. Места хватало, по крайней мере должно было. Но парням, кажется, не хватило бы и поля, чтобы не заряжать воздух электронными частицами неловкости и чрезмерной аккуратности. Более мучительные столкновения происходят на кухне и общей комнате. Юноши пересекаются и буквально отзеркаливают движения друг друга, сдвигаясь в сторону и пропуская товарища. Но никто из них не проходит. Две пары глаз тупо смотрят друг на друга, ожидая слов или действий, но почти всегда кто-то уступает дорогу, а после быстро шмыгает в своём направлении, не оборачиваясь.. Говорить было трудно. Тема то найдётся, но как найти в себе силы её завести? Валера смотрит в сторону, тянет рукова на ладони, оставляет на собственных пальцах вмятины от ногтей и летает в облаках. Лëва смотрит впритык, хрустит суставами кистей, рассматривает выдавленные на бледной коже следы-полумесяцы и мечтает. Для обоих штаб стал не местом укрытия, а полем бесконтактного боя. Нет, они не испытывают друг к другу ненависти, нет, они не презирают друг друга.. Просто так вышло, что молчать, смотреть со стороны, избегать им было легче. Легче, когда не нужно объяснять своё состояние, легче, когда не надо переводить диалог с повседневности на действительно волнующие их темы, легче, когда можно просто взглянуть и понять всё-всё-всë... —Прогуляемся? — не так звонко звучат церковные колокола, как сейчас на Валерку обрушился этот простой, но физически тяжёлый вопрос Лагунов кивнул. Фантомные лианы, которыми вампир прирос к дивану, рассеялись, как прах. Железная дверь подвала взвыла, выпустив обоих на тёмный, давно уснувший двор. Что потянуло Хлопова «гулять» в девять вечера в конце сентября было ведомо одному ему. Ветер молчал, потому мысли пришлось глушить самому. Скамейки областного парка пустовали. Одна только бледная полоса света от уличных фонарей расплылась по лавкам, но эти места юношам были не интересны. Валерка не спрашивал, куда его ведёт товарищ. Лëва не осмеливался сказать, что сам не знает дороги. Шаги текли по мокрому асфальту вглубь парка, но насколько далеко они зайдут, знают только эти влажные дороги, которые когда-нибудь, но кончатся. —У нас есть направление? —Куда глаза глядят и куда ноги ведут — указал рукой Хлопов куда-то на тропики, явно вытоптанные когда-то людьми —Смотреть и идти можно долго. Сил хватит? — хмыкнул Валера —Главное — желание, а силы — это наживное, ресурс, который сам появится —Но мы ведь не за этим вышли, так ведь? Лëва кивнул, соглашаясь с каждым словом. Редкие тропинки вывели их к лавке, которая освещалась фонарём только на малую часть. Здесь парни и остановились. Лагунов присел на старую скамью, выжидающе рассматривая старого друга. Хлопов что-то искал в карманах джинсовой куртки. Руки его явно не слушались, от чего тот начинал нервничать. Голубоглазый ждал, у них точно есть время, чтобы медлить.. —Будешь? — перед носом нарисовалась смятая пачка с золотистым отблеском сигарет «Ява» —Ты куришь? — повисло молчание. Лëва всё так же протягивал пачку, а Валера таращился на него, вспоминая юного спортсмена, горячо мечтавшего стать надеждой Советского футбола — Ты же футболист.. —Тот, кого ты знал раньше — да, а сейчас — нет. Я бросил футбол, Валер.. Почти что сразу после смены — Хлопов говорил тихо. Голос не был прокуренным, скорее свойственно хриплым для мальчика в шестнадцать лет —Я не курю, Лëв — пожал плечами Лагунов, неловко поглядывая на вытянутые табачные трубочки —Не хочешь или не умеешь? —Да я как-то не думал о том, чтобы закурить —Я тоже не думал.. Валентин Сергеевич не знает, так бы сам мне к виску арбалет приставил. Да и я редко курю. Пачки хватает на месяца три — оправдания звучали так, будто Хлопов уверяет заплаканную мать в том, что не умрёт к тридцати от рака лёгких —А почему начал курить? — ладонью Валера потянул товарища сесть рядом, чему тот без задней мысли повиновался —Думал. Думать бывает больнее, чем получать от Валентина Сергеевича за пропахшие дымом вещи. Он пока верит, что это от костра или свечей.. Молчание затянулось. Вспыхнул огонёк зажигалки, а за ним и сигарета. Приставив фильтр к обветренным губам, Хлопов вдохнул в лёгкие дым. Валера смотрит. Напрягает взгляд, чтобы видеть чётче, чтобы отметить каждую деталь. Лëва протягивает ему свою, на часть скуренную сигарету, приподнимая бровь —Да я не умею — сознался голубоглазый, поглядывая на тонкую ленту дыма, уходящую вверх —Хочешь, я научу? Специалистом меня не назовёшь, но основу знаю.. —Научи. Свои лёгкие я точно не посажу Лëва улыбнулся. Хотел бы он возразить, сказать, что Валерке вернут человечность в полном размере, но они оба понимают, что человеком этот парень уже не станет.. Подсев ближе, Хлопов вложил в холодные пальцы ещё пригодную сигарету —Вдыхаешь, на выдохе говоришь «аптека». В горле будет сильно першить, поэтому аккуратно, не задохнись Лагунов пожал плечами, набирая в лёгкие сгусток табачного дыма. Кашель казался хуже, чем если бы он болел восполением лёгких. Хлопов, прыснул со смеху, хлопая ладонью по спине друга меж лопаток —Тише, тише.. Всё-всё, дышишь? —Если это можно так назвать — скривился Лагунов, невольно потирая горло пальцами —Ещё будешь? — хихикнул кареглазый, всё ещё легонько хлопая товарища по спине —Фу.. Нет, так точно не буду. Отвратно.. Как ты это куришь? —Мне тоже не особо нравится. —Тогда зачем куришь? — Валерка смотрит, не укоризненно, скорее сожалеюще. Не думал он, что Лëвка приобретёт такую вредную привычку —Разочаровался, Валерка? —Не то чтобы.. Я просто не понимаю, зачем, Лëв? —Я брошу — пообещал кареглазый, оставляя свою ладонь медленно водить по спине Лагунова —Тебе не идёт курить —Как мне это воспринять? —Комплимент. Поверь, Лëв, курение не твоё.. — Валера развернулся, всматриваясь в тёмную ткань чужой куртки — но тебе идёт запах табака —Противный? —Нет, вовсе нет. Грубый, настойчивый. От него болит голова. Дым как-будто въедается в кости и не забыть никак —Ты точно про сигареты сейчас, Валер? Лагунов улыбнулся, медленно мотая головой. Нет. С тяжёлым вздохом он врезался лбом в чужое плечо, что вздрогнуло от резкого прикосновения. Набрав полные лёгкие, Валерка усмехнулся, он все-таки не ошибся. Лëве идут тяжёлые, глубокие ароматы. Хлопов никак не выдавал себя, как курящего. Его одежда не пахла, голос не испортился, мысли не перебивались. Только Валера всё равно чувствует, и сам тихо тлеет, как эта самая мятая сигарета. Рука Лëвки опустилась мягко, настолько медленно, будто прежде чем приобнять, юноша прощурывал почву дозволенного —Я брошу — шёпотом поклялся Хлопов, мелко трясущимися пальцами перебирая ниточки на чужой джинсовке —Не губи себя, ладно? — Валерка всё сидел, разместив голову на крепком, но неустойчивом плече. Дрожь идёт по нему.. — Холодно? —Нет, совсем не холодно.. —Тогда почему трясешься? —Ты впервые подпустил к себе настолько близко.. Позже отметим это событие — пальцы Лëвы стали послушнее, теперь они просто сжимали чужое предплечье, стискивая вампира в полу объятиях —Не язви —Валер.. —Мм — протянул голубоглазый, кашляя сквозь зубы —Закрой глаза Подняв голову, парень медленно прикрыл веки, ожидая многое, но точно не приторный вкус табака и полные лёгкие жгучего дыма.. Тёплая ладонь притянула его за шею, очерчивая линии изгибов. Валера не отстранился, но закашлялся. Стукнулся с чужим лбом, врезаясь в тоже самое плечо. Шёпот над ухом жалил не хуже мерзотного табака, руки грели не хуже огня, которым горели лёгкие.. На губах теплилась мягкая отдушка смелости и страха. Решился... —Бросай курить.. — откашлялся Лагунов —Брошу — Валера не видел, но по голосу слышал, что Лëва улыбался —Никогда бы не подумал, что ты будешь меня травить —Это «Цыганочка» — поправил его Хлопов, так-же похлопывая по спине всё ещё хрипящего юноше — извини.. —За что? Кареглазый молчал, кажется, даже не двигался. Понадобилось время, чтобы он аккуратно взял Валерку за плечи и, как будто считая про себя на счёт три, крепко-крепко обнял, пряча глаза в холодной шее вампира —За это.. — глухо вздохнул Хлопов куда-то в Валеркин воротник —За поцелуй? —За поцелуй.. —Лëва, подними голову Целоваться никто из них не умел. Губы слепо размазывали друг на друге горькие поцелуи, никак не набираясь смелости перейти с робких «чмоков» на полноценные поцелуи. Да и зачем? У них вся жизнь впереди, целуйся хоть каждую секунду, ведь теперь столкновения в коридоре не будут столько неловкими, а молчание таким напряжённым. Молчать больше не о чем..