Аромат звёзд

      Шипы браслетов глубоко царапали кожу, но он не чувствовал. Далеко внизу, за серой дымкой, до боли знакомый голос произнёс его имя. Имя, которое он не слышал уже тысячу лет.       — Тэ...       Он замер. Весь его мир накренился, стал ничтожным в сравнении с её голосом, который отзывался в памяти нежностью со вкусом пепла.       — Не смей. — страж подтолкнул в спину, показывая куда идти.       — А ты попробуй останови. — прошептал он и его голос растворился в ночной мгле, пропитанной пустотой и каменными звёздами.       В ответ ни ветра, ни чужого голоса, только запах космоса. Бесконечный, глубоко-синий, такой чужой и родной одновременно.       «Ты пахнешь малиной и миндалем». — В памяти её слова, а на запястьях колючие браслеты, причиняющие адскую боль.       — Ты бессилен. — Угроза? Приговор? Просто слова? Но время остановилось ровно в тот миг, когда сквозь плотный коридор облаков, в тёмно-синей ночи далеко на земле... он увидел её. Ту, кто почувствовала от него аромат звёзд, а не пустоты. Ту, кто сейчас уткнувшись в дрожащие коленки, произнесла его имя... как тогда... тысячу лет назад. Тогда она звала ангела. И пришёл он. Сейчас она звала его.       — Забери меня, Тэ... забери... я устала...       Шипы браслетов вонзились в его кожу до предела. Мысль отстукивала тяжёлым набатом не в висках, а во всём теле: «Не имеешь права». Но он его никогда не имел. Ни тысячу лет назад, когда полюбил человека, ни вчера, когда она плакала, а он не смог вытереть её слёзы, ни сейчас, когда она, стоя на краю, звала его... Помнила? Вряд ли. По привычке? Возможно.       Он не думал. Шипы рвали кожу всего миг, неся адскую, непрерывную боль. Крики стражи, которые рванулись было в погоню, свист пролетающих мимо стрел... Всё смешалось в один звук, в одну картину.       Картину, которая треснула. Яркая вспышка вокруг, разорванные в клочья браслеты, темнота в глазах, вкус пепла на языке... Янтарная звёздная пыль погасла, становясь тёмным, глубоко-чёрным облаком предательства закона... Закона, который был там, в небесном мире, которому он принадлежал, в тот мире, осколки которого он оставлял за спиной.       А сейчас... только воздух, только чувство, что забыл, что значит лететь, только её шёпот, звенящий не в ушах, а во всём теле.       — Забери меня...       Небесное тело разрывало от каждого миллиметра прикосновения к земному, а чернота в глазах сливалась с тёмным облаком, в котором он падал. Боль была где-то далеко, но не здесь, она словно отдалялась, потому что приближалось другое... Маленькая, сжавшаяся среди серого бетона и огней мегаполиса, точка. Та, кто тысячу лет назад почувствовала аромат малины и миндаля от каменных звёзд. Та, кто сказала, что любит не его крылья, а его самого.       Он падал. Не так, как падают добрые ангелы во вспышке света. Он падал в темноте, не видя ничего, только чувствуя. Чувствуя её отчаяние и слыша её голос. А потом тишина...       Он открыл глаза сквозь боль. Время остановилось. Чернота вокруг него сгущалась, сжимая и давая силы одновременно, вытесняя всё светлое, что когда-то в нём было, выжигая белые крылья.       — Ради тебя я стану тьмой...       Мысль? Решение? Ровно в тот миг, когда она шагнула в пустоту. В то самое мгновение, когда выбрала перестать существовать в этом мире, в этой вселенной.       Крылья за спиной разорвали тело и ночь одновременно. Шелест темноты, гул города, падающий силуэт... он ринулся вниз с утроенной скоростью.       — Я держу тебя. Держу. Теперь я рядом. — он шептал в её мягкие, спутанные от падения волосы, а его ставшие теперь чёрными крылья скрывали их от посторонних глаз. Он держал её в своих руках осторожнее, чем звёздную пыль и крепче, чем самый ценный бриллиант. Руки, всё ещё полупрозрачные, пронизывала боль, а воздух обжигал холодом.       — Это ты...       Он молчал. Как и тысячу лет назад он не знал, что сказать.       — От тебя пахнет малиной и миндалем... как от звёзд... — на её глазах появились слёзы, а пальцы с силой вцепились в его плечи. — Ты снова сон... ты исчезнешь...       — Нет. Я заберу тебя.       Он знал, что нарушил всё. Не любить, не вмешиваться, не прикасаться... но держа её на руках, прижимая к себе, чувствуя частое биение её сердца и ледяные ладошки, знал, что не зря.       Тёмные крылья растворились за спиной, оставляя лишь разорванную, пахнущую сажей рубашку. Фонари гасли, вторя его шагам, а звёзды над головой светили ярче обычного.       Она уснула. А он смотрел. По собственным щекам скатилось что-то влажное, что обжигало кожу. Слёзы, которых он не чувствовал уже тысячу лет, а сейчас даже не пытался стереть.       — В этой жизни будет по-другому. Я сожгу дотла весь мир, лишь бы ты жила.       Она спала, она не помнила прошлого. Но он помнил всё. И этого было достаточно.

***

      Серое дождливое утро наступало на огромный мегаполис. Она проснулась от того, что слёзы текли по щекам, пропитывая подушку.       — Не уходи... пожалуйста, не уходи... — она не открывала глаз, боялась, что сон закончится. Как и всегда. Рассыплется бесчувственной звёздной пылью. — Не уходи... я сделаю, что угодно...       Аромат малины и миндаля заливал комнату. Слишком реалистично, слишком сладко, до щекотки в носу.       Она попыталась пошевелиться, но тяжёлое одеяло не позволяло, а нос уткнулся в горячую кожу. Мысли в голове закружились в невиданном танце, не позволяя оценить реальность. Но что-то... что-то внутри помнило... это его запах, это чувство безопасности, эту мягкую тяжёлую руку, обнимающую за талию.       — Тэ...       — Открой глаза.       Тёплые живые кончики пальцев скользнули по виску, стирая мокрую дорожку, а взгляд прожигал насквозь. Она чувствовала это. Чувствовала кожей. Так смотреть может только он, так прикасаться, смешивая нежность и власть, умеет только он.       Она медленно открыла глаза и сразу встретилась взглядом с его. Тёмный, как шоколад, с чем-то, что напоминало звёзды и лёгкую горечь пыли. Миг, и она осторожно перехватила его руку, разглядывая шрамы на запястье.       — Ты настоящий...       Он просто кивнул и крепче прижал к себе, заставляя носом уткнуться в горячую кожу. Она чувствовала, как часто он дышит, как его подбородок упирается ей в голову, как его руки дрожат...       — Чем пахнут звёзды? — тихо спросил он.       — Малиной и миндалем... тобой.