Crescendo

«Обними меня и не задавай вопросов, окутай с головы до ног

Пусть все исчезнет и останется вселенная лишь для нас двоих

Звездный свет, как безмолвный хор, я тону в твоих глубоких глазах

Те длинные дни, что мучили меня, незаметно исчезают»

У Адама была такая себе жизнь. Какие-то ее моменты он и вовсе вспоминал с таким темным фильтром, как из какого-нибудь фильма, у главного героя которого все вечно не складывалось и шло наперекосяк: отец появлялся в его жизни всего ничего, друзей на учебе у него было не особо много, из близких у него имелась только мама, а потом и ее, и его самого убили. Какое-то время он гнил в сырой земле, лежа со сложенными на груди руками, а потом пернатые с Небес решили, что он им нужен. Самый обыкновенный мертвый студент колледжа с самой обыкновенной унылой жизнью вдруг пригодился ангелам! чтобы стать вместилищем не просто для кого-то там, а для самого архангела Михаила! воина и героя! Это же охренеть как круто! Было бы еще круче, если бы не оказалось, что Адама выбрали потому, что Дин отказался от подобной роли. Хотя, какая разница? Новая жизнь от этого у Адама лучше не стала, а ровно наоборот: он истек кровью, почти выплевал все внутренности, а потом искупался в золотом свете и оказался заперт где-то в глубинах собственного разума. Михаил занял его всего, заполнил собой каждую клеточку тела и втиснулся в черепушку, затолкав в самый угол. Он подмял его под себя, скомкал, как тряпичную куклу, и вспомнил о нем только тогда, когда они оба оказались в Клетке.

«О, Боже, все вышло из-под контроля

Любовь блуждает сама по себе

Она сбила мой ритм жизни

Я тону на мелководье»

Оказалось, что он неплохой собеседник, да и вообще не злодей. Сидя в сторонке у себя в голове, Адам со злостью думал о том, что все ангелы плохие, но, послушав Михаила и крики Сэма — Люцифер его не щадил, — на счет одного конкретного изменил свое мнение. Михаил был готов его слушать. И слышать. За долгие земные десять лет взаперти в Аду они узнали, что у них есть что-то общее, и Адам, вчерашний ученик среднего медицинского колледжа, никогда бы раньше не подумал, что сумеет поладить с архангелом. Со старшим из них. Да пару лет назад он и вовсе ни о религии, ни о сверхъестественном не думал: вся его голова была забита мыслями об учебе и поступлении. Теперь же в голове Михаил. И не только. Он везде, и Адаму нравилось это ощущение. Ему не нужны были ни сон, ни еда, Михаил мог «помыть» его простым щелчком пальцев. Он исцелял его даже от малейшей ссадины от заусенцы и, самое главное, появлялся перед ним. Оказывается, последнее делали не все ангелы для своих сосудов. Михаил был донельзя могущественным. Одной лишь мыслью он мог потушить какую-нибудь звезду и выбрать себе какой угодно облик, но перед Адамом он появлялся… с лицом Адама. Он сохранял все детали его внешности, каждую волосинку, каждую морщинку и каждый старый шрамик от прыщей; он копировал его одежду и осанку, правда, чаще сохранял недовольное выражение лица. И только Адам мог его видеть. Один Адам мог с ним взаимодействовать. Трогать, гладить, целовать и не только — все это. Со стороны это выглядело глупо, но для него самого оно ощущалось не как иллюзия, а самая настоящая реальность. Михаил был теплый, живой, родной; у него мягкие губы, и Адам был искренне рад чувствовать их на своих. Он в целом был счастлив. Они много раз думали об этом, и он предполагал, что после вызволения из Клетки Михаил уйдет, но он выбрал остаться.

«Как романтическая сказка, пусть и не будет в ней счастливого конца

Нам суждено выбрать друг друга»

Он выбрал человека, причем даже не такого крутого как те же Винчестеры, а, если уж совсем грубо говоря, неудачника. Последние гроши Адам потратил на еду, которая ему не нужна, но Михаил все равно остался. Он хотел быть с ним рядом и узнавать мир людей, учиться у него и делить с ним одно тело и дальше. Они так привыкли, им так удобно, и, Боже, они так даже на мастер-класс по лепке кружек ходили. Он был для парочек, и они, в принципе, соблюли это это условие — просто менялись местами. Но спокойно пожить им посчастливилось всего ничего. После ухода из бункера Михаил и Адам какое-то время просто слонялись по Земле — Адам, ты хочешь на море? я прямо сейчас телепортирую нас туда, — но потом Чак, то есть, Отец, то есть, Бог, начал уничтожать миры, и Адам с сожалением осознал, что скоро с ним что-то случится. С ними. Им придется помочь Винчестерам, и по закону подлости с ними что-то произойдет. Отец умер, мама умерла, да он сам!

«Пылающее сердце разгорается, переполняется желанием»

Жаль, что нельзя сбежать далеко-далеко. Подальше от Сэма и Дина, которые постоянно притягивали к себе неприятности, от монстров, от Бога. Но они пообещали помочь, а после и сбегать уже было некому. Всех людей убили. Как в том супергеройском фильме, где злодей щелкнул пальцами и стер половину человечества, (только тут обе половины) и Михаил впервые за очень, очень долгое время остался один. Тело Адама теперь стопроцентно принадлежало ему, и в самый последний момент, когда он почувствовал, что его вот-вот не станет, он постарался отправить его душу обратно в Рай, к матери. Он надеялся, что хотя бы на Небесах Адам найдет покой, и, сидя в церкви, один, в тишине и полутьме, честно хотел, чтобы тот все-таки вернулся, потому что жизнь это не только сплошные страдания. За время вместе этот человек показал одному из самых почитаемых ангелов много хорошего. Забавного. Милого? Он показал все светлое, ради чего стоит жить.

«О, Боже, все вышло из-под контроля

Любовь блуждает сама по себе

Она сбила мой ритм жизни

Я тону в том, что казалось несерьезным»

Михаил решил встать на сторону Отца не только потому, что он примерный сын: он хотел быть с Адамом. Пускай тот делает со Вселенной, что хочет, пусть разнесет ее и Землю заодно, послав на опустевшую планету дождь из метеоритов. Пусть творит, лишь бы был Адам. Лишь бы снова делить с ним одно вместилище и ругаться из-за мелочей, удивляться его храбрости — он смел перечить архангелу! неоднократно! — и любить. Как он научил.

«Ты здесь ради меня»

Но Отец не простил. Михаила он тоже убил и лишил его последнего, что связывало его и Адама — тело. Сосуд. Он отправил его в вечный беспокойный сон.

«Я здесь ради тебя»

А потом у Винчестеров, у этих козлов, из-за которых пришлось томиться в Клетке, все получилось. Они в очередной, последний раз спасли мир, а новым Богом стал Джек. Он перекроил практически все, что работало и нет, когда у руля был Чак. Рай, например. Теперь это и правда Рай. Адам как-то представлял его как продолжение жизни, будто ты и не умирал вовсе: все знакомые и друзья рядом, семья под боком, и ты делаешь, что хочешь и как хочешь, не заботясь о работе, деньгах и прочем. Теперь это стало явью. Ему было хорошо, но чего-то не хватало. Кого-то. Адам слышал, что дружок Винчестеров, Кастиэль, тоже умер, или что-то такое. И очутился в месте, куда попадают все ангелы после смерти. Но Джек его оттуда вернул. Адам не сомневался, что Михаил погиб. Он надеялся, что тот жив, конечно, но выступить против Бога? Вряд ли ему под силу, даже при всей его мощи. Но он так хотел его увидеть. Хотел услышать его голос, точнее, свой собственный, но чуть ниже. Он мечтал, что Джек вернет и его тоже, ведь Михаил же архангел, он точно может помочь навести порядок наверху.

«Ты мой дирижер, будь моим ритмом, захочешь — быстро

Или я замедлюсь ради тебя, ты навсегда поселился в моем сердце»

Адам провел ладонью по шершавым перилам моста. Теплые оранжевые лучи закатного солнца освещали его фигуру и приятно ложились на лицо, пусть и пришлось жмуриться. Ярко и красиво. Последние полчаса он просто стоял и смотрел, как внизу, среди тысяч зеленых стройных деревьев, потихоньку текла широкая река. Он думал о чем-то, но эти мысли быстро уносило куда-то в сторону, и они вылетали из головы. Послышались шаги, и Адам приложил ладонь к лицу, чтобы лучше видеть. Широкая, но чуть смущенная улыбка появилась на губах. — Михаил.

«Теперь я чувствую, как ощущения нарастают, даже если отдам тебе все

Мне не будет жаль и целого мира, мы крепко обнимем друг друга

И осветим темную ночь»