Only Lovers Leave Scars

Это было приятно. Скорпиус всегда замечал её взгляды сквозь толпу; то, как часто она оказывалась рядом. В библиотеке, на поле для квиддича, во внутреннем дворе школы и даже в собственной гостиной рядом с братом. Скорпиус никогда не был идиотом. Что уж говорить — ему невероятно льстило, что он кому-то нравится. Он ценил эти чувства и уважал её, как уважал бы любую другую сестру своего лучшего друга. И всё же не мог устоять перед соблазном лёгких на передок Ланы Томас, Кристи Макнейр и Марго Нотт, с которой спал целых три месяца под конец пятого курса — его личный рекорд. А потом было лето и поездка на континент с семьёй и всё тем же Альбусом. И череда прекрасных, раскрепощённых девушек, очарованных его акцентом и манерами. И он с радостью брал то, что они предлагали, давал им то, чего они хотели. Он был свободен. На краю сознания он знал, что его любят. Это льстило невероятно. Мысль о том, что его любят этой нежной и чистой любовью, была приятна. Но она всё ещё оставалась лишь маленькой сестрой его лучшего друга — с острыми коленками, растрепаными рыжими волосами и запахом печенья. Он вернулся на шестой курс в Хогвартс, готовый ловить искры обиды в глазах Лили Поттер, чьё сердечко всё это время принадлежало ему. Но что-то пошло не так. Он не заметил, когда всё изменилось. Она изменилась. Все эти лёгкие девичьи платья и аккуратные туфельки без каблука канули в Лету. Их сменил целый набор высоких нахальных гетров, косивших под школьные, но абсолютно точно ими не являвшихся. Вместо платьев появились юбки самых разных фасонов — от дерзких мини до целомудренных карандашей. В дополнение к ним выросла гора мягких уютных свитеров всевозможных цветов и степеней закрытости. Балетки отправились туда же, куда и платья. Им на смену пришли элегантные туфли и совсем не аккуратные кеды. В распущенных чуть волнистых рыжих волосах мелькал десяток длинных косичек, украшенных тонкими золотыми кольцами. Он силился понять, когда она перестала на него смотреть, и не понимал. Некстати вспоминался бубнёж Ала о том, что, по словам родителей, у сестры кто-то есть. Скорпиус не помнил, когда она перестала появляться в гостиной Слизерина или подходить к их столу ради разговора с братом. Она больше не искала его взглядом в толпе и не улыбалась, проходя рядом. Всё это было прежде, а потом исчезло. Он не мог понять, в какой момент её чувства к нему изменились, но теперь она будто смотрела сквозь него. Как будто её любовь прошла, а он отныне пустое место.

***

Скорпиус замечает это случайно — ловит их во время вечеринки в честь начала рождественских каникул. Они снова в Выручай-комнате. Музыка гремит, свечи горят, подпольный бар разрывается от заказов. Он замечает её в кругу подруг. На ней короткая юбка в складку, сетчатые чулки и рубашка в клетку, завязанная под грудью и оголяющая живот. Девушки вместе двигаются под музыку и то и дело прикасаются друг к другу. Такая свободная и живая, она не даёт ему отвести взгляд. Особенно когда короткая юбка подпрыгивает и на мгновение открывает резинку чулка. В её распущенных волосах — десяток уже привычных косичек. Он наблюдает, как они горят в свете огней Выручай-комнаты, и хочет запустить в них руку, пропустить сквозь пальцы. Альбус под боком пьяно причитает о неуловимой рыжей малютке и об их будущем. Скорпиус почти не слышит вечный бубнёж друга и не реагирует на приставания Марго Нотт. Он стоит со стаканом в руке и просто смотрит. Пока не замечает ещё один взгляд. Более открытый, лукавый и уверенный. И её ответный взгляд — на когтевранца Луку Забини. Она поднимает голову, словно точно знает, где он стоит, и посылает в ответ дерзкую, почти обещающую улыбку. Скорпиус никогда не видел, чтобы она так улыбалась. Она никогда не была абсолютно хорошей девочкой, и он ожидал от неё чего угодно, но не этого. Не той самой приглашающей полуухмылки, которую сам изображал слишком часто. Он узнаёт в этом выражении губ самого себя. Поэтому, когда Забини проводит пальцем по губам и выскальзывает из Выручай-комнаты, Скорпиус уже не сомневается, что будет дальше. И правда — проходит всего несколько минут, прежде чем Лили что-то говорит подругам и исчезает следом. Он ждёт ровно минуту, одним глотком допивает бокал, а затем идёт за ней. Она уверенно шагает по коридорам замка, спускается всё ниже, пока не сворачивает к учебным классам рядом с кабинетом завхоза. Скорпиус следует за ней как под дурманом, не замечая, что и сам давно стал объектом наблюдения. Лили Поттер удивляет его еще больше, когда проскальзывает в класс сразу за кабинетом завхоза. Скорпиус замедляет шаг, старается приблизится как можно тише. От открывшейся ему картины внутри становится неприятно. Она сидит на коленях у чёртового Луки Забини. Её руки нежно треплют его волосы, скользят по плечам, прижимают ближе. Его ладони водят по краю её юбки, забираются выше, чертят круги на коленях. Завязки рубашки уже ничему не мешают, а губы Забини медленно скользят от высокой груди к шее и дальше — к губам, ловя каждый её тихий стон. Он готов ворваться в класс и оторвать руки этому когтевранцу. Воображение ярко рисует картины кровавой расправы, а пьяный внутренний голос почти подталкивает. Она сестра Ала. У него есть право вмешаться. Друг только поблагодарит. Правда в том, что Скорпиус хотел бы сам оказаться на месте Забини, между её бёдер. Он бы хотел сам задирать её юбку, вести пальцами по резинке её чулка, ловить губами её вдохи и выражение лица. Ему как-то совсем уж обидно, что эта красота достаётся кому-то другому. Он почти теряет контроль над собой, когда умница когтевранец укладывает Лили на преподавательский стол. Огненные волосы волной свисают вниз, а коленки уютно устраиваются на чужих плечах. Он уже тянется к ручке двери, когда к его спине прижимается чужая грудь, а предплечье обхватывают цепкие пальцы Марго Нотт. У него меньше секунды на решение. — Тут уже занято, — бросает он и заслоняет дверь собой, утягивая Марго к соседнему кабинету. Им вслед несётся продолжительный женский стон.

***

Скорпиус не рассказывает об этом Альбусу, не говорит об этом ни одной живой душе. Теперь он за завтраком, обедом и ужином сканирует взглядом столы Гриффиндора и Когтеврана. Следит за Лили в коридорах, наблюдает за Лукой на каждом совместном занятии. Ищет в нём хоть какой-то подвох. Но Забини оказывается до невозможности правильным, идеально подходящим на роль её первого парня. Староста Когтеврана, умный, спокойный, хорошо воспитанный. Не выставляет интеллект напоказ, много времени проводит в библиотеке, помогает младшекурсникам. На зельеварении заваливает преподавателей вопросами о проклятиях, антидотах и сложных составах. Не флиртует с девушками. Готовится стать целителем. Чёртов. Идеальный. Умник. Образ идеала начинает трещать только перед пасхальными каникулами. Вечеринка снова проходит в Выручай-комнате — больше просто негде. Они уже привычно исчезают из толпы вместе. Скорпиус, измученный собственными мыслями, идёт следом по знакомому маршруту. Уж в этот раз он точно их остановит. И обоим вправит мозги. Но в коридоре прямо в него врезается сама Лили Поттер. И потрясающе играя, хрипло шепчет: — Скорпиус, ты не мог бы помочь? Там кто-то лежит. Не знай он правду — купился бы. На полу действительно лежит Лука Забини, упитый почти до мерлиновых кольсон. В пьяный мозг закрадывается мысль, что Лили сама выволокла его из класса. Малфой раздражёенно фыркает, даже не подозревая, насколько близок к правде. В голову почему-то приходит мысль: что он ей должен. За то что видел то, что не должен был. И за то, что так и не ответил на её чувства, пока было не поздно. Он отсылает Лили спать и взваливает руку когтевранского святоши себе на плечи. Чёртов Забини — мало того что выше него самого, так ещё и шире в плечах. Весом с венгерскую хвосторогу. Скорпиус тащит его в башню старост и костерит на чём свет стоит. Забини висит на его плече и бормочет ему в ухо что-то про глаза и руки Лили Поттер. Несёт какую-то чушь про лето, проклятия, зелья и снова про зелёные глаза К тому моменту, когда он дотаскивает этого мамонта до башни старост, Скорпиус уже сам еле держится на ногах. В комнате с символом Когтеврана на столе стоят баночки с зельями. Малфой зло швыряет парня Поттер на кровать и подходит к столу. Там целая коллекция: экспериментальные антидоты, вариации зелий от головной боли, умиротворяющий бальзам и антипохмельное. Последнее он и вливает в горло умнику так, что тот едва не захлёбывается. Скорпиус хватает один пузырёк для себя и быстро покидает башню старост. Как же легко рушатся идеалы.

***

В начале учебного года на платформе она скользнула мимо него — чуть выше, чем прежде, с округлившимися, оформившимися мягкими формами. Взгляд зелёных, как у друга, глаз прошёл сквозь него, а длинные распущенные волосы мазнули по руке, когда она, смеясь своим заразительным смехом, скользнула в объятия подруг. Ал пыхтел позади, таща оба чемодана и клетку с белоснежной совой. — Давно не виделись, Лили. А она даже не услышала.

***

Он староста школы, а значит, у него есть обязанности и привилегии. Именно так он узнаёт, что мать Луки Забини больна. Поэтому тот пока не возвращается в Хогвартс. От отца Скорпиус знает, что женщина болела всю жизнь. Видимо, ей стало хуже. Лили Поттер весь сентябрь ведёт себя почти как раньше. Подходит к брату по утрам или за обедом, смотрит на самого Скорпиуса и вежливо, по-дружески, интересуется его делами. Они вместе занимают стол в библиотеке и часто молча корпят каждый над своим заданием. Почти как раньше. Только взгляд Лили теперь безразличный. Она в какой-то момент даже советует ему отстать от Альбуса и сосредоточится на собственной личной жизни. Она. Советует. Это. Они больше не пересекаются в гостиной Слизерина. У Скорпиуса теперь собственная гостиная в башне старост, и он почти жалеет об этом. Потому что не иметь возможности видеть её так близко, чувствовать запах её любимого печенья — почти невыносимо. Луки здесь нет, а она будто и не тоскует. По крайней мере, внешне это никак не проявляется. Скорпиус уже всерьёз думает попытаться рассказать ей о своих чувствах. Даже прекрасно понимая, что они, скорее всего, не взаимны. Они снова сидят в библиотеке, а тёплый октябрь за окнами уже сменился промозглым дождливым ноябрём. Он пытается сосредоточиться на травологии. Правда пытается. Но взгляд то и дело соскальзывает на её лицо. Брат с сестрой сидят напротив него и почти касаются друг друга плечами. Иногда шутливо толкаются локтями, пытаясь отвоевать больше пространства. Он впервые замечает, насколько они похожи. Та же задумчивая складка между бровей, тот же наклон головы, та же яркость глаз. Даже улыбка растягивает их губы почти одинаково. Кажется, его окончательно закоротило на Поттерах. И втрескаться в младшую сестру лучшего друга было в какой-то степени даже закономерно. Скорпиус заранее прокручивает в голове короткую речь. Думает отозвать её в сторону или проводить после отбоя до гостиной факультета. И рассказать всё. Наконец снять этот груз с души. Но когда дело касается Лили Поттер, всё ожидаемо летит к чертям. Прямо за его спиной распахивается дверь библиотеки, едва не ударяясь о стену. Внутрь вбегает темноволосая девушка с нашивкой Гриффиндора. Она быстро окидывает взглядом столы и уверенно направляется к ним. В руке у неё лимонного цвета конверт. Скорпиус знает, что означает палочка и кость на печати — письмо из Мунго. Срочное, раз пришло вечером. - Лили, я впустила сову. Думаю, это срочно. Лили отрывает взгляд от книги по трансфигурации и медленно переводит его на конверт. Со скрипом отодвигает стул, забирает письмо и тихо благодарит. Альбус выглядит удивлённым. Самому Малфою просто любопытно. Новость явно касается матери Забини. Вопрос лишь в том, почему письмо адресовано Лили. Они ждут. Лили тихо выдыхает и ломает печать. Быстро пробегает глазами текст — и моргает. За несколько секунд её лицо сменяет целую гамму эмоций: удивление, неверие, непонимание, страх, боль. А потом остаётся только пустота. Письмо падает на раскрытый учебник. Она резко дёргается за ним, задевает баночку с чернилами, отдёргивает испачканные пальцы. Пошатывается и хватается за край стола. Губы её дрожат. — Лили, всё хорошо? — Её руки трясутся, тянутся к сумке и роняют её на стул. Она пытается запихнуть учебник внутрь, но промахивается. — Лили. — Пальцы Альбуса сжимают её запястья, но не могут остановить дрожь. — Покажи письмо. Она смотрит на брата почти безумными глазами, с расширенными до невозможности зрачками. А потом переводит взгляд на Скорпиуса. Безмолвно и умоляюще. Скорпиус тут же забирает письмо и вчитывается в текст. Больница Святого Мунго… несчастный случай… производное зелья… зависимость… доверенное лицо… Забини… необратимые последствия… разрешены посещения… Скорпиус застывает на секунду, перечитывает снова, а потом поднимает взгляд на Поттеров. Лили бледная, дрожит в руках брата и лихорадочно шепчет: — Мне нужно… нужно в Мунго… мне нужно… Альбус не знает и не поймёт. Но Скорпиус понимает. Больна была не мать. Болен был сам Лука. И, судя по всему, зависим от умиротворяющего бальзама. Он попал в Мунго после того, как попробовал усиленный антидот к Амортенции собственного изготовления. На основе Напитка живой смерти. Скорпиус как староста сам ведёт Поттеров к директору. Просит, давит авторитетом обеих семей. Альбус ничего не понимает. Его сестра выглядит абсолютно бесчувственным каменным изваянием. Им разрешают покинуть школу на два часа — в сопровождении самого Скорпиуса. Каминная сеть за секунду переносит их в коридор больницы. Привет-ведьма за стойкой спокойно сообщает: — Всё верно, Лука Забини, семнадцать лет. Пятый этаж. К лифтам Лили идёт уже сама, под встревоженным взглядом брата. Они заходят в кабину, и Скорпиус слышит, как она пытается выровнять дыхание. Пока механизм лифта со скрипом поднимается вверх, он машинально читает: «Пятый этаж. Недуги от заклятий — наговоры, несовместимые с жизнью, порча, неправильно наложенные чары, потеря рассудка и прочее». От этих слов Малфою становится не по себе. Он трясёт головой, прогоняя наваждение. Лили уверенно идёт по коридору, скользя взглядом по табличкам с именами, а затем останавливается напротив одной из палат. На мгновение замирает, будто собираясь с силами. А потом резко распахивает дверь. Альбус молчаливой тенью следует за сестрой. Скорпиус вдруг понимает, что друг не знает вообще ничего. Он следует за Поттерами и застывает в дверях. Человек перед ними совсем не похож на того умницу когтевранца, которого он помнил. Полгода назад Лука был другим. Даже четыре месяца назад с поезда сошёл живой человек. Сейчас перед ними — пустая оболочка. Лука бледный, осунувшийся, болезненно худой. Словно от него осталась лишь тень. Скорпиус нутром чувствует — здесь веет болью и холодом. Лили на дрожащих ногах подходит ближе и опускается у кровати. Осторожно берёт Забини за руку. Малфой готов поклясться — кожа у того тонкая и сухая, как ветхая бумага. Некогда золотистая, теперь она кажется серой на фоне белых простыней. Пустой взгляд медленно обращается к девушке. — Привет, Люк. Ты помнишь меня? — Конечно помню. Ты — Лето. — Меня зовут Лили, Люк. — Ты моё лето. Прекрасное тёплое лето, — бесцветно отвечает Лука. — Ной был моей весной. Ты была летом. Мунго — моя осень. Знаешь, что следует за осенью? — За осенью приходит зима, Люк. — Её голос дрожит. — За осенью следует смерть. Альбус буквально вытаскивает Лили из палаты за локоть. Стоит двери захлопнуться, как она оседает на пол. Скорпиусу казалось, что стать бледнее уже невозможно, но лицо Лили мертвеет прямо у него на глазах. Из её горла вырывается задушенный звук. Она одновременно смеётся и плачет, смотрит прямо на них и воет раненым зверем. Скорпиусу страшно видеть её такой. Он бежит к посту медсестёр, а потом держит её за руки, пока санитары Мунго вливают ей успокоительное. Когда они с Альбусом сидят у её койки, Скорпиус думает только об одном. Он безнадёжно опоздал. Он уже не сможет принести Лили Поттер ничего хорошего. Лишь окончательно добить своей любовью.